Анн Голон, Серж Голон Анжелика и заговор теней

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПОКУШЕНИЕ

Глава 1

Анжелика проснулась. Была глубокая ночь. Легкое покачивание корабля на якоре показалось ей единственный признаком жизни вокруг. Сквозь окна кормы бледный свет луны подчеркивал контуры красивой мебели в салона «Голдсборо» и заставлял сиять золото и мрамор изящные вещиц.

Луч остановился у края алькова, у подножия широкого восточного дивана, на котором прикорнула Анжелика.

Ее пробудило от сна желанное, пронзительное до боли чувство любви, смешанное с тревогой, даже со страхом перед чем-то ужасным, что приближается и угрожает ей. Она попыталась вспомнить сон, возбудивший в ней эти ощущения — страх и желание, — которые вывели ее из сна. Снилось ли ей, что Жоффрей де Пейрак брал ее на руки? Или ей привиделось, что его пытаются убить? Она ничего не могла, вспомнить.

Осталось только сладострастное желание, разливающееся по всему телу, от впадины живота до кончиков сосков, до корней волос. И еще страх. Она была одна, но это стало уже привычным. Ложе рядом с ней еще хранило отпечаток тела того, кто отдыхал здесь несколько часов. Жоффрей де Пейрак часто оставлял ее спящей, а сам отправлялся в караульный обход.

Анжелика вскочила. Впервые с тех пор, как они поднялись вверх против течения реки Сен-Лорап, дремавшая в ней мысль вдруг оформилась и вылилась в слова: они находились на территории короля Франции.

Он, ее супруг, давно приговоренный к смерти, она, проклятая, за чью голову назначена награда, только что проникли в пределы, из которых когда-то были изгнаны. Конечно, они сильны. У них флот из пяти кораблей. Но могущество Людовика XIV, хотя он и находился далеко, разве не было значительным? Его власть распростерлась и до этих отдаленных областей.

Здесь у них много врагов, которыми управляет король. Авторитет суверена решал вопросы и жизни, и смерти.

С тех пор, как она испытывала свою судьбу, восстав против короля Франции в лесах Пуату, никогда Анжелика не чувствовала так ясно, как теперь, что она в тупике, загнана в ловушку. Ценою нечеловеческих усилий им удалось бежать из Франции, обрести свободу в Америке и вот теперь приходится слепо подставлять под удар голову за это одно желание; вернуться в Квебек, возобновить связи со Старым Светом, с их родиной.

Какое безумие! Как она позволила Жоффрею исполнить его? Почему она не заметила этой опасности сразу же, как только он решил: «Едем в Квебек»? Не заметила, что отступление будет невозможно, что там, где царит всемогущий король, их всегда будет подстерегать опасность. Какой иллюзии они поддались? Может, их на это подтолкнула ностальгия? Почему вдруг они вообразили, что братство рождения может сгладить препятствия и что время ослабит вердикт короля? Теперь они снова очутились в его власти.

Ночная тьма в соединении с этими яростными чувствами вызвала в ней ощущение, что это дурной сон. Ей казалось, что она действительно вернулась во Францию, что она находится в своем замке в Пуату, где всего шесть лет назад она была совсем одна, оставленная всеми, где она пробуждалась ночью, томимая желанием мужской любви, сожалением об утраченном счастье и навязчивой мыслью о подстерегающей ее опасности. Все ее члены охватила дрожь. Анжелика не могла контролировать это ранее пережитое впечатление приближающейся неминуемой катастрофы.

Она поднялась. Руками ощупывала мебель, стараясь определить реальность окружающего. Глобус и астролябия были здесь. Но это ее не успокоило. Она чувствовала себя пленницей этого салона, этой неподвижной мебели, стеклянного экрана кормовых окон, разделенных неумолимым лунным светом на серебряные квадраты, казавшиеся Анжелике непреодолимой тюремной решеткой. Жизнь была позади.

Она мертва.

Ее и здесь подстерегал король. Ее больше не защищала завеса из деревьев ее неприступной провинции, где она когда-то безумно подняла мятеж. Не было ничего падежного, что могло бы противостоять власти суверена. Как бы далеко она ни убежала, король может ее настигнуть и придавить всей тяжестью своей злопамятности. Она попала в западню. Теперь наступил конец. Она умерла.

Он, Жоффрей де Пейрак, исчез. Где он? Он на другом конце земли, там, где светит солнце, а не луна, где сияет жизнь и нет места смерти. Никогда уже она не соединится с его обнаженным телом, сгорая от желания Она обречена жить пленницей этого корабля-фантома, этих сумрачных мест, до самой казни сохраняя воспоминания о земных радостях, об объятиях и безумных поцелуях, ставших теперь недоступными.

Это вероломство судьбы почти убило ее, исторгнув из нее сгон. Только не дважды, не дважды! умоляла она.

Сраженная беспощадным отчаянием, она вслушалась. В глухую ночь и услышала вдалеке вроде бы звук шагов. С этим неясным шумом к ней вернулось ощущение реальности. Это были живые звуки, и она сказала себе «Мы ведь в Канаде!» и она вновь прикоснулась к глобусу, но не в полусне, а чтобы убедиться в реальности настоящего. «Мы на „Голдсборо“ — повторяла она. Она говорила „мы“, чтобы воссоздать реальность, воспоминание о которой внезапно возникло в памяти, причиняя боль.

Он Жоффрей де Пейрак, должен быть наверху, на полуюте, оберегая ее ночной покой в этой суровой и далекой части Нового Света. А потом, вокруг него его люди, его корабли — этот флот, на якоре у подножия утесов Сент-Круа-де-Мерси. Вот какое название дали этому месту Сент-Круа-де-Мерси.

Какой-то фиорд глухая излучина реки, куда непрерывно накатывали волны бурного неспокойного океана. Лоцман сказал им: «Это Сент-Круа-де-Мерси. Здесь можно бросить якорь на ночь» Это было название довольно определенного участка берега, но для Анжелики оно оставалось чем-то таинственным, мифическим, как будто лоцман вдруг оказался перевозчиком через Стикс. В этих местах царила Смерть. Ворота в ад.

Она машинально оделась Из осторожности она не зажгла свечу в серебряном подсвечнике, который белел у изголовья ее кровати. Ее охватил страх, что если свеч вдруг подтвердит ее ужасное предположение: «Я мертва. А он исчез».

Она набросила на плечи манто и открыла дверь. Ее охватило глубокое дыхание ночи, сжало горло, и Анжелика вновь почувствовала запах корабля запах соли, хорошо вымытой палубы, снастей, парусов, дыма, жареного мяса, что исходи! обычно от матросов, которые готовят пищу всяк на свой манер. Бог знает сколько рецептов смешалось в этой разноплеменной команде, набранной со всех уголков света.

Анжелика оперлась о дверь. К ней вернулось хладнокровие. Она вздохнула полной грудью, и сразу утихли беспорядочные удары сердца.

Жоффрей близко. Через несколько мгновений она его встретит. Стоит только сделать несколько шагов, пройти несколько ступенек винтовой лестницы, свернуть налево, и она его увидит. Увидит его широкие плечи под камзолом, тонкий стан, излучающий тепло, его промокшие ноги в дорогих башмаках. Он не заметит ее сразу. Он поглощен своими мыслями. Именно по ночам, в бессонном одиночестве он строил свои планы, связывал узлы тысяч проектов и мероприятии. Она приблизится к нему. А он скажет:

— Вы не спите, моя милая?

А она ответит:

— Я хотела вас видеть, быть рядом, чтобы успокоиться, любовь моя Я видела дурной сон Мне так боязно!

Он засмеется. А она согреется от огня его глаз, смотрящих на нее.

Анжелика уже знала, что только она может вызвать выражение радости во взгляде этою мужчины, высокомерною, порывистого, иногда неумолимого. Этот взгляд, устремленный на нее, становился таким нежным и мягким. Она одна, положив руки на его плечи, вставляла трепетать этого человека единственная, кого он понимал. Он, хозяин стольких судеб, только перед ней преклонял колени.

Одним взглядом она могла покорить этого высокого сеньора, этого воина, огрубевшего в битвах. Она знала, что одной только улыбкой врачует его скрытые раны, нанесенные ему оскорблениями и унижениями, когда он был вдали. И он не обманывал, говоря, что благодаря ей чувствует себя счастливейшим из людей. Уверенность во власти над этим грозным обольстителем женщин, который только ей дал привилегию ревновать, сознание уз между ними, настолько тесных, что они вдохновляли Анжелику свободно проявлять свою потребность любви. Еще несколько шагов, и она будет рядом с ним.

Робко она возьмет его за руку, теплую, сильную, красивую, с легким запахом табака. Она расцелует каждый его палец, как обычно мужчины целуют пальцы женщины, а он погладит ее щеку, прошептав «Дорогая глупышка!»

Глава 2

Его здесь не было.

Анжелика увидела только Эриксона, курящего свою длинную трубку. Это был верный исполнитель указаний, понимающий с полуслова, гений сурового и грозного моря, который управлял кораблем, почти не раскрывая рта, сторожевой пес с мертвой хваткой.

Анжелика долго вглядывалась в него, пока не убедилась в том, что это не Жоффрей. В одно мгновение полуют корабля превратился в зловещую площадку, где разыгрывается ее судьба. И снова лес надвигает свой Черный экран на заколдованную воду и кажется ей безымянным и безлюдным. Она шагнула вперед и сказала:

— Добрый вечер, мсье Эриксон. Где же мсье де Пейрак. По мере того, как она поднималась, поручни открыли перед ней близкий берег. Она не знала, что он так близко, что можно. различить огни, зажженные на земле.

— Он сошел на сушу? Эриксон поднялся на своих кривых ногах, приподняв фетровую шляпу с пером — атрибут шефа, которую он получил вместе со званием капитана «Голдсборо». То, что он принял на себя командование кораблем, удовлетворяло всех. Авторитет этого гнома среди экипажа был непререкаем.

— Действительно, мадам! Около часа назад мсье де Пейрак велел спустить его на землю.

— Его сопровождают? — спросила она, теряя голос.

— Он увел с собой только оруженосца Жана Ле Куеннека.

— Жана…

Снова взглянула она на темный берег. Там простирался бесконечный густой канадский лес, прибежище медведей и индейцев. Что сулит им этот причал? Она вернулась к Эриксону, изучая его непроницаемый взгляд.

— Он сказал вам, куда пошел?

Эриксон кивнул головой. Поколебавшись, он вынул изо рта трубку и прошептал:

— Ему принесли записку!

— Кто? Индеец?

— Не знаю. Но монсеньор, казалось, был в курсе дела. Я видел только, как он читал письмо, а потом услышал приказ спустить лодку с двумя гребцами. Он предупредил меня о карауле и сказал, что он сходит на сушу и вернется через час или два.

Анжелика вздрогнула. Ее оставили все чувства, кроме тревоги. Она побледнела и похолодела. Вот это как раз то, о чем предупреждал ее сон. Опасность. Они проникли на территорию короля Франции, пусть даже и необитаемую.

Сказала норвежцу «Ладно!» и медленно удалилась, дошла до своей каюты. Внезапно встрепенулась. Зажгла лампы, вынула из ящика пистолет, зарядила его и сунула за пояс.

Вновь поднялась наверх, огляделась, Что искала она в этой глухой ночи, в этом соленом запахе, в обожженном подлеске? Мимо нее прошел, зевая, кто-то из команды, улегся в свой гамак. Она узнала Жака Виньо, плотника из Вапассу, Вдруг ее осенило. Она поняла, что должна делать.

— Жак, найдите для меня Куасси-Ба и Энрико. Скажите, чтобы они с оружием пришли в мой отсек.

С полуюта она увидела матроса, который заступил на вахту.

— Эриксон вас ждет внизу, мадам, — сказал он ей. Эриксон приказал уже спустить шлюпку в море.

— Я подумал, мадам, что вы тоже пожелаете сойти на землю. Позвольте мне сопровождать вас. Мсье до Пейрак рассердился бы на меня, если бы я не сделал этого.

Она поняла, что Эриксон тоже обеспокоен и воспользовался этим предлогом, как бы уступая инициативу Анжелике. Ему тоже хозяин не раз причинял хлопоты. Любая независимость и риск, Жоффрей де Пейрак не думал о волнениях и тревоге, которые испытывали его близкие.

— Мсье Эриксон, я думаю, мы с вами договорились, — сказала она, награждая его признательной улыбкой.

По просьбе Анжелики Эриксон вызвал лоцман, который предложил бросить якорь именно здесь, в этом пустынном закоулке.

— Что за местность Сент-Круа-де-Мерси?

— Это… Ей богу.., ничего!

— Но что же здесь есть: индейский лагерь, торговый пост, поселок?

— Ничего, — повторил лоцман.

«Тогда что же делает Жоффрей де Пейрак в местности, где нет ничего?» — задала себе вопрос Анжелика.

— ..Только наверху…

— Что?

— Старинный приют капуцинов в руинах, когда-то индейцы складывали там меха во время торговли.

«Кто мог назначить свида