Часть первая. ИЗМЕНА.


Глава 1

Рохелио Линарес сидел около бассейна в саду своего дома и смотрел, как садовник Себастьян подрезает кусты.

В размеренных движениях седого сутулого человека была неторопливость, присущая хорошо знающим свое дело умельцам, посвятившим себя одному на всю жизнь занятию.

Казалось, цветы и растения старого сада сами ластятся к его рукам.

Под этими кустами выросло не одно поколение мужчин и женщин рода Линаресов.

Здесь они играли детьми, здесь к ним приходило томящее чувство любви, здесь настигали их первые житейские заботы, здесь они плакали, молились, проклинали, флиртовали и прелюбодействовали, здесь в просторных шезлонгах тянули старческие лица к последним в их жизни лучам солнца.

- Дон Себас, а вот скажите мне, пожалуйста, есть ли на том свете солнце? - спросил Рохелио, отличавшийся с детства любознательностью и не раз ставивший Себастьяна в тупик своими странными вопросами.

Себастьян разогнулся, поклацал большими садовыми ножницами и с напускной рассудительностью ответил:

- Так что, мой юный господин, сказать со всей точностью, что там есть, чего нет, пока не могу. Но уж солнце-то обязательно должно быть! Как же без него цветам в раю расти!

Рохелио рассмеялся.

- Значит, вам в раю всегда работа найдется!

- Нет, мне в рай ни за что не попасть!

- А я считаю, вы самый достойный претендент на райскую жизнь.

- Не пустит меня апостол Петр. Я ведь сколько цветов загубил!

Он поднял ведерко, которое было скрыто декоративным кустарником, и Рохелио увидел вещественные доказательства "греховности" садовника - свежесрезанные, невиданно красивые алые розы.

- Для кого этот букет? - полюбопытствовал Рохелио.

- Юный господин! Неужели вы запамятовали?!

- Бог мой! Так ведь сегодня день рождения Розы! - воскликнул Рохелио, направившись к садовнику. - А ну-ка посчитаем, сколько лет нашей милой "Дикарке"?..

- Не утруждайте себя, здесь их двадцать!

- Так, значит, ей двадцать...

- Пока...

- Ах, все-таки двадцать один! Где же двадцать первая?

Себастьян посмотрел на часы и ответил:

- Куда торопиться...На свет Божий наша Роза появится лишь через полчаса...

- Что за суеверие!

- Донья Паулетта точно сказала, я ей звонил. Роза в девять часов утра родилась...Вот проживет полных двадцать один, тогда и срежу.

Себастьян подошел к грядке и указал ножницами на один из цветков.

- Вон она, двадцать первая! Глядит на меня и печалится, что жить ей полчаса осталось...- Он вздохнул и сокрушенно покачал головой. - Нет, не пустят меня в рай...

Накануне своего дня рождения Роза Гарсиа отправилась в "затерянный город".

В этом бедняцком квартале ее взрастила сердобольнейшая из кормилиц - матушка Томаса, которая бежала с новорожденной после того, как дед Розы чуть не убил ее мать Паулетту за то, что она прижила ее от служащего в этом доме шофера...

Ни супружеские уговоры Рикардо остаться накануне дня рождения дома, ни мольбы Паулетты провести этот день у нее с мужем Роке, сыном Пабло и домоправительницей Эдувигес не подействовали на Розу.

Она хотела побывать в квартале своего детства.

Накануне дня рождения всем своим существом она тянулась к звукам, запахам и краскам этих проулков, тесных дворов и жалких лавчонок.

На этом вот пустыре, юркая и сметливая, она гоняла футбольный мяч, обводя сразу по дюжине орущих мальчишек и забивая голы...

У этой вот ограды играла в стеклянные шарики, оспаривая у соперников каждый сантиметр грязной уличной земли...

У этого вот покосившегося столба поколотила она толстого Палильо, схлопотав мокрым полотенцем по лицу от его клуши матери Каридад, которая позднее стала ее лучшей подругой...

В тесной старой квартирке, куда она не раз возвращалась после размолвок с Рикардо к матушке Томасе и куда он не раз прибегал просить прощения или посылал парламентером своего брата-близнеца Рохелио, они и устроили женский пир.

Матушка Томаса и шумная Каридид, с помощью невесты Рохелио Линареса - красавицы Эрлинды, жившей когда-то в соседней развалюхе, и великолепной барменши таверны "Твой реванш" Сорайды, специально прикатившей на своем шикарном, хотя и староватом "олдсмобиле", наготовили самой "изысканной" грубой еды, по которой так скучала Роза в богатом доме мужа.

Матушка Томаса жила вместе с Розой в доме Линаресов, куда она по настоянию Рикардо переехала вместе с попугаем Креспином, сразу же после того, как Рикардо и Роза наконец повенчались.

И все же время от времени она возвращалась в "затерянный город", по кривым улочкам которого перетаскала столько чужого белья. Только ее изнурительная работа прачкой позволяла им с Розитой хоть как-то сводить концы с концами, пока та не стала прирабатывать, поначалу официанткой у сердобольной Сорайды, куда ее привела Эрлинда, а после в магазине игрушек, хозяин которого дон Анхель де ла Уэрта, безнадежно влюбленный в Розу, делал все возможное для того, чтобы, не раня самолюбия гордой "Дикарки", помогать ей не только деньгами, но и добрыми советами...

Четыре мексиканки - рассудительная Томаса, шумливая Каридид, таинственная Сорайда и улыбчивая Эрлинда, каждая со своей нелегкой судьбой, - сошлись за старым колченогим столом в квартирке Томасы, чтобы порадоваться удаче своей любимицы Розы - после всех перипетий и треволнений, наперекор всем интригам и наговорам дьявола в юбке, Дульсины, сестры Рикардо, Роза стала его женой!

Бедная - женой богатого!

Дикая - женой воспитанного и образованного!

Чистая - женой искушенного в любви ловеласа!

В этом яростном сражении двух существ порукой им была любовь. Мог ли знать Рикардо в самом начале их встречи, когда он скоропалительно женился на золушке (а сделал он это лишь для того, чтобы насолить властной самодурке Дульсине), что Роза всецело завладеет его сердцем и разумом?

- Если бы ты знала, Роза, как я рада за тебя, - сказала Сорайда. - Могла ли я подумать, когда ты носилась в своем старом платьишке между столиками в моей таверне, что судьба смилостивится над тобой.

- Дева Гваделупе знает, кому помогать! - сказала Томаса. - Хотя будь я на ее месте, я бы Розе такую взбучку задала!

- Хоть ты и дева, - засмеялась Каридад, - да только не Гваделупе!

- Виданное ли дело - замуж выходить у нотариуса!..

- Ма! Так это было в первый раз, когда он понарошке на мне женился!

- Вот и наказал Всевышний тебя и твоего Рикардо...

- Р-р-рикар-р-рдо! - завопил как оглашенный попугай Креспин над самым ухом у Сорайды, которая поперхнулась глотком текилы.

- Вот и пришлось вам из-за этого так долго маяться! Потому что адвокат - не падре, а контора - не храм! Виданное ли дело...-продолжала ворчать благочестивая Томаса.

- Зачем вспоминать старое. Ведь все кончилось благополучно, - миролюбиво сказала Эрлинда. Теперь-то они повенчались в храме...

Роза крепко обняла Эрлинду.

- Вы с Рохелио уже решили, когда у вас свадьба? Скорее бы нам с тобой породниться! - сказала она.

- А мы и так с трбой все равно что родные, - улыбнулась Эрлинда. - Уж во всяком случае больше любим друг друга, чем Дульсина любит своих родных братьев и сестру Кандиду!

- Когда же свадьба?..

- Думаю, в начале следующего месяуа...

- Мужей-то не перепутаете? - загоготала Каридад. - Они ведь близнецы у вас!

- Каридад! Ни стыда ни совести! - попробовала остепенить подругу Томаса. Но та не унималась.

- Мужчины голые и так все...на одно лицо, а уж эти и подавно!

В дверях показался сынишка Каридад - толстый Палильо, из-за спины которого выглядывали чумазые мальчишеские лица.

- Роза! Пошли играть в футбол! У нас встреча с "трущобными орлами"! Я на воротах стою! Счет пять-пять! Они косого Орландо "подковали"!Выручай!

К негодованию Томасы, под смех остальных женщин Роза сорвалась с места и полезла в чулан, откуда извлекла джинсы и драные кеды. Задеонув занавеску, она быстро переоделась и под восторженный ор ребят, поцеловав Томасу, выскочила на улицу.

- А может, ее в национальную сборную Мексики продать? - захохотала Каридад.

- Сил моих нету! - воскликнула Томаса. - И это жена Рикардо Линареса!

На этот раз Креспин не завопил, как всегда, а лишь вяло провякал имя "Рикардо" над ухом Сорайды, которая была готова к худшему.

Эрлинда зашлась смехом.

- Томаса, - сказала та, подняв стакан с текилой. - Да хранит тебя Бог за твою добрую душу, за все то, что ты сделала для нашей Розы!..

Рикардо и Рохелио были моложе своих сестер Дульсины и Кандиды. Рохелио родился на двадцать минут раньше Рикардо и до поры до времени считался старшим из близнецов, пока Кандида не вычитала в одном из популярных журналов, что старшим (по зачатию) считается тот младенец, который рождается вторым.

При всем при том Рохелио всегда сам добровольно уступал Рикардо первенство, чем тот никогда не злоупотреблял.

Они были похожи, как могут быть похожи только близнецы. В детстве, как это часто бывает в таких случаях, мать всячески подчеркивала это, одинаково их одевая. Отличительная в таких случаях - спасительная - родинка находилась у маленького Рохелио за правым ушком, а у Рикардо на внутренней стороне запястья.

"Вам и в зеркало не надо смотреться, - смеялась мать. - Причесывайтесь, глядя друг на дружку!"

Особенно хороши они были на теннисном корте: действительно, казалось, будто только один из них играет в стенку, а стенкой служит зеркало.

Несмотря на урон, нанесенный семейству лиценциатом Федерико Роблесом, который, подобно червяку, выгрыз изнутри "яблоко Линаресов", состояние, оставшееся потомкам славного рода, все еще было внушительным.

С чувством омерзения вспоминал Рикардо лиценциата Роблеса, которого властная Дульсина наняла управляющим. Он исполнял все, что она приказывала, хитро обводя воруг пальца братьев и сестру Кандиду.

Соблазнив тихую Кандиду, он трусливо отказался от нее, едва узнал о ее беременности, и тут же "переключился" на старшую сестру - Дульсину, которая, догадавшись, что Кандида беременна от Федерико, столкнула сестру с лестницы.

Потеря ребенка помрачила разум Кандиды, что позволило Дульсине, при содействии знакомого врача, упрятать ее в лечебницу для душевнобольных.

Ценой больших усилий, с помощью друга-адвоката, который провел специальное расследование, Рикардо вывел лиценциата на чистую воду.

Но его судьбу грязного мо