Алекс Вуд Золотая бабочка

1

– Почему ты опять задержался на работе? – Знойная брюнетка воинственно подбоченилась. – Сколько можно!

– У меня была причина, – загадочно улыбнулся ее импозантный собеседник.

– Причина? – Женщина неумело выразила удивление.

– Да, смотри. Это тебе. – Мужчина протянул ей маленькую красную коробочку.

Открыв ее, красавица картинно ахнула и подняла на мужа сияющие глаза.

– Это самая прекрасная вещь, которую я когда-либо видела в своей жизни! – пафосно воскликнула она и бросилась ему на шею.

Раздался торжественный голос за кадром:

– Золотые изделия Грациано – самое прекрасное, что вы видели в жизни.

Даниэль раздраженно щелкнул пультом дистанционного управления, экран телевизора погас. Не то. Очередная наивная глупость, в этом нет ни изюминки, ни смысла. Он потянулся к телефону, чтобы позвонить Тэдди и сообщить ей о неудачной попытке, но вспомнил, что уже поздно и все ушли домой. Даниэль остался в полном одиночестве.

За окном бодрствовал Нью-Йорк, сверкали вывески, куда-то мчались машины. Даниэль посмотрел на часы и удивился тому, что уже три. В последнее время грань между днем и ночью упорно стиралась в его сознании.

Ты слишком много работаешь, сказала бы Тэдди, если бы оказалась сейчас рядом. Но это невозможно, она ушла домой в положенные семь часов и даже не подумала заглянуть к нему и спросить, как дела.

Даниэль потянулся, кресло еле слышно скрипнуло под ним. Он рассеянно взял в руки несколько листов бумаги, валявшихся на столе, и тут же со злостью швырнул их в корзину для мусора. Ни одной свежей идеи. Эти люди совсем разучились работать! Даниэль чувствовал, как неконтролируемая ярость клокочет в сердце. Хотя сердиться, в принципе, было не на что. Шел обычный рабочий процесс, со своими удачными и неудачными моментами, и от Даниэля требовалось поддержать подчиненных, а не угнетать их лишним контролем и придирками.

Но вот это как раз труднее всего ему давалось. Он привык к тому, что у него всегда все получается быстро, ярко, без усилий. Даниэль не желал признавать, что порой приходится долго и кропотливо трудиться, прежде чем удастся достигнуть хотя бы чего-нибудь.

На столе задребезжал телефон.

– Мистер Хьюстон, уже половина четвертого, – осторожно сказали на том конце провода.

Даниэль поблагодарил. Несколько недель назад он лично просил Майерса, начальника службы охраны, предупреждать его о том, который час.

Половина четвертого. Значит, пора наконец домой, потому что завтра в восемь он уже должен быть на месте. Даниэль нехотя встал. Возвращаться домой не хотелось, усталости он не чувствовал, так зачем сидеть в четырех стенах? Лучше остаться и немного поработать. Он снова опустился в кресло, придвинул к себе листок бумаги, взял ручку и замер. В голову ничего не приходило. Он откинулся назад и закрыл глаза. Что происходит?

Нелегко быть директором процветающего рекламного агентства в двадцать восемь лет. Даниэль Хьюстон убедился в этом на опыте. Старшие коллеги смотрели на него с презрением, считали обыкновенным выскочкой. Даниэлю приходилось бороться буквально за все. И за клиентов, и за право руководить, и за свой авторитет. Самым тяжелым было сражение с прошлым, когда ему пришлось доказывать, что он и его всемогущий отец давно уже не имеют никаких деловых отношений. Он – сам по себе. Многие при упоминании о Даниэле лишь пренебрежительно махали рукой.

– А, тот самый мальчик, сын Майкла Хьюстона… Конечно, его дела идут в гору… с таким-то отцом…

Но Даниэль и с этим справился. Все постепенно научились воспринимать его отдельно от отца и всего, что связано с Хьюстонами. Даниэль работал как вол. Он мог заменить любого сотрудника в своем агентстве – от менеджера до художника, многие его идеи принесли агентству колоссальную прибыль и известность в самых широких кругах. Одним словом, Даниэль мог бы быть доволен собой. Однако он все чаще засиживался в офисе далеко за полночь, никак не мог избавиться от ноющей боли в виске, спал все меньше и меньше, литрами пил крепкий кофе и старался не думать о том, что за последний месяц его не осенила ни одна гениальная мысль.

А сейчас ему особенно требовалось быть в форме. Недавно им сделал заказ чрезвычайно крупный клиент, компания по производству золотых изделий Эдуардо Грациано. Они гремели на всю Европу и теперь собрались осваивать американский рынок. Даниэль был приятно удивлен тем, что их выбор пал именно на его агентство. Он был уверен, что Грациано остановится на ком-то более традиционном. Однако контракт заключили именно с «Хьюстон Эдвертайзинг».

Даниэль твердо знал, что если он не разочарует мистера Грациано, то у него появится очень хороший шанс заявить о себе в Европе. Ради этого стоило поработать сверхурочно, выжимая из себя и подчиненных все соки. Он намеревался создать настоящий шедевр рекламы, нечто, что войдет в учебники и будет преподноситься как идеал. Даниэль чувствовал, что готов к прорыву и очередному витку своей головокружительной карьеры.

Однако оказалось, что он слишком самоуверен. Контракт заключен, а у него мертвый сезон. Все, что предлагали художники, дизайнеры, копирайтеры, он с негодованием отвергал, так как подсознательно чувствовал, что это не годится. Но дальше критики дело не шло. Даниэль затруднялся сформулировать конкретные предложения. Он постоянно витал в облаках, представляя себе, как поразит Грациано несуществующим проектом. А дело не двигалось.

Тэдди предлагала немного отдохнуть, слетать на побережье, позагорать, расслабиться. Даниэль давно не был в отпуске. Но он почему-то воспринял ее совет как личное оскорбление:

– Ты считаешь, что я нуждаюсь в отдыхе?

– Д-да, – нерешительно ответила Тэдди, чувствуя, что Даниэль обиделся.

– Ты думаешь, я выдохся? Ни на что не гожусь больше? Способен только командовать вами и на презентации ездить? Превращаюсь в заурядного директора?

Больше этот вопрос не поднимался. Однако наедине с собой, особенно в предрассветные часы, когда не хотелось лукавить и притворяться, Даниэль признавал, что Тэдди была по-своему права. Может быть, ему следует так поступить?

Но в то же время Даниэль знал, что не сможет сейчас оставить «Хьюстон Эдвертайзинг». Слишком много души он вложил в эту компанию, чтобы она могла существовать без него.


Утром следующего дня Теодора Беркли, она же Тэдди, танцующей походкой влетела в здание «Хьюстон Эдвертайзинг». Все было изумительно. Яркое солнышко, совсем не характерное для этого времени года, удачное отсутствие пробок по пути на работу, да и просто хорошее настроение заставляли Тэдди улыбаться всем подряд.

– Мистер Хьюстон сегодня опять не уходил домой, – конфиденциально шепнул ей Альф, здоровый чернокожий охранник.

Беспричинная радость Тэдди несколько поутихла. Значит, сегодня Дан опять будет хмуриться и волком смотреть на все ее предложения.

– Спасибо, Альф, – сказала она и направилась к лифту.

Стоит ли сразу подниматься к Дану? Вчера вечером она оставила ему кассету с видеопробами ролика для компании Грациано. Скорее всего, она тоже будет забракована. Надо ли с самого утра нарываться на неприятности?

Не надо, здраво рассудила Тэдди, но в коридоре, почти в дверях собственного кабинета, ее застигла Долорес, секретарь и девочка на посылках.

– Тэдди, с тобой хочет поговорить мистер Хьюстон.

Долорес выглядела испуганно, и Теодора поняла, что Дан не в настроении. Печально вздохнув, она пошла вслед за Долорес, которая призывно вертела бедрами в надежде, что ребята из компьютерного отдела наконец заметят ее существование.

Перед тем, как войти, Тэдди робко постучала. В ответ – тишина. Она тихонько приоткрыла дверь и заглянула в кабинет. Даниэль сидел в своем кресле и безмятежно спал. Она немного постояла в нерешительности, всерьез подумывая о том, чтобы вернуться к себе, но чувство долга возобладало над жалостью. У Дана скоро совещание, он никогда не простит ей того, что она его не разбудила.

Тэдди зашла в кабинет и прикрыла за собой дверь, потом негромко кашлянула. Этого было достаточно, чтобы Даниэль проснулся.

– Привет, – вяло сказал он.

Сердце Тэдди сжалось от сострадания. Даниэль выглядел измученным до предела. Провалившиеся от постоянного недосыпа глаза, бледный цвет лица. Еще чуть-чуть, и от красавчика Дана Хьюстона ничего не останется.

– Что, я похож на привидение? – усмехнулся Даниэль, правильно истолковав жалостливый взгляд Тэдди. – Ничего, я скоро приду в норму…

– Данни, сколько можно себя изматывать… – начала Тэдди, прекрасно зная, что такой разговор лишь разозлит Даниэля.

Он недовольно поморщился. Тэдди немедленно замолчала.

– Как тебе ролик? – по-деловому спросила она.

– Отвратительно, – ответил Даниэль.

Ничего другого Тэдди и не ждала.

– Мне самой тоже не очень понравилось, – честно призналась она, – но я подумала, что раз тебе сегодня надо что-то показать, то…

– То я могу показать Грациано эту чушь? – рассвирепел Даниэль.

Тэдди вздрогнула. Таким она его еще ни разу не видела.

– Конечно, нет, но…

– Через полчаса сюда придут, – механически произнес Даниэль, – а я смогу представить лишь ерунду вроде целующихся семейных парочек и глупых лозунгов. Думаешь, Грациано будет от этого в восторге?

– У нас еще много времени, – заикнулась Тэдди.

– Да, – согласился Даниэль, – но что изменится? Моя голова абсолютно пуста. Пуста!

Тэдди состроила недовольную гримаску.

– Данни, когда же ты поймешь, что ты не должен делать всю работу сам? – с легким вздохом спросила она. – Ты директор, а не дизайнер или художник. Подкидывать идеи и воплощать их – это наша задача, а ты должен все оценивать, сравнивать, советовать…

– Знаешь, что сказал Грациано при первой встрече? – вдруг спросил Даниэль.

– Нет.

– Он сказал, что наслышан о моих работах. О моих личных работах. И что ожидает от меня чего-то в том же духе. Какого-то всплеска фантазии, шедевра, после которого все американцы ринутся за его кольцами и серьгами. Понимаешь, он дал задание мне, Дану Хьюстону, а не «Хьюстон Эдвертайзинг». И я впервые в жизни не могу ничего сделать!

– Ты предъявляешь самому себе слишком высокие требования, – заметила Тэдди. – Ни один человек не выдержит такого режима. Не надо думать, что ты единственный гений рекламы, а все остальные ничего не смыслят в этом деле. Я уверена, что мистер Грациано не имел в виду, что ты обязан сделать этот проект в одиночку. Ты работаешь на износ и удивляешься, почему у тебя ничего не получается.

– Ты опять об отдыхе? – непримиримо спросил Даниэль.

– Да, – вызывающе ответила Тэдди. – Ты снова сидел здесь всю ночь. Чего ты рассчитываешь этим добиться?

– Я уволю всех, кто тебе на меня доносит, – проворчал Даниэль.

Но Тэдди расслабилась. По его тону она поняла, что самое страшное уже позади.

– Почему бы тебе просто не уволить меня? – невинно осведомилась она.

Дан улыбнулся, показывая, что оценил шутку.

– Ты же знаешь, что я не смогу без тебя обойтись, – с легким упреком произнес он.

– Значит, приступаем к работе? – весело спросила Тэдди. Гроза миновала, Дан снова стал самим собой.

– Приступаем, – со вздохом откликнулся он, извлекая из ящика кипу бумаг.

2

Лючия Грациано с самого утра была в отвратительном настроении. Ей не нравилось все вокруг – и огромный отель, и постоянная суматоха на улицах, и вынужденное одиночество. Все ее друзья остались в Италии, а она должна сидеть в этом грязном и шумном городе. А все из-за отца.

Эдуардо самым жестоким образом разыскал ее на веселом девичнике и потребовал, именно потребовал, чтобы она немедленно вылетела в Нью-Йорк. Дескать, компания превыше всего! Объяснять отцу, что до его фирмы ей нет никакого дела, Лючия не стала. Эдуардо был известен своим суровым нравом и, если что, мог легко лишить дочь средств к существованию. Пришлось повиноваться.

Нью-Йорк Лючия не любила. Он казался ей холодным, бездушным городом, который ни в какое сравнение не шел с ее родной Флоренцией. Но именно в Нью-Йорке располагалось рекламное агентство, которое отец выбрал для продвижения своих изделий в Америке. «Хьюстон Эдвертайзинг». Стандартное, ничего не говорящее название.

Лючия нежилась в горячей ароматной ванне и продолжала негодовать на самоуправство отца. Как будто она виновата в том, что у него нет сына, продолжателя дел семьи Грациано! Тяжело быть единственной дочерью такого властного челов