Алекс Стрейн
Настоящий мужчина


1

Когда Энни Харт вышла из здания аэровокзала, ее слегка покачивало. Причин для столь ужасного состояния было превеликое множество: и долгий перелет, и смена часовых поясов и даже времен года: в Штатах вступала в свои права весна, в Австралии начиналась осень. Да и последствия вчерашней «прощальной» вечеринки, устроенной для друзей, оказались для нее нелегким испытанием.

Энни прикрыла глаза от яркого солнца, потом, порывшись в недрах висевшей на плече сумки, извлекла на свет Божий солнцезащитные очки и чуть не застонала. Нет, сегодня у нее неудачный день, и всякие неприятности сыплются, как из рога изобилия, — ее очки были разбиты. Энни подавленно вздохнула. Потеря не была дорогой в пересчете на денежный эквивалент, но это были ее любимые очки, служившие к тому же неким талисманом в каждой ее поездке. Энни вздохнула еще тяжелее, бросила уже негодный «талисман» обратно в сумку и растерянно огляделась. Майк сказал, что будет ее встречать, но почему-то она не видела его в постепенно редеющей толпе встречающих.

Майк в отличие от Энни отличался завидной пунктуальностью, и задержать его могли только чрезвычайные обстоятельства. Пунктуальность не относилась к достоинствам Энни, к тому же частенько она была настолько рассеянна, что ей ничего не стоило перепутать время или даже — чего греха таить, и такое случалось! — день прилета. Но в данном случае напутать она не могла, ведь билет ей брал Майк, а уж он-то никогда ничего не забывал. Оставалось одно — просто ждать. Энни поставила огромный баул на разогретый асфальт, и тут же около нее остановилось такси.

— Куда ехать, мэм?

— Извините, меня должны встретить…

Водитель потерял к ней интерес, тем более что к нему в салон резво вспрыгнул пожилой мужчина-колобок. Такси укатило.

Где же Майк? Энни повертела головой, тщетно пытаясь высмотреть своего кузена. Ее глаза наткнулись на высокого мужчину, и Энни невольно задержала на нем взгляд. При таком росте не выделить его из толпы было невозможно. К тому же внешность у него была довольно примечательная: лицо с правильными и резкими чертами, которым легкая щетина придавала излишнюю суровость; волосы, более длинные, чем принято, волнами спускавшиеся на воротник хлопковой клетчатой рубашки; линялые, совсем светлые джинсы, плотно обтягивающие длинные ноги…

Все эти подробности наметанный глаз Энни ухватил за несколько секунд. А еще незнакомец излучал силу, уверенность и явно знал себе цену. И был опасен. Откуда Энни это взяла, она и сама не знала. И выражение его лица явно соответствовало ее оценке: холодное и отрешенное. И весь его вид был каким-то неприступно-царственным, снисходительным к слабостям и заботам снующих вокруг беспокойных людей-«муравьев»… Энни так увлеклась разглядыванием, что вздрогнула, когда незнакомец повернул голову, и их глаза неожиданно встретились. Через пару секунд он равнодушно отвел взгляд, но и этого короткого промежутка времени хватило, чтобы Энни почувствовала себя так, словно побывала на краю пропасти. Собственная реакция поразила ее, но все же при данных обстоятельствах она была вполне объяснима: бедняжка была совсем вымотана и не могла адекватно реагировать на происходящее.

Энни отвернулась, пытаясь сконцентрироваться на своем ожидании и молясь о том, чтобы скорее появился Майк. Но ее глаза помимо воли опять нашли незнакомца. Он явно кого-то ищет, подумала Энни, не проявляя ни грана суетливости и не теряя своей царственности. На скалу его, в окружение острых неприступных глыб, голых и серых, под хмурое свинцовое небо!

Фон, непроизвольно нарисованный ее воображением, подходил идеально. Найти подходящее место, скорее всего, будет несложно, но вероятность того, что он захочет стать ее моделью, равна нулю. С Энни иногда такое случалось: она выделяла из толпы человека — неважно, мужчину или женщину, — и представляла его в качестве своей модели. К тому же в частых поездках это частенько помогало ей скоротать время ожидания и просто держать в тонусе воображение. Этого незнакомца она вполне могла бы сфотографировать… ну, скажем, в чем-то вроде леопардовой шкуры на бедрах…

Воображение тут же в деталях нарисовало эту картину. Тело у него что надо, поджарое и сильное — это сразу видно по мускулистым рукам, — широкие плечи и узкие бедра. Тело, которое не холили в тренажерных залах, но которое закалилось физическим трудом. Энни не любила фотографировать рафинированных «качков»: их красивые мускулы часто являлись результатом неумеренного применения стероидов, а обладатели этой огромной мышечной массы чаще всего оказывались себялюбивыми нарциссами, готовыми часами любоваться на себя в зеркале и обожающие внимание к своей персоне. Но этот незнакомец был не такой. Он…

Энни вдруг замерла, ее щеки залил румянец, а по спине прокатилась волна холода. Нет, сегодня с ней явно не все в порядке, потому что еще никогда она не позволяла своей фантазии настолько разыграться. Она запретила себе смотреть в сторону незнакомца, сосредоточилась на своем ожидании и, наверное, в сотый раз взглянула на наручные часы. Прошло не меньше получаса с момента ее прилета, а Майка все еще нет. Головная боль усиливалась, и настроение Энни стремительно поползло к минусовой отметке.

Не надо было вчера налегать на коктейли, но после разговора с Гордоном Энни была сама не своя, и ей требовалось хоть немного успокоить нервы. И вечеринка, организованная энергичной подругой Энни Мадлен, стала прекрасным поводом, чтобы хоть немного забыться и расслабиться. Энни решила немного выпить, потанцевать и, может быть, пофлиртовать, но Мадлен, известная любительница экзотики, вдруг загорелась желанием поэкспериментировать. Она принялась смешивать коктейли, придумывая самые необычные сочетания, а потом они вместе с Энни сочиняли еще более невероятные названия. Чего только стоил коктейль «Ритмы самбы», не говоря уже о «Тропическом рае»! И, конечно, Энни пришлось пробовать все «произведения» Мадлен, определяя лучшее. Однако после третьего бокала вкусовые рецепторы отказали Энни, и она могла только сказать, что каждый последующий коктейль значительно крепче предыдущего. Но дружба обязывала, и Энни стойко продолжила превозносить таланты подруги.

Мадлен неожиданно наклонилась к ней и тихо спросила:

— С тобой все в порядке, Энни? Ты так напряжена сегодня и даже флиртуешь с каким-то отчаянием… Вот я и решила, что у тебя что-то случилось.

— Все в порядке. Правда в порядке. — Энни старалась не показать, как она ошеломлена проницательностью подруги.

Сейчас ей меньше всего хотелось вспоминать разговор с Гордоном, состоявшийся несколькими часами ранее, а также последовавшую за ним отвратительную сцену. Поэтому Энни довольно убедительно заявила, что у Мадлен разыгралось воображение и ничего такого и в помине нет. Они продолжили было «дегустацию», но организм Энни забастовал. Она почувствовала себя настолько нехорошо, что извинилась перед Мадлен и поспешно покинула вечеринку. Впрочем, Мадлен не обиделась: уходя, Энни краешком глаза успела заметить, что к «дегустации» присоединился Рэй Уиллис, давний поклонник Мадлен.

Энни прижала кончики пальцев к вискам и слегка помассировала их, пытаясь унять головную боль. Больше всего на свете ей хотелось выпить стакан холодной воды и прилечь где-нибудь в прохладной тишине. Она в очередной раз огляделась и вдруг с удивлением обнаружила, что привлекший ее внимание незнакомец направляется в ее сторону. Энни опустила глаза, ожидая, когда он пройдет мимо.

— Энни Харт?

Энни удивленно подняла голову, все еще отказываясь поверить в то, что он остановился возле нее и даже больше — он знает, как ее зовут! Усилием воли она постаралась согнать с лица растерянное выражение. Это оказалось проблематичным хотя бы потому, что незнакомец неожиданно оказался гораздо выше, чем ей показалось сначала. Энни и сама была не маленькая и очень гордилась своим ростом — пять футов и девять дюймов, — но перед незнакомцем, рост которого был около шести футов и трех дюймов она почувствовала себя чуть ли не карлицей.

Ей пришлось задрать голову, и ее взгляд сразу же встретился с пронзительными и самыми зелеными глазами, какие до сих пор ей доводилось видеть. В них Энни прочитала насмешку и легкую заинтересованность. Эта непонятная насмешка заставила ее мгновенно ощетиниться и напрячься. Прежде чем заговорить, она даже отступила на полшага, оберегая свое личное пространство от чужого вторжения.

— Да. А кто вы такой?

— Крис Мур.

Он произнес свое имя так, словно Энни оно было знакомо. В ее голове и вправду мелькнула какая-то смутная догадка, Энни показалось, что она когда-то слышала это имя… вот только где и когда? Возможно, она и вспомнила бы, но в эту секунду Энни заметила мелькнувшую в глазах Криса издевку, и ее охватило негодование.

— И что из этого следует? — резко и даже надменно спросила она.

— Майк попросил встретить вас, — бесстрастно сообщил он, и его зеленые глаза будто подернулись ледком.

Майк не мог поступить так! Позволить встретить ее какому-то проходимцу! На языке у Энни вертелось несколько довольно колоритных пожеланий, адресованных Майку и этому Крису, но они, к сожалению, не подлежали озвучиванию. Вдруг Энни пронзила волна холода: что, если это ловушка и Майк похищен? Дикий, малозаселенный континент, и предки колонистов все как один преступники, отправленные в ссылки в эти отдаленные земли… А она — это новая жертва, за которую потребуют выкуп без всяких гарантий сохранения жизни…

Энни с некоторым усилием отогнала эти мысли. Крис Мур достаточно долго — и безрезультатно — ждал от нее хоть какой-то реакции, но молчание затягивалось, и он сделал новую попытку:

— Майк прислал для вас записку, в ней все сказано.

Он полез в нагрудный карман рубашки, вытащил сложенный листок и протянул Энни. Но она не спешила брать его.

— Почему Майк не приехал сам?

— Он в больнице.

Что могло случиться с Майком, который был здоров как буйвол?

— Вот как?..

— Читайте. — Он все еще протягивал ей листок.

— Могу я также попросить вас показать ваши документы? — Энни все же взяла листок из его руки.

Он насмешливо улыбнулся, но все же послушно протянул ей водительские права. Энни сверила фотографию с оригиналом, потом развернула записку. Каракули Майка она узнала сразу, его почерк не спутаешь ни с каким другим. Энни в течение довольно длительного времени училась разбирать почерк кузена и, кажется, преуспела. Записка Майка иносказательностью изложенных фактов напоминала древнеегипетские послания фараону, но Энни смогла разобрать, что ее несносный кузен повредил ногу, сам встретить ее не может и просит довериться Крису Муру и во всем положиться на него.

— Удовлетворены? — осведомился наблюдавший за ней Крис.

— Не совсем, но мне придется последовать пожеланиям Майка. — Энни сунула записку в карман бриджей, вернула права владельцу и холодно поинтересовалась: — Где ваша машина?

— Идите за мной.

С этими словами он, даже не удосужившись взять ее баул, зашагал на стоянку. И, хотя Энни было не привыкать таскать свой багаж, а от этого типа она меньше всего ожидала галантного жеста, ей почему-то стало очень обидно. Она подхватила свой баул и двинулась за Крисом.

Энни почувствовала неприязнь к этому человеку и раздражение. Она могла сколько угодно представлять его в качестве модели, но к реальному персонажу отнеслась очень скептически: она твердо решила, что Крис Мур ей совсем не нравится.


— Почему-то как раз этого я и ожидала, — пробормотала Энни, увидев машину Криса.

Возможно, когда-то это был вполне приличный джип, но теперь от него осталось только днище, окруженное невысокими бортами без малейшего намека на когда-то существовавшие двери; еще наличествовали лобовое стекло и конструкция из металлических трубок, предназначение которой было совершенно непонятным. Видимо, она была нужна для того, чтобы у пассажира был хоть один шанс за что-то уцепиться, когда он будет вылетать из этого «чуда техники».

Крис уже сидел за рулем и наблюдал за пыхтящей от натуги Энни, которая пыталась поднять увесистый баул до уровня борта. Должно быть, в нем все же проснулась совесть: Крис перегнулся через переднее сиденье и легко, как пушинку, зат