Алекс Вуд Красивая жизнь

1

Джейн вздрогнула и открыла глаза. Где она? Что происходит? Почему она вдруг проснулась?

Оглушительный трезвон у правого уха все объяснил. Звонил телефон. Джейн полежала еще секунду, надеясь, что на том конце провода уже повесили трубку. Но не успела она порадоваться, как противный звонок раздался вновь. Ничего не поделаешь, придется отвечать. Джейн перевернулась на бок и потянулась к трубке, мельком взглянув на подсвеченное табло будильника. Господи, только половина шестого! Какой сумасшедший вздумал звонить в такую рань?

– Джейн Торп слушает, – сонно пробормотала она в трубку.

– Джейн, голубушка, я знала, что ты уже не спишь, – прощебетал ласковый женский голосок. – Как твои дела?

Джейн выругалась про себя. Как же она сразу не догадалась, что звонить в такое время может только ее единственная и неповторимая сестра Анабелла, для которой по ряду причин не существовало различий между днем и ночью.

– Нормально, – вяло ответила она. – Но ты меня разбудила.

– Правда? – искренне изумилась Анабелла.

Джейн только вздохнула. Бесполезно объяснять что-либо этому созданию, она все равно не поймет.

– Да, – сухо сказала она. – Что ты хочешь?

С Анабеллой только так можно было общаться. Прямо, четко, в лоб, иначе можно было навсегда завязнуть в вежливых оборотах и витиеватых словосочетаниях.

– Ах, Джейн, как ты нетерпелива, – захихикала Анабелла, и Джейн явственно представила ее сейчас. Наверняка в чем-нибудь воздушно-розовом возлежит на мягком диване и мечтательно смотрит вдаль.

– Сейчас половина шестого, – монотонно произнесла Джейн, надеясь хотя бы раз в жизни достучаться до совести сестры. – И через два часа мне вставать на работу. Меня ждет годовой отчет, а ты будишь меня посередине ночи. Естественно, я хочу знать, в чем дело.

– Если я что-то сделала не так, прости меня, – обиделась Анабелла. – Но у меня к тебе маленькая просьба.

– Да? – Джейн насторожилась. Маленькие просьбы Анабеллы обычно оборачивались большими проблемами для ее друзей и родственников.

– Сущие пустяки, – продолжала кокетливо болтать Анабелла, все больше укрепляя Джейн в ее подозрениях. – Я собираюсь немного отдохнуть, и мне нужна твоя помощь…

Анабелла замялась.

– В чем? – потребовала ясности Джейн. Ее нервы уже начинали сдавать. В конце концов, сейчас только полшестого, и она не обязана ловить намеки на лету.

– К концу месяца я должна сдать книгу, – наконец выговорила Анабелла. – Это обязательно, никакие отговорки не помогут, я опаздываю со сроками. Но в последнее время я так ужасно много работала, что больше не могу. Отдых – это свято, я так давно нигде не была… Мне просто необходимо развеяться…

– При чем тут я?

– Ты не могла бы написать эту книгу за меня? – неожиданно спросила Анабелла и тут же поправилась: – То есть не написать, а дописать, там есть уже кое-что и…

– Ты в своем уме? – раздраженно выпалила Джейн. – Ты хоть представляешь, о чем говоришь?

– Ах, милая, но это так просто! – В трубке послышался журчащий смех. – Я веду специальную тетрадь, куда записываю все свои идеи и принципы написания романов. Тебе останется только воспользоваться моими советами, и дело в шляпе!

– Но я не умею…

– Ты же умница. У тебя обязательно все получится. – Анабелла почувствовала, что сестра готова уступить, и принялась с утроенной силой уговаривать ее. – И потом, это такая великолепная возможность для тебя…

– То есть?

– Ты сможешь окунуться в прекрасный мир, полный неотразимых мужчин и красивых женщин. Завораживающий блеск алмазов, пурпур роз, покрытых капельками росы, яркий солнечный лучик на водной глади пруда… Только подумай о веренице образов, которые ты сотворишь!

– А ты не можешь отложить свой отпуск? – жалобно спросила Джейн. Она уже знала, что уступит и сделает все, что хочет Анабелла. Но, может быть, есть хотя бы крошечная надежда…

– Это исключено, – отрезала Анабелла. – Понимаешь, это не совсем отпуск… К сожалению, большего я тебе пока сказать не могу, но это чрезвычайно важно для меня и моей карьеры…

Анабелла как никто другой умела напустить таинственности. Заурядный визит к парикмахеру превращался у нее в дело первостепенной важности, а покупка нового платья обставлялась как нечто из ряда вон выходящее. Джейн никогда не знала, чистую правду говорит сестра или несколько приукрашивает действительность.

– А ты не боишься, что я подведу тебя? – устало спросила Джейн. – Тебе не страшно, что я напрочь испорчу твою репутацию? Твой редактор моментально почует подвох и разорвет контракт…

– Он ни за что так не поступит, – отчеканила Анабелла, и в ее сладком голоске впервые прорезались металлические нотки. – И потом, я могу позволить себе хотя бы раз написать посредственный роман, ведь у меня уже было столько шедевров…

Джейн возмущенно фыркнула. Анабелла явно не умрет от скромности. Сама она ни за что не назвала бы творения сестры шедеврами. Но спорить с Анабеллой не стоило ни при каких обстоятельствах.

– Так ты согласна выручить меня или тебе очень трудно? – нетерпеливо спросила Анабелла.

– Хорошо, – сказала задетая за живое Джейн. Называть собственные произведения шедеврами еще полбеды, но быть уверенной в том, что она, Джейн, обязательно напишет посредственный роман – это уже чересчур!

– Я знала, что могу на тебя рассчитывать, – пропела Анабелла. Она ни капли не сомневалась в том, что уломает сестру. Ведь она всегда добивалось своего.

– Я заеду к тебе сегодня после работы, – сказала Джейн, прикидывая про себя, что в таком случае у нее вряд ли получится закончить отчет. Она-то рассчитывала задержаться на работе и все доделать, а тут придется нестись к Анабелле сломя голову.

– Нет, не надо! – В голосе Анабеллы послышалось некоторое замешательство. – Вечером меня уже не будет в городе. Я сейчас в аэропорту, через полтора часа самолет…

– Что? – удивлению Джейн не было границ.

Анабелла в аэропорту в половине шестого утра? Она же никогда не летает утренними рейсами, так как поднимается обычно не раньше часа дня.

– А как же книга?

– В моем кабинете на столе лежит тетрадь с пометками, там же дискета с набросками. Морис тебе поможет. Он сейчас в отъезде, дома никого нет, но к выходным он обязательно приедет. Ты созвонись с ним и приезжай. Хорошо?

– Да, но я рассчитывала, что ты сама все мне расскажешь и покажешь…

– Джейн, ты как ребенок, – засмеялась Анабелла. – Это же так просто. Морис все тебе прекрасно покажет. Или ты его боишься?

Джейн немедленно представила себе лукавую улыбку на маленьком личике сестры и содрогнулась от возмущения.

– Ни в коем случае, – отрезала она. – Но он, наверное, как всегда занят, неудобно его отвлекать.

– Ничего страшного. Что может быть важнее моих книг? – искренне удивилась Анабелла. – Одним словом, мы договорились? Я могу спокойно отдыхать?

– Договорились. Можешь, – печально вздохнула Джейн. – Счастливого пути.

– Спасибо, – удовлетворенно произнесла Анабелла и повесила трубку.

Джейн несколько минут слушала короткие гудки. Да, заснуть теперь ей вряд ли удастся. Как всегда Анабелла взбаламутила все вокруг. Но что же все-таки произошло с сестрицей, раз она помчалась куда-то ни свет ни заря?


Джейн Торп и Анабелла Свитхарт были сестрами только по матери. Они с детства знали о существовании друг друга, но тесно общаться стали только лет десять назад. Джейн жила с отцом, крупным суровым мужчиной, который так и не сумел простить жене того, что она бросила его и малютку дочь ради какого-то непризнанного гения сцены. Джейн познакомилась с сестрой на похоронах матери, когда камень преткновения между двумя семьями перестал существовать.

С тех пор сестры регулярно перезванивались, часто встречались, а впоследствии перебрались в один город.

Трудно было представить себе более непохожих людей. Джейн и лицом, и характером пошла в отца. Никаких лишних слов и сантиментов, четкий рациональный подход ко всему, спокойствие и честное выполнение своих обязанностей – этот девиз Дэвида Торпа его единственная дочь с успехом воплощала в жизнь.

Совсем другой была Анабелла Свитхарт. И детство ее, и юность были пронизаны «светом творчества». В доме царил художественный беспорядок и преклонение перед славой. Родители до хрипоты ругали критиков, не желавших признавать талант великого Арнольда Свитхарта, и маленькая Анабелла с упоением подражала им. Миссис Свитхарт с отвращением вспоминала о заурядном первом муже. Если она и испытывала какие-нибудь угрызения совести по поводу брошенной дочери, то ничем этого не выдавала. Она целиком посвятила себя служению искусству и по ночам мечтала о том, чтобы имя ее супруга стало известно во всем мире.

Разве у столь увлеченной женщины мог родиться обыкновенный ребенок? Конечно нет.

Анабелла с детства знала о своей избранности. Она всегда считала себя самой красивой, умной, одаренной и несла это знание с гордостью через все жизненные невзгоды. Анабелла видела, что ее отец, несмотря на все усилия и высокое самомнение, так ничего и не добился. Идти по его стопам ей не хотелось. Помимо самолюбия она обладала еще и изрядной деловой хваткой, поэтому сразу решила, что не будет ждать, пока золотой дождь прольется на нее сам. Анабелла не сомневалась, что у нее получится скомбинировать коммерческий успех с творческой деятельностью, и, несмотря на недоверие родных, принялась за дело.

Серьезно учиться чему-либо было не в ее правилах. Зато сочинять разные нежные истории она была великая мастерица. Как-то к Свитхартам случайно забрел один издатель, и Анабелла силком всучила ему свой любовный романчик. Книжку напечатали, так как издатель понял, что юной мисс Свитхарт проще уступить, чем отбиваться от нее всю оставшуюся жизнь.

Но через две недели Анабелла принесла новый роман, а потом еще и еще. Вскоре вся книжная полка в ее комнате была заставлена тоненькими книжками в розово-белых тонах. Анабелла стала говорить с придыханием, спать до обеда, носить исключительно светлую одежду и представлять себя героиней одного из своих произведений, нежной и томной, ожидающей прекрасного принца.

И принц не заставил себя долго ждать. Хотя назвать Мориса Крамера героем любовного романа было бы… ну, скажем, небольшим преувеличением.

Морис был далек от искусства любого рода. Его стихией были цифры, отчеты, сводки, финансовые прогнозы и индексы. Он успешно играл на бирже, владел небольшой посреднической компанией и с удовольствием проводил бы на работе все двадцать четыре часа в сутки. С женщинами он был до смехотворного робок. Все немногочисленные попытки друзей Мориса познакомить его с какой-нибудь привлекательной девушкой оканчивались сокрушительным провалом. Морис то краснел, то бледнел, то замыкался в себе, то неуклюже пытался говорить комплименты… Он был способен к нестандартным поступкам в области финансов и инвестиций, но пригласить симпатичную девушку на свидание было выше его сил.

Каким образом Анабелле удалось поймать в свои сети столь увертливую рыбку, до сих пор остается загадкой для тех, кто не очень хорошо знаком с особенностями ее характера. Когда счастливый случай свел ее с Морисом Крамером на одной благотворительной вечеринке, она сразу поняла, что перед ней то, что надо. Состоятельный (бедный на эту вечеринку не попал бы), холостой (без спутницы и кольца на безымянном пальце) мужчина в новехоньком фраке растерянно озирался по сторонам, явно чувствуя себя не слишком комфортно в обществе декольтированных дам и их спутников с безупречными проборами. Он так восхитительно выделялся в толпе, что сердце Анабеллы забилось в радостном предвкушении. Наконец-то в полубогемном мире, где она вращалась всю жизнь, появилось нечто стоящее.

Через несколько минут кто-то уже представлял Морису очаровательную Анабеллу Свитхарт, автора популярнейших любовных романов. Морис книг не читал, а уж любовных романов и подавно, но общаться с девушкой было интересно. Тем более что она, быстро уловив главную проблему своего нового знакомого, говорила, ни на минуту не умолкая. Морис был приятно удивлен тем, что ему, оказывается, совсем не обязательно поддерживать беседу – Анабелла справлялась с этой задачей за двоих.

Через две недели они объявили о помолвке, а через месяц поженились. Анабелла сделала верную ставку. Ее положение начинающей писательницы было слишком нестабильн