Алекс Вульф

Рыж


Глава 1

«Три года в исправительно-трудовой колонии общего режима…»


Эти слова, эхом отдавались в голове Ирины и после зала суда, и по пути в ИТК в душном кузове железного воронка и в спец вагоне, везущим её в место, которое на три долгих года становилось её местом обитания.

«три года в исправительно-трудовой колонии общего режима…»


Три года… более 900 дней они будет вынуждена жить по другим законам, носить серую робу, есть мерзко приготовленную пищу и… стараться выжить…


***

За полгода до суда

– Ирина Александровна, вы подготовили документы? – раздался за спиной голос её начальника

Преодолев отвращение Ира, повернув голову, выдавила улыбку – Да, Петр Анатольевич. Пакет документов готов. Я все сделала, как вы и просили.

«Козел. Я всё делала, что бы тебе ближайшие лет пять раем не казались»

– Очень хорошо, Ириша, я знал, что вы не обманите моих ожиданий – усмехнулся начальник, просматривая документацию – Думаю ФАС не должно найти никаких погрешностей. Молодец девочка, хорошо поработала.

Он, протянув свою жирную ладонь, хотел было потрепать девушку по плечу, но наткнувшись на холодный, полный презрения взгляд, остановился

– Ну, что ты на меня волком смотришь, милая? – хмыкнул он – Все ещё злишься на меня?

– Петр Анатольевич, у вас всё? Или ВАМ ещё, что-то от меня нужно?

– Нет. Ты бы была со мной по теплее, а? Ну подумаешь, раз трахнул я тебя, ты же баба, в конце концов, что такого…

– Я пожалуй пойду, если моя работа закончена…

– Иди.

Ирина поднявшись с кресла, обошла стоящего начальника, и взяв свой легкий рюкзачок, покинула кабинет.

Петр с минуту простоял, смотря ей в след, а зачем недовольно крякнув вышел в коридор.

«Ну, блять и цаца. Одевается, как пацан, джинсы эти постоянные, рубашки, волосы ежиком… и черт меня дернул на неё тогда залезть, ведь экономист она от бога, второй такой не найти, работу свою знает… а сейчас, черт знает, что от неё можно ожидать… нужно избавляться от неё, а то ещё, подставит».

Он, как в воду глядел. Ирина подготовив письменный годовой отчет, его электронную версию, с лично внесенными исправлениями и дополнениями, ещё вчера отправила в ФАС (федеральная антимонопольная служба).

Девушка знала, на что идет, но чувство мести и желание проучить этого зажравшегося урода, было сильнее чувства самосохранения, да, и будучи по природе наделена логикой, она понимала, что Петр вскоре постарается избавиться от неё, как от ненужного свидетеля. Его полукриминальный бизнес приносил не малый доход, но делиться с государством директор не любил, поэтому часть доходов от сделок проходили мимо бухгалтерии…

Ирина спешила домой, к матери, которая после операции, была ещё очень слаба и нуждалась в заботе и уходе. Хоть до обеда с ней и находилась спец. сиделка, но остальное время девушка предпочитала сама ухаживать за мамой.


***

Бетонный забор с колючей проволокой, вышки по периметру, лай собак, охранники с автоматами… их провели в санитарно-распределительный блок, для обработки и досмотра. Семь обнаженных женщин, стояли в предбаннике, обхватив себя руками, стараясь хоть немного согреться, ледяной дезинфицирующий душ, врывающийся холодный ветер сквозь зарешеченное окно, без стекла… безразличные к их страданиям лица охранниц…

– Власова заходи – раздался голос из комнаты обработки.

Ирина зашла, держа руки за спиной.

– Встать на середину, нагнуться, раздвинуть ягодицы.

Подвергнувшись унизительный процедуре и почувствовав, как от боли и унижения слезы наворачиваются на глаза, Ирина закусила губу зубами…

Отросшие, во время заключения в Сизо волосы, были обриты, выдана роба, валенки, шапка и тулуп.

– В шестой барак её – приказала начальница конвоирше, и вернулась к списку вновь прибывших.


***

Деревянный полу дом, полу сарай, длинный с рядом двухъярусных коек, но теплый и, что самое главное, её ждала чистая постель и горячий ужин…

Серая хлопчатобумажная роба лишала всякой индивидуальности, только номера давали возможность отличить одну заключенную от другой.

После шести вечера, когда большинство заключенных вернулись с работ, началось знакомство с новенькой.

К Ире, стоящей у окна, подошла рослая девица, с маленькими поросячьими глазками и черным рядом зубов

– Привет лапка – хмыкнула она, по хозяйски обляпав ладонью ягодицы девушки

– Руку убрала – Ирина повернувшись к подошедшей, холодно посмотрела в её глаза

– Ты что-то провякала шавка? Да ты знаешь, кто я – мгновенно набычилась девушка. Имея превосходство в росте и весе она чувствовала себя уверено, но ледяной взгляд синих глаз новенькой выражал полное безразличие и отсутствие страха, а это Миколе (так её здесь называли совсем не нравилось).

– Да, хоть сам папа римский, у тебя что-то важное?

– Ты чё в натуре, совсем охренела цаца? – Микола, сжав ладонь в кулак, уже было собралась немного поучить эту девочку уму-разуму… но вдруг обнаружила себя лежащей на полу…

– Я ещё раз повторяю, у тебя что-то важное? Руками махать не советую больше…


– Браво девочка – из-за спин зечек выступила весьма дородная особа с колючим взглядом серых глаз – Умеешь за себя постоять.

Подойдя к Ирине, женщина внимательно посмотрела той в глаза, удовлетворенно хмыкнула и протянула руку – Я Тамара, смотритель здешнего гадюшника и ****охранилища, а тебя, как звать детка?

Пожав протянутую ладонь с грубой шершавой кожей, новенькая ответила – Ирина, очень приятно познакомится с вами.

– Ты эт, брось, свои интеллигентные привычки – хохотнула Тома – Здесь все под одним хозяином ходим и город и деревня и быдло и интеллигенция. Ты чьих будешь?

– В смысле – не поняла вопроса Ирина

– В прямом. Кто? Давалка честная, хабалка, щипачка или, так без вины виноватая?

Ирина вновь улыбнулась – А, что без вины виноватые здесь тоже есть?

– А ты умная – в голосе Томы послышалось уважение – Мало того, что красотка, от который у наших Кобылин (активная лесбиянка на местном жаргоне) слюна капать будет, так ещё и с умом, ваще отпад, ты за что сюда попала?

– Да, по глупости. Экономистом у одного козла работала…

– Ну, всё хоре, суть мне понятна, остальное потом расскажешь, при желании, я тебе не начальник, чтобы тебя колоть, пошли я тебе твою шпонку покажу и место за столом. А ты – Тома, подойдя к Миколе, слегка пнула её по ребрам – В следующий раз меня дожидайся, а то и я ещё поддам, усекла меня Мика?

– Да, Томас.

– Ну и лады, забили. Пошли Рыж за мной.

Ирина послушно последовала за Томарой, губы скривила невеселая усмешка «Ну вот не успела попасть на зону, подралась, за знакомилась с местной авторитеткой, да ещё и кличку заработала. Романтика Мля»


Глава 2

«Привет котенок. У меня всё хорошо, извини, что долго не подавала весточки о себе, но банально не было возможности написать. Не могла найти конверта. Вчера пришла посылка от мамы, немного конфет, белье, печенье, чай и что самое главное тетради, ручки и конверты. Что тебе рассказать о жизни за решеткой? Эта жизнь по своим правилам, вне закона и по своей морали. Начальника колонии, называют Хозяин, но если честно он лишь номинальный хозяин, на самом деле полноправная хозяйка здесь одна из заключенный имеющая статус Мамки или смотрящей, все и вся решается ей. В нашем бараке проживает 50 человек, все разные, поделенные на свои кланы, это хорошо видно, по тому, как мы размещаемся на спальных отсеках (шпонках) и сидим за столом. Верхние ярусы кроватей, которые находятся ближе к середине барака, где проходят батареи, занимает местная «элита», остальные располагаются по мере своего «статуса», за столом та же схема. Мне «повезло» за общаться с «мамкой» нашего барака, в письме, я не буду тебе описывать это, но при нашей встрече расскажу обязательно…»

«при нашей встрече» – Ирина отложила ручку и посмотрела в окно. Серый свет лился сквозь пыльное стекло «Даже солнечный свет здесь серый… как и все остальное», все можно стерпеть, ко всему привыкнуть, но не к серости…».

«Зачем я пишу ей письмо? Ведь я знаю, что она всё равно мне не ответит. Она дочка интеллигентов, не станет пачкать свои ручки ответом мне, общением с зечкой… Машка, Машка моя… боже, как я скучаю по тебе…»

– Эй Рыж, ты, что смоленым столбом сидишь и в окно смотришь?

Ирина вздрогнув от неожиданно раздававшегося голоса, прервавшего её мысли, повернулась в сторону подошедшей женщины.

– Привет Света, да вот задумалась над письмом…

– Маме пишешь – понимающе кивнула Светлана и пододвинув стул, села рядом с девушкой

– А вот у меня мамы не было с рождения, бросила она меня, даже не знаю, как звать то её, с младенчества по детдомам шарахалась, потом интернат, СПТУ и путевка в жизнь. – поделилась наболевшим женщина, её огрубевшие от работы в прачечной пальцы, разминали в руках самокрутку, а в когда-то красивых глазах, цвета моря, плескалась тоска – С парнем познакомилась, с фраерком, дурочкой была молоденькой, он мне мороженное купил, слово ласковое сказал, я и рада, ноги перед ним раздвинула, думала Любоффь, мать её за ногу… Рыж я тебе писать то не мешаю?

– Нет, нет продолжай – ласково улыбнулась Ира собеседнице, Света несмотря на свою грубоватость, была одной из немногих, в ком ещё, что-то сохранилось от свободы, да и как человек, она вызывала симпатию.

– Ну, короче зажили мы с ним. Я в бригаду по евроремонтам устроилась, а фраерок мой, тип тоже работал, это я потом-то узнала, что домушником (вор квартирный) он был… я ремонты в квартирах делаю, а он потом эти квартиры выставляет. По началу, я не допетривала, что к чему, думала, что работа у него хорошая. Квартиру с ним снимали, домой всё тащил. По-своему меня любил конечно, даже бил иногда, но бьет – любит ведь. Да и верным вроде был, хотя, кто ж на него кроме меня то позарился… маленький, между ног обрубок, а не член, но гонористый зараза.

Помню, залезет на меня и давай пыхтеть… а я смотрю в потолок, и думаю о побелке, а как кончит, так и заснет на мне… Счастливо жили, ни в чем себе не отказывали… даже ребеночка заделать успели. Сыночек, то мой Ванечка, путь мой повторяет… с малолетства по детдомам, до трех лет со мной здесь жил, родился в неволе, а потом забрали его… как постарше стал – в глазах говорившей заблестели слезы

Ира, взяв ладонь женщины в свою, крепко сжала её – Не плачь Свет, не нужно… выйдешь, найдешь сыночка, все ещё хорошо будет.

Достав из нагрудного кармана платок, она протянула его женщине, которая уже вовсю хлюпала носом.

– Спасибо тебе Ирка, ты человечище – слабо улыбнулась ей Света – Иногда хочется просто выговориться, по бабьи так, пореветь, а ведь не поймут, скажут, чет Чен (прозвище Светы), слабину дана… а сама знаешь к чему такие разговоры приводят.

Помрачнев, Ирина кивнула в знак согласия. За три месяца проведенных здесь, она усвоила один простой негласный закон, который давал шанс на выживание – Никакой жалости, ни к себе, ни к другим. Жалость – это слабость, проявишь её, тебя съедят.

История двухнедельной давности, была ярким тому примером. В соседнем бараке пара образовалась, две девушки полюбили друг друга и начали открыто проявлять свои чувства. Это не понравилось мамке того барака, она сама давно уже глаз свой на одну из них положила, но получила от ворот поворот. Обозленная, она послала своих шестерок в душевую, когда голубки закрылись там… Что там произошло, в точности Ира не знала, но одна из девушек вечером была отправлена в лазарет, с множественными внутренними повреждениями влагалища и анусным кровотечением, а вторую нашли на следующий день, повесившийся на куске бельевой веревке в прачечной…

Историю замяли, ведь виновных, так и не нашли, девушка лежавшая в лазарете, молчала, как рыба на все вопросы отвечала коротко – Упала не удачно.

После выписки, она стала шкуркой (пассивный партнер, обозначение одной из нижних категорий местной иерархии) мамки своего барака, молчаливо снося все побои и прилюдные унижения

– Да, Светка ты права, здесь плакать опасно, вообще опасно какие-то чувства проявлять, это я уже усекла, даже дружить опасно… – вздохнула Ирина и невесело улыбнулась.

– Да насрать и розами засыпать, ты мне с первого дня понравилась Рыж, да и помогаешь в хате порядок поддерживать, с Томом общий язык нашла, далеко пойдешь девочка…

– Скажешь тоже Чен, мне бы выйти от сюда поскорее, а не идти далеко здесь…

– Позже звонка не выйдешь, если конечно касепорить не будешь и по понятием жить. Хозяин у нас, хоть и мудак, но справедливый мудак, многим девчонкам помог раньше срока выйти…

– Да?

– Сукой буду, если совру, но естественно не даром, через него…

– Спать с ним? Он же старый, сколько ему?

– Ну не такой уж и старый всего 47 лет и внизу, девчонки говорят, все работает, как надо. Правда садист децл и до груповушек охоч и французкой любви… но этим все мужики грешат

– Не… это не по мне, я лучше звонка дождусь… Мать только жаль, вся извелась она, там…

Сочувственно вдохнув, Света похлопала ладонью по плечу Рыж – Терпи девочка, без вины виноватые сюда редко попадают, если выживешь в гадюшнике этом, не сломаешься и собой выйдешь, значит искуплена твоя вина перед людьми и богом. Тем более, что три года не срок, а так… мне вон ещё шесть сидеть, пять уже отмотала… выйду у Ванька то совсем уже пацаном будет… эх… пошла я, отбой скоро.

Ирина осталась одна, убрав недописанное письмо обратно в тетрадь и выдернув новый, чистый лист начала писать письмо маме.


Глава 3

– Мама, мамулечка, ну, что ты не плачь. Не нужно…

Ирина обнимала, прижимала к себе плачущую женщину, целовала её щеки, вытирала дрожащими пальцами тонкие ручейки слез…

– Мама, мамочка, посмотри на меня, все хорошо. Я жива, здорова

– Жива? Здорова? Ириша, доча, да ты посмотри, что с тобой, где ты… от тебя осталась тень, посмотри на себя… Дочка, доченька моя – всхлипывала мать, касаясь ладонями лица дочери, проводя по впалым щекам, обозначившимся скулам, с ужасом заглядывая в её глаза…

– Не нужно мама, прошу тебя, осталось не так уж и много… ещё два года, и я выйду отсюда, начну все заново, все будет хорошо, слышишь меня.

Ирина с болью смотрела на свою мать. За этот год, что они провели в разлуке, мама очень сильно постарела, осознание того, что её любимая, её единственная, её кровиночка сидит… это ужасно. А ещё ужаснее, то, осознание, что дочка сидит по её вине…


***

– Мамочка, мама, ты только не умирай, не вздумай – шептала девушка, целуя руку матери, прижимая её к своим губам – Я найду деньги, я сделаю все, чтобы ты жила.

Мать третьи сутки находилась в коме, на все расспросы девушки, врачи лишь безнадежно разводили руками – Нужна операция, развитие опухоли удалось приостановить, но лишь на время, нужна операция и дорогостоящее лечение…

«У мамы в голове опухоль, которая в любой момент может убить её, забрать самого родного человека, я должна что-то придумать, найти деньги» – лихорадочно думала девушка, перебирая все возможности…


Петр Анатольевич Мезенцев давно уже подкатывал к Ирине с предложениями подчистить его бухгалтерию, и возглавить экономический отдел. Ему нужен был высококлассный экономист, который к тому же ещё и знал юриспруденцию. Ирина соответствовала всем его требованиям. Но, девушка понимала, что связавшись с Мезенцевым она вступит на скользкую дорожку разделяющую закон и преступление. Пусть и экономическое, но всё равно, она очень сильно рискует…

Более года Ирина отшивала Петра с его заманчивыми предложениями… но всегда весёлая, жизнерадостная и активная, для своих лет