Алекс Вуд
Две жизни Кристины


Часть первая
Жертва


1

Оценивающий взгляд Миранды скользнул по Дэйву, потом по мне. Я как чувствовала, что не стоит приглашать ее на эту вечеринку. Конечно, Миранда моя лучшая подруга и отличный человек, но порой я могла бы прекрасно обойтись без ее проницательных глаз.

Как, например, сейчас, когда она то и дело поглядывает на Дэйва и не забывает многозначительно подмигивать мне. Несколько клубничных «Маргарит» отнюдь не добавили ей сдержанности, и я без энтузиазма ожидала, когда же Миранда дойдет до нужного состояния, чтобы поведать мне о своих наблюдениях.

Момент истины наступил ближе к концу вечеринки, сразу после благодарственной речи хозяина дома. Миранда схватила меня под локоток и увлекла к столам с шампанским, где почти никого не было. В это время суток популярностью пользовались напитки покрепче.

– А он лапка, скажу я тебе, – пробормотала Миранда, касаясь накрашенными губами моего уха.

Я недовольно поморщилась. Миранда была достаточно пьяна, чтобы болтать, не думая о последствиях.

– Не понимаю, о ком ты.

– Как о ком? О нем, разумеется.

Миранда кивнула в сторону Дэйва, который танцевал на площадке с Сесили Марвел, юной крепконогой девицей в неприлично коротком платье. Я на секунду повернула голову и встретилась с ним глазами.

О да, Миранда была безусловно права. И хотя мне не по душе все ее «лапки» и «котики», я не могла с ней не согласиться. Среди присутствующих мужчин Дэйв был если не самым красивым, то уж точно самым очаровательным. Голубые глаза, светлые вьющиеся волосы, улыбка как у десятилетнего мальчишки, открытая и наивная. Некоторые из наших знакомых находили его слишком женственным, и, пожалуй, в соответствующей одежде и гриме он бы легко сошел за девчонку. Но это ни в коей мере не умаляло его обаяния. Не всем же быть брутальными мачо с перебитыми носами, квадратными подбородками и шрамами через всю щеку. Мягкая и нежная мужественность тоже способна пленять.

Тем более что в фигуре его ничего женственного не было. Добрых шесть футов с лишним, широкоплечий, узкобедрый, грациозный – он был хорош, с какой стороны ни посмотри.

Что Миранда и делала. Смотрела.

– Очаровательный мальчик. Просто прелесть.

Она взяла бокал шампанского и, приложив его к глазу, рассматривала Дэйва сквозь бурлящие пузырьки. Я попыталась обратить все в шутку.

– Лучше обращай внимание на мужчин своего возраста. Тим Робертс, между прочим, глаз с тебя не сводил весь вечер. Он очень интересный…

– Ну да, а потом взял и уехал с той длинной красоткой, – хохотнула Миранда. – Я его понимаю. С ней он будет казаться умнее.

В этом была вся Миранда. Непримиримая, острая на язык и, к сожалению, очень наблюдательная.

– Кстати, о Дэйве… – Она сделала глоток и обратила свой бокал-подзорную трубу на меня. – Ты ему нравишься.

Вот этого я и боялась с самого начала.

– Ты перебрала, Миранда. – Я забрала у нее шампанское и поставила его обратно на столик. – На сегодня хватит.

– Спиртное тут не причем. У меня глаз наметанный. Мальчик весь вечер на тебя таращится. Даже сейчас, сама посмотри…

Против воли я подняла глаза на Дэйва. Он все еще танцевал, и в темноте, среди других пар его было не так то легко отыскать. Но да, Миранда не ошиблась. Он действительно смотрел в нашу сторону, несмотря на то, что Сесили льнула к нему, пытаясь обратить его внимание на себя.

– Видишь? – хмыкнула Миранда. – Это так трогательно.

– Трогательно? – разозлилась я. – Ничего трогательного в твоих фантазиях нет.

– Не бесись, Крис. Тебе это не идет. – Она хихикнула. – Я всего лишь сказала правду. Малыш очарователен. И влюблен. Учитывая твои неоспоримые достоинства, я его прекрасно понимаю.

Ругаться с Мирандой было бессмысленно. Для нее не существовало ничего святого. Оно и понятно, главная сплетница города, ведущая светской колонки новостей. Не пощадит никого и ничего, если это гарантирует ей сенсацию. Все же к лучшей подруге она могла бы отнестись хоть с капелькой уважения.

– Да не переживай ты так, детка. – Миранда хлопнула меня по плечу. – Чувства – странная штука. Сегодня любишь одного, а завтра уже другого.

– Твои намеки мне не понятны.

– Хорошо, хорошо. – Она вскинула руки. – Больше не буду. Но я бы на твоем месте присмотрелась к Дэйву. Майкл все же на двадцать лет старше, и молодая горячая кровь никогда не помешает… И не смотри так на меня, пожалуйста, дорогуша. Подобные истории случаются сплошь и рядом, и никого это не шокирует.

Мне оставалось только надеяться, что откровения Миранды никто не услышит.


Когда за Мирандой закрылась дверь (а ушла она, надо сказать, одной из последних), я вздохнула с облегчением. Завтра она и не вспомнит, что мне наговорила. А я на будущее постараюсь быть осторожнее и на пушечный выстрел не подпущу Миранду к нашим вечеринкам. Пусть обижается.

– Уф, наконец-то все закончилось.

Подошел Майкл и обнял меня за плечи. Я потерлась о его щеку. От него приятно пахло табаком и одеколоном, и я на мгновение вернулась в ту весну четыре года назад, когда мы с ним познакомились. Чудесное было время…

– Ты изумительно себя вела. – Майкл поцеловал меня в шею. – Моя прелестная маленькая хозяйка. Гости были от тебя в восторге.

– Разве я делала что-то особенное?

– Все, что ты делаешь, особенное.

– Ты неисправимый льстец. – Я провела пальцем по его губам. – Но я на самом деле старалась. Не каждый день ты одерживаешь такую блестящую победу.

Майкл улыбнулся. За последний год дело Сэмюеля Грейвза было для него самым крупным и трудным. Но он справился, в очередной раз доказав, что для Майкла Атертона и его адвокатской конторы нет ничего невозможного. Грейвзу грозило пожизненное заключение. Майкл добился снятия всех обвинений и полного оправдания. Сэмюель Грейвз, без сомнения, был малосимпатичным типом, но в тех кошмарных убийствах был неповинен, что Майкл с блеском и доказал.

– Я люблю тебя, – прошептал Майкл, нащупывая застежку на моем платье. – Ты такая красивая сегодня.

Я закрыла глаза и расслабилась в его руках, хотя по совести сейчас мне меньше всего хотелось нежностей. Вечеринка утомила меня, да и прислуга, должно быть, ждет указаний… Еще столько всего нужно сделать…

Но Майклу не скажешь «нет», и я молча покорилась.

Вторая застежка задержала его на некоторое время, и это промедление нас спасло. Чуть скрипнула входная дверь, и я услышала голос Дэйва:

– Что, все закончилось?

Майкл нехотя отпустил меня.

– Да, только что.

– Слава Богу.

Я смотрела в пол и пыталась незаметно застегнуть платье.

– А ты что тут делаешь? – спросил Майкл. – Я был уверен, что ты поехал в клуб с Сесили Марвел.

– Я всего лишь проводил ее до машины. Терпеть не могу Сесили и ее компанию.

Непослушная застежка наконец поддалась. Теперь и я могла принять полноправное участие в разговоре.

– Сесили – очень милая девушка.

– Не говори так, Крис, – рассмеялся Дэйв. – Тебе не пришлось слушать ее болтовню в течение полутора часов.

Его смех был так заразителен, что я не могла не рассмеяться вместе с ним.

– Между прочим, Сесили – дочь моего старинного приятеля и партнера, – холодно произнес Майкл. – Она как раз та девушка, с которой я хотел бы тебя видеть, Дэйв.

– Я сам решу, с кем и когда буду встречаться.

– Хотелось бы, чтобы ты решил побыстрее. Для молодого человека твоих лет и возможностей ты ведешь слишком замкнутый образ жизни.

– Впечатлений мне хватает на работе, – буркнул Дэйв.

Краем глаза я увидела, что лицо Майкла пошло красными пятнами. Лишнее упоминание о работе Дэйва было ни к чему.

– Если ты не против, я пойду на кухню, отдам распоряжение Агнесс, – сказала я тихо.

Майкл даже не посмотрел на меня, зато Дэйв улыбнулся и кивнул.

– Конечно, Крис. Если понадобится помощь, только свисни.

Я выскользнула из холла и обернулась перед тем, как свернуть в коридор, ведущий на кухню. Майкл и Дэйв стояли друг напротив друга, похожие и разные одновременно. Дэйв был чуть выше и стройнее, но в целом его фигура напоминала Майкла, каким он, наверное, был двадцать лет назад.

Отец и сын.

Непримиримые враги.

Я быстро пошла по коридору, стараясь сосредоточиться на уборке и планах на неделю. Завтра мы ужинаем с судьей Фоксом, послезавтра идем в оперу на премьеру «Тоски», в пятницу – встречаемся с Рупертом Уондорфом, главным редактором «Ньюайленд Трибьюн».

Я не буду думать о том, что Майкл и Дэйв сейчас говорят друг другу. Я знаю, что, в конце концов, у них все наладится.


Я познакомилась с Майклом Атертоном четыре года назад в самом неромантичном месте на свете. В суде. Он был тем, кем ему и полагается быть – знаменитым адвокатом и красавцем-мужчиной. Я – журналисткой небольшой газетки, специализирующейся на судебных делах. Газетка всегда выступала на стороне прокурора, и, выражаясь высокопарно, мы с Майклом были по разные стороны баррикад, но это ничуть не повлияло на мое отношение к нему. Впрочем, я была неоригинальна. В Майкла Атертона были влюблены все женщины в том зале, начиная от судьи Маргарет Пейдж и заканчивая пятнадцатилетней свидетельницей Элеонор Вотерфлоу.

Майкл, разумеется, без усилий выиграл дело и посрамил прокурора, чем окончательно меня пленил. Я даже задумалась о том, чтобы попроситься в его адвокатскую контору хоть секретарем. К такому мужчине хотелось быть как можно ближе. Но я его недооценила. Сразу после оглашения приговора Майкл прислал мне записочку с предложением пообедать как-нибудь, и я, недолго думая, согласилась.

Моя подруга Миранда пришла в ужас. Она как раз начинала работать на ниве сплетен и клеветы, и в ее речи так и сквозили сенсационные заголовки, призванные расшевелить дурные стороны читательской натуры.

– Мужчина старше тебя на тридцать лет – пустая трата времени.

– Не на тридцать, а на двадцать два, – поправляла я ее.

– Все равно. Отдавать цветущую молодость старику – преступление.

– Нашла старика! Ты хоть раз видела Майкла Атертона?

Как оказалось, не видела. Потому что после того, как Миранда убедилась в том, что Майкл – не старая развалина и не педофил (да-да, она почему-то считала меня несмышленым наивным ребенком), она оставила меня в покое.

На некоторое время.

Наши отношения с Майклом развивались. Обеды постепенно перетекли в ужины, а ужины – в завтраки со всем, чему полагается быть между ними. К чему скрывать, мне льстило внимание Майкла. Кем была я? Вчерашней студенткой, неразумной девчонкой без гроша в кармане, которая плохо представляет себе, чем хочет заниматься и как будет зарабатывать на жизнь. А о Майкле Атертоне чуть ли не каждый день писали ньюайлендские газеты. Он был популярен, красив, успешен и богат. Он был самым настоящим принцем, и я ни разу не была так сильно влюблена, как в Майкла.

– Погоди, он попользуется тобой и бросит, – предупреждала меня искушенная в любовных делах Миранда.

Она была старше меня на пять лет и имела солидный опыт по части неудавшихся романов.

– Атертон – плейбой и бабник. Я порылась в наших архивах и раскопала о нем такое, что у тебя волосы встанут дыбом!

«Нью Стайл Газетт», архивы которой исследовала неутомимая Миранда, на весь Ньюайленд славилась своей ненадежностью. По городу даже ходила байка: переверни то, о чем пишет «Нью Стайл Газетт» с ног на голову, и получишь правду. Поэтому я и не думала волноваться, когда Миранда вывалила на меня ворох информации о Майкле. Что называется, информации с душком.

«Нью Стайл Газетт» писала о том, что Майкл нагло изменял жене и довел ее до смерти. Учитывая то, что жена Майкла умерла от рака легких и тяжело болела на протяжении пяти лет, в утверждения «Нью Стайл» верилось с трудом. Вопреки очерняющим статьям Майкл был добропорядочным семьянином, примерным мужем и отцом, ответственным гражданином и талантливым адвокатом, чье честное слово ценилось на вес золота.

– Почему ты не подашь в суд на «Нью Стайл»? – удивленно спрашивала я Майкла каждый раз, когда Миранда «радовала» меня очередным откровением. – Ты мог бы потребовать огромную компенсацию!

Майкл смеялся. У него была обаятельнейшая улыбка, из-за которой в уголках его глаз прятались мелкие морщинки.

– Все и так знают, что это бесстыдное вранье. Мне дополнительный источник дохода не нужен. Я и так неплохо зарабатываю.

Со временем Миранда подустала от миссионерской деятельности и оставила нас с Майклом в покое. Не знаю, что повлияло на нее сильнее – головокружит