Александр Минчин
Юджиния


Он открыл газету и стал внимательно смотреть. Потом читать. Он искал работу. Любую. Та кондиция, до которой он дошел, воодушевляла взяться за любую работу, иначе наступала кондиция конца.

Собственно, то, чем он занимался, делали тысячи людей в разных местах и странах, но он не думал о тысячах, а думал о себе: как ему найти работу. Потому что позади и впереди не было ничего. Он находился на последней ноте самого последнего аккорда оканчивающегося этюда. Но был спокоен. Какая разница: жить или умереть. Смерть — философское понятие, ее еще никто не опроверг, и относиться к ней нужно философски. Не найдет — так умрет. Ну и что. Одним меньше будет.

Сначала он проскользнул взглядом мимо этого объявления, потом почему-то, непонятно почему, вернулся. Объявление было небольшое:


«Нужен частный шофер для моей дочери, возить в школу. Желательно в зрелом возрасте и женатый».

Дальше шел телефон. Как ни первого, так ни второго у него не было. Он был незрел и не женат. Но позвонил и сказал, что по объявлению. Недовольный (сильно) голос ответил, что он слушает. Хотя подразумевалось: лучше бы я не слышал тебя никогда. Тогда зачем нужно было давать объявление, подумал он. И начал… Почему он тогда не остановился? И не начинал никогда! И не было бы того, что было. Всего того, что случилось потом. А может быть, и было. Кто знает что в этой жизни?..

— Я звоню по объявлению в газете.

— Почему вы думаете, что подойдете для этой работы?

— Потому что работал в подобной должности и могу предоставить всяческие рекомендации.

(Понял уже, с кем имеет дело.)

— Сколько вам лет? Он назвал, но прибавил.

— Вы женаты?

— Нет, но у меня есть невеста. Не было, но он выдумал.

— Когда?

— Что? — не понял он.

— Вы собираетесь жениться и она станет вашей женой?

(Кто бы мог подумать: кто станет его женой.)

— В октябре.

Стоял август. Его бесил этот пренебрежительный тон.

— Где вы живете?

— Не слишком далеко…

— Так приезжайте, чтобы я на вас посмотрел. Адрес…

Перебрав три несвежие рубашки, он выбрал четвертую — свежую. Носки и трусики всегда были чистыми: он стирал их вместе с собой. Интересно, а каким образом он бы стирал рубашки, если у него не было даже на еду. Не то что на стиральную машину.

Он спешил по названному адресу, боясь, что позвонят другие и он не получит работу. Умирать в таком раннем возрасте все же не хотелось. Впрочем, он и не надеялся ее получить.

Доехав за неимоверно короткое время, которое могло быть установлено на средних дистанциях, он переступил порог и оглянулся.

Слегка удивленный хозяин вошел следом за ним:

— Не ожидал вас так быстро.

И тут он честно, без всяких финтов сказал:

— Мне нужна работа, сэр, очень.

— Хорошо, хорошо, — недовольно проговорил вошедший, — вам никто еще ничего не обещал.

Он указал рукой, и они прошли через холл в кабинет.

Вы ожидаете описания кабинета — будет не сейчас, а потом. Но если бы ему сказали, что цари и императоры жили в каких-то необыкновенных комнатах, то он бы подумал: как раз в таких.

— Меня зовут мистер Деминг Нилл.

— Александр Невин.

— Что вы делали до этого?

— Я работал частным шофером у одного старого джентльмена, потом был на пособии по безработице, потом поступил в университет в аспирантуру.

— По какой специальности?

— Литература.

— Сколько вы учили язык?

— Начал, когда приехал сюда, среди людей набрался.

И то хорошо, что не «откуда вы?».

— Довольно быстро говорите. А до этого?

Так все-таки нужно было говорить откуда: и его это интересует.

— До этого никогда не изучал, — ответил он.

Но он ошибался: мистера Нилла ничего не интересовало касательно его персоны. Совершенно. Александр много возомнил о себе.

Он сидел и размышлял, а Александр молитвенно молчал.

— Хорошо. Пойдемте, покажете, что вы умеете. Они вошли в гараж, через секунду залившийся лампочным светом. Черный «кадиллак»-лимузин стоял, сверкая надраенной поверхностью. Они отражались в нем как в зеркале.

— Возьмите, — сказал мистер Нилл, протягивая ключи.

Его уже не волновало и не радовало, что эту блестящую птицу поведет он: все это напоминало первую работу, вернее, устройство на нее.

Александр сел за руль. Они выкатили медленно из аллеи, ведущей от дома на улицу. Машина разогналась. Александр проехал несколько улиц, потом нырнул и вынырнул на автостраду, сделал несколько резко-плавных поворотов и неожиданных торможений — за короткое время он продемонстрировал то, что умел, но на лице мистера Нилла ничего не отразилось. Они снова медленно вкатили в аллею, ведущую уже к дому. Из гаража они вернулись в кабинет, но через другую дверь.

Мистер Нилл опустился в кресло и жестом указал Александру. Его молчание ничего хорошего не предвещало.

— Вы наняты на работу.

Что-то екнуло у нанятого внутри.

— Теперь об условиях. Вы будете возить мою дочь в школу, потом домой и куда она ни пожелает. В случае необходимости — защищать, но думаю, такой необходимости не будет. Она сама прекрасно водит машину, и у нее есть права. Но я не хочу, чтобы она ездила одна: сейчас невероятно много сумасшедших людей на дорогах, улицах, трассах — впрочем, их сейчас везде много. К тому же это дорогая машина, и, когда юное создание за рулем такой машины, всякое в голову может прийти, и не только прийти, но и быть исполнено. Итак, первое правило: вы никогда не даете ей руль. Водить вы будете мой лимузин, в котором вы сейчас катались, у меня есть другой. — (С таким кабинетом — Александр не сомневался.) — Работа — пять дней в неделю, в субботу и воскресенье у вас выходные. Вы должны быть здесь в восемь утра, выезд — в восемь пятнадцать. До школы ехать двадцать-тридцать минут, в зависимости от движения. С девяти до двух тридцати вы свободны, возможно, нужно будет свозить куда-нибудь ее мать, мою жену, не так часто. Привезя ее из школы, вы будете получать обед. Если не ошибаюсь, у вас в Европе это так зовется, мы говорим «ленч». Она может пользоваться вашими услугами только до пяти, потом приезжаю я и всегда рад сделать для нее все, что она хочет. Если ей не нужно никуда — вы свободны. Вы будете получать двести долларов в неделю, еду и два выходных дня. Через полгода, если все будет хорошо, я добавлю пятьдесят долларов в неделю. Чек — раз в полмесяца. Это все. Не много. У вас есть вопросы?

И хотя вопросы были: когда, что, где, он сказал — нет.

— Надеюсь, вы будете достаточно умны, чтоб видеть в моей дочери только пассажирку и девочку, о которой нужно заботиться. Ничего больше. Иначе вам придется искать новую работу. А судя по тому, с какой скоростью вы приехали сюда, мне кажется, вы очень хорошо осознаете, что такое р а б о т а.

— Да, сэр, — ответил он, и господин поднялся.

— Напишите ваш номер телефона, адрес и все остальное и отдайте это слуге. Мне нужно идти. Я позвоню вам, когда дочь прилетит, ее сейчас нет. Нужны ли вам какие-нибудь деньги? Я хочу, чтобы вы были одеты хорошо.

— Мне кажется… — начал Александр.

— Я не говорю — сейчас, я хочу, чтобы так было всегда.

— Ничего не надо, спасибо.

— До свидания.

— До свидания, сэр.

Ему показалось, он хотел что-то еще добавить, но, передумав, вышел.

После этого Александр сел, старательно написал все, что требовалось, и, попрощавшись, вышел.

Скользя плавно по улицам, он ликовал и не верил, что так легко получил эту невероятную работу. Даже Бог не знал, как она была ему нужна. Но догадывался.

Заняв денег, он впервые наелся до отвала. Все-таки иногда — и хлебом единым сыт человек.

Сомнения и волнения, что мистер Нилл не позвонит, почти совсем оставили его, и он только нетерпеливо ждал, подгоняя время, не умея ждать.

Через несколько дней раздался звонок. Женский голос произнес, что с ним будет говорить мистер Нилл или что это мистер Нилл, он не понял, очень быстро, и через секунду раздался щелчок. Соединилось.

— Хелло. Сегодня ваш первый день работы, я жду вас у себя дома в три часа.

— Спасибо. Я обязательно буду.

— До свидания.

Он не успел сказать «до свидания», и рот так и остался открытым.

«Господи, какое счастье… — подумал он. И вздохнул: — Я не умру».

Ожидая его, мистер Нилл прохаживался у парадного крыльца и, едва услышав шаги, сразу направился в гараж.

— Вы пунктуальны, это хорошо. Я не приветствую опозданий.

Александр вопросительно посмотрел на него, тот кивнул. Ключи находились уже в замке зажигания. Александр не сообразил, что гараж с электронной дверью, да и угонять лимузины никому не пришло бы в голову. Слишком они заметны.

Шины мягко прошуршали по гравию. Он хотел спросить: куда… куда мы едем, но передумал. Как бы читая его мысли, мистер Нилл произнес:

— В аэропорт. Мы едем встречать мою жену и дочь. Они прилетают через тридцать минут.

И только в этот момент Александр заметил, как тщательно был одет мистер Нилл.

— Ты думаешь, что успеешь доехать?

— За двадцать минут.

Тот удовлетворенно кивнул гладко расчесанной головой. Аромат исходил от всего его облика.

Александр доехал за восемнадцать минут, и мистер Нилл, немного удивленный, посмотрел на него.

— Ты всегда так ездишь?

— Не с детьми и не с женщинами.

— Не боишься потерять права?

— У меня есть вторые, европейские. Белозубая улыбка раздвинула губы.

— Ты не теряешься, мальчик.

— Я только что нашелся…

— Почему?

— Потому что в Америке работа — это жизнь. И я буду жить.

Тот кивнул.

— Спасибо за кусочек времени — я выкурю сигару. Ты хочешь?

— Спасибо, я не курю.

С легким удивлением господин посмотрел на него.

— Как давно?

— Полтора года. А как вы узнали, что я курил?

— У тебя дернулся кадык, когда я предложил.

Впечатляющая наблюдательность, подумал Александр, не зная еще, как это поразит его дальше, в будущем.

— Вы очень наблюдательны. Мистер Нилл улыбнулся.

Самолет выруливал, урча моторами, к стеклянной галерее, так что ему все было видно от невысокого заборчика-ограды. Он подумал, что у них поразительные пилоты. Вытворяют с самолетом что хотят, как он с машиной.

Отсчитав примерно десять минут, Александр сделал круг и подкатил к подъезду, около которого нельзя было стоять. В то же мгновение появился мистер Нилл, и он увидел его через стеклянство разъезжающейся двери.

Интуитивно или инстинктивно он вышел из машины, хотя не знал, надо ли это делать. На своей первой работе он этого не делал, и униформы носить было не надо.

Его поразила точеная обложечная красота жены мистера Нилла, которая ему грациозно кивнула. А дальше его поразил вопрос дочери:

— Что, у нас новый шофер?

Во веки веков ему не забыть, как она это произнесла. Ах, ты… — подумал он, но вовремя остановился: это была его еда. Хотя он и не был л ю д о е д$7

— Да, — коротко ответил отец, кивнув ему на багажник.

И они весело защебетали, заговорив о чем-то своем.

Чемоданов было немного, но изысканные. От одного из них исходил нежный аромат духов. За два с лишним года пребывания в этой стране он еще ни разу не позволил себе купить флакон дешевого одеколона. Или послать духи маме.

Они сели внутрь, сами, не ожидая, чтобы он открыл двери.

Нетерпеливый взгляд хозяина — и машина тронулась.

— Да, — сказал мистер Нилл, — пока не забыл, это наш шофер. Его зовут Александр.

— Меня зовут Клуиз Нилл, — сказала красивая леди.

— Это моя жена, — объяснил мистер Нилл.

— Please to meet you, mam.[1]

— А это моя дочь…

— Меня зовут Юджиния Нилл, — услышал он смеющийся голос.

Он произнес:

— Мисс, — и кивнул.

Он видел их в зеркало заднего вида, всех, они сидели рядом. Прекрасная американская семья. Нуждающаяся в шофере. Тут же забывшая о нем начисто. Лишь глаза «белочки», как он окрестил про себя дочь, игриво поблескивали. И только задумчивый взгляд Клуиз скользнул неопределенно по его затылку.

Он плавно остановил машину, затормозив у самого подъезда.

— Обед готов, сэр, — сказал слуга, открывший дверь.

Он нажал кнопку, автоматически открывающую багажник. Уже забирали и заносили внутрь изящные чемоданы, приятно пахнувшие духами.

«И то хорошо, что не слуга. Впрочем, какая разница».

Мистер Нилл задержался у входа:

— Это все. Я только вас представил. Если хотите есть, вас покормят на кухне. Все, что понравится.

Он едва не поперхнулся:

— Нет, спасибо.

Слуг кормят, конечно, на кухне. Так что разницы никакой не было.

Забудь свой дом, забудь свою семью. Кого это волнует сейчас, здесь, теперь.

— Естественно, что вам будет заплачено как за целый день.

— Это не важно.

— Это — важно. Я позвоню завтра утром и скажу, что делать. Ваш первый день закончен. Поздравляю.

— Спасибо.

— Машину — в гараж. До свидания. — Дверь мягко захлопнулась, и никого не стало.

Он скатил машину в гараж на нейтральной скорости. Поколебавшись, он оставил ключи в замке.

Он вернулся домой, поковырялся в холодильнике, в котором было совершенно пусто, вспомнил о предложенном обеде на кухне и решил, что лучше остаться голодным. Он заснул поздно ночью над необходимой, но нудной книгой.

Звонок вторгся в сон.

— Я разбудил вас?

— Нет, сэр. Это нормально.

— Значит, сегодня в десять часов вы повезете моих дам в магазины, нужно купить одежду для Юджинии, к школе.

«Ей нечего надеть?» — чуть не пошутил Александр, но вовремя остановился. Сколько он помнил, всем женщинам всегда нечего было надеть.

— Ключи в машине, возьмите ее в гараже и подъезжайте к дому. Кредитные карточки в перчаточном отделении, если понадобится бензин или что-нибудь еще. Не звоните, они выйдут сами точно к десяти.


Ровно в десять две «младые грации» вышли. Это ему понравилось. Он ненавидел ждать. Больше ему не понравилось ничего. Разве что ноги матери, на которых он необдуманно чуть дольше задержал взгляд. Хотя он не воспринимал ее как мать. Скорее, старший друг. Так и окрестил ее — «старший друг».

Они быстро сели в машину, и он поехал. Клуиз указывала ему дорогу, ее английский звучал мягко. Она не была американкой. Не будучи урожденным в языке, он различал тысячи акцентов, наверно, лучше и четче, чем сами американцы. Свежий слух. И фантастическое желание освоить этот язык, победить. Иногда он думал — убить. Хотя как можно убить язык, было непонятно: не война же, и он не армия. Но это чисто символически. И он бился с языком, воевал один на один, хотя первый год язык убивал его, легко побеждая.

Машина свернула и остановилась у небольшого магазина, обитающего в невзрачном с виду строении. Они были уже в Бирмингеме. Мать и дочь, взявшись за руки, вошли.

Он ждал, через полчаса Клуиз вышла и попросила помочь отнести свертки, предложив ему зайти в магазин. Около прилавка продавец с вежливой улыбкой протянул всего лишь один пакет. Когда он взглянул на счет, лежащий на прилавке, ему чуть не стало плохо: он не верил, что такие деньги, такую астрономическую сумму можно потратить за полчаса.

«У нас в Рязани хлеба нет…» И, выходя из магазина, додумал: «А на водку уж везде в России не хватает».

Они снова сели в машину. Интересно, эти холеные руки что-нибудь несли в своей жизни, хоть раз? Он смотрел в зеркальце заднего вида. Руки доставали золотую зажигалку. Наверно, пачку сигарет.

Впрочем, он шофер, и его это не должно волновать. Господи, бедная мама… И не объяснить, что в Америке всякая работа — чудесна, лишь бы не умереть с холоду. А там — кто куда выбьется. Впереди долгий забег, и неизвестно, чем он кончится. Но каждый верит, что жизнь длинная (никто не хочет верить, что именно у него она будет короткая) и в