Александр Ермак Любовь больше, чем правда (очень ироничный любовный роман)

Посвящается любимой С.М.

1.“На дипломатическом приеме”

Катя впервые работала в таком великолепии. Залы с зеркальными стенами и полами. Перламутровые потолки. Золоченые колонны. Лестницы из горного хрусталя. Оркестр в тридцать скрипок. Нежная, спицей вворачивающаяся в самое сердце музыка.

И тут же витали, кружились запахи чудных духов, экзотических фруктов, изысканных вин. Она просто пьянела от них.

Никто вокруг не кричал и не ругался матом. Дамы в роскошных платья и бриллиантах, господа с золотыми запонками и булавками брали с ее подноса напитки. Неспешно отхлебывали и даже коротко улыбались ей:

– Спасибо, детка…

Да, они были чрезвычайно вежливы. Однако, Катя чувствовала, что все смотрят сквозь нее. И она понимала: этим дамам и господам интересно только то, что принадлежит их кругу. На официантов же и подобных ей официанток им глубоко наплевать. Сколько обслуживающего персонала проходит мимо них каждый божий день в ресторанах, на вечеринках, на таких вот приемах.

В пору было расстроиться, но Катя лишь легонько вздохнула. Все-таки это было счастьем оказаться здесь, а не в уличной забегаловке. Среди чистых волшебных переливов света, а не в тусклом мраке слоящегося папиросного дыма. Носить поднос с хрустальными бокалами, а не тарелки с окурками и плевками. Слышать «Спасибо, детка…», а не «Двигай задницей, сучка…»

Здесь она даже не чувствовала усталости. Забыла про каблуки, про тяжесть полных бокалов. И Кате хотелось как можно дольше оставаться под этой крышей. Если не участвовать в величественных разговорах, то хотя бы слушать их краем ушка, торжественно стоя среди публики с подносом в руках.

В толпе, переливающейся всеми цветами радуги, мелькали до боли знакомые по светской хронике лица. Артисты, министры, культуристы, моралисты и просто миллионеры.

Двоих мужчин, остановившихся возле нее, Катя опознала с ходу. Но вида не показала и даже автограф не попросила. Глаз свой как бы скосила в противоположную сторону, но еще больше напрягла и так навостренное ухо.

Первым преклонил свою голову худой и богатейший ювелир планеты Мойша Каплан:

– Здравствуйте, Святой Отец…

В ответ Отец Прокопий, занимающий первые строчки во всех официальных поп-парадах, широко раскинул свои святые объятия:

– О, Мойша, друг любезный…

Они с удовольствием обнялись и обсудили текущий процесс.

– Святой Отец, как вам этот маленький праздник живота? Надеюсь, вы не разочарованы?

– Что вы, дорогой Мойша. У вас как всегда все в полном соответствии, без греховного изъяна. А кого собственно я должен окропить на этот раз?

– Видите ли, Святой отец, – заозирался Мойша, – у нас завязываются неплохие контакты с Лафландией. И сегодня мы отмечаем назначение нового чрезвычайного и весьма полномочного посла… А вот и он, кстати, с моей дочерью. Господин посол, можно вас на минутку…

К ним тут же подчалил весь с иголочки и с дамой широколицый, импозантный северянин:

– Да, мой драгоценный друг.

Мойша обвел залу рукой:

– Надеюсь, вы не скучаете?

На это импозантный дипломатично качнулся на носках своих тюленьих штиблет:

– Что вы, что вы, уважаемый Мойша. Все совершенно достойно на самом роскошном уровне. Я обязательно передам президенту депешу о том, с каким почетом относятся здесь к нашей стране. Косабельно же лично меня, то все в полном ажуре. Ваша дочь – это просто какой-то атас, чудо в вечернем платье. Я прилип к ней как Прометей прикованный… О, я не задел ваших отцовских струн?…

– Чикита – взрослая девушка, – махнул на нее рукой Мойша, – Она прекрасно разбирается в светских приличиях. И вряд ли преступит соответствующую грань без моего ведома. Не так ли, дочь моя?

– Да, папа…, – нехотя потупила взор смуглая и оттого не краснеющая Чикита.

– Вот видите…, – подвел черту Мойша и тут же перешел к делу, – Дорогой посол. Пользуясь случаем, я хотел бы представить вам Отца Прокопия Святобартерного – официального архимандрита и неофициального духовного попечителя семьи Каплан…

Отец Прокопий, не спеша, осенил и окропил несколько прираскрывшего рот посла:

– Здравствуйте и веруйте…

Услышав это, Мойша удовлетворенно продолжал:

– Дорогой Отец Прокопий. Прошу любить и жаловать чрезвычайного и полномочного посла республики Лафландия господина…

Господин, однако, не дал ему договорить:

– О, вам будет очень трудно произнести мое имя в натуре. Можете обзывать меня запросто – «Большой олень». На вашем языке это примерно так получается…

– «Большой олень»… – повторила Чикита. – Не правда ли, это очень романтично, Святой Отец?

– И уникально, – добавил Мойша, – В Лафландии так называют только одного мужчину и только один раз в пятидесятилетку. Лауреата выбирают методом научного тыка из нескольких тысяч вовремя рожденных мальчиков. Носить такое имя – это все равно, что написать себе на лбу – сын прокурора. Я ничего не перепутал, уважаемый Большой олень?

Б.О. учтиво качнул головой:

– Все верно, мой дорогой Мойша… А что в свою очередь означает Святобартерный? Я еще, видимо, чувствую себя не как рыба в вашем языке…

– Как вам сказать, – несколько замялся Святой Отец.

– Видите ли, Большой олень…, – неуверенно начала Чикита.

Их выручил Мойша:

– О, Большой олень, эта история весьма интересна и поучительна. Но одновременно и слишком длина для данного дипломатического приема. Я обязательно расскажу вам ее как-нибудь в другой раз. Идет?

– Замазано, – согласился Большой олень и еще раз заинтересовано оглядел фигуру Отца Святобартерного.

Тот, однако, смотрел не на Большого оленя. Чикита сопроводила святой взгляд своим и уткнулась в стройные, так и рвущиеся из-под белого фартука ноги Кати. Это светской дочке не понравилось, и она сделала официантке ручкой:

– Детка, прогуляйся куда-нибудь. Нас твои услуги не интересуют…

Катя послушно отошла в сторону.

Мысленно она показала Чиките язык. Но чувство досады, однако, не выпало от этого в осадок. И хорошее настроение как-то стало улетучиваться.

Впрочем, переживать было некогда. Метрдотель дал ей новое указание:

– Часть девушек переходит в банкетный зал. Поэтому тебе теперь нужно двигаться по залу с напитками. Только, ради бога, будь повнимательнее. Никого не задевай, никому не мешай…

– Хорошо, – кивнула Катя и осторожно, как корабль в айсберги, вошла со своим подносом в мерцающий, поскрипывающий, пошептывающий и похохатывающий местами «бомонд».

Она шла, как учили: с улыбкой и прямой спиной. И с каждым шагом Катя все увереннее чувствовала себя среди этой толпы. Она шла, не замечая своего фартука. Шла, как будто на ней не дешевая бижутерия, а коллекционные диаманты.

В ее движениях появилось достоинство, подбородок приподнялся выше, улыбка утратила искусственность и наполнилась озорством. Она продолжала подавать бокалы. Но не как девочка из обслуги, а как сама хозяйка этого роскошного сияющего дома.

Катя не замечала, что многие стали оглядываться на нее, смотреть вслед. Она видела только фигуры, расступающиеся перед ней. Себя, появившуюся в отражении зеркальной стены.

И вдруг она увидала радужный потолок. И ощутила забавную легкость во всем теле. «Я падаю» – поняла-таки Катя. И профессионально застабилизировала в руке поднос с бокалами. И еще успела подумать: «Боже, здесь же такой твердый пол… Будут синяки…»

Но упала она не больно. Наоборот – как-то даже мягко и приятно. И отчего-то побоялась раскрыть зажмуренные в последний момент глаза.

Из короткого забытья ее вывел бархатистый, ласкающий ухо голос:

– О, принцесса, надеюсь, я не оскорбил вас своим прикосновением. Простите меня, но это была единственная возможность не допустить падения столь хрупкого существа…

Сильные мужские руки поставили ее на ноги и она, осторожно приоткрыв глаза, увидела лицо своего спасителя. Орлиный профиль, уверенный взгляд, красивые губы.

Странно, но это лицо показалось ей знакомым, как будто они уже встречались раньше. И не один раз. И чуть ли не в ее комнате. «Бред какой-то – подумала Катя, – это у меня, наверное, от падения…»

Красивые губы шевельнулись:

– Принцесса, вы молчите. Вам не требуется срочная и медицинская?

– Нет, нет…, – стала приходить в себя Катя, – Спасибо вам огромное. Извините, больше не повторится. Я постараюсь…

– Принцесса, вы просто очаровательны. В моих словах нет и намека на вашу неловкость. Вот банальный виновник вашего изумительного полета.

С этими словами молодой человек – обладатель прекрасного роста, телосложения и костюма – наклонился и действительно поднял с зеркального пола банановую кожуру.

Катя протянула руку:

– Давайте я выброшу.

– Момент, – красавчик вытянул из своего кармана кутюровый шелковый платок, завернул в него кожуру и сам положил этот сверток на поднос Кате, – Пожалуйста…

– Благодарю вас, – несколько растерялась от такого политеза Катя, – Странно, этот зал так хорошо убирали…

– Ничего странного, – улыбнулся во весь свой рот незнакомец, – на приемы иногда приходят попастись не только люди, но и свиньи…

– Еще раз спасибо, но мне нужно работать…, – шагнула было она в сторону.

– Не спешите, – чуть придержал ее за локоток красавчик, – Думаю, ваш спаситель имеет право отнять у вас хотя бы пару минут, принцесса.

– Принцесса в фартуке? Вы смеетесь…, – опустила глаза долу Катя.

– Ни чуть… Принцесса всюду и во всем остается принцессой, в фартуке ли там, в пеньюаре или без. Это неважно, если она, конечно, настоящая принцесса…

– Я не настоящая. Я всего лишь официантка клуба “Дипломат”…, – указала на поднос девушка.

– Принцесса – официантка… Замечательно звучит… И как зовут мою принцессу? – по-прежнему тормозил незнакомец как бы рвущуюся Катю.

Она ответила как можно сдержаннее:

– Не знаю, как зовут вашу принцессу. А официантку зовут Катя.

– Замечательно…, – одобрил красавчик, – Катя, Катерина, Катенька, Катюша…

Заметив, что Катя разговаривает с одним из гостей, к ним подрулил метрдотель:

– Какие-нибудь проблемы…

– Никаких проблем, – помахал у него перед носом безмозольными ладонями спаситель, – Я делаю заказ вашей официантке, не беспокойтесь…

– В таком случае извините, что вмешался. Но в любой момент я к вашим услугам…, – метр расшаркался и отвалил.

Его тут же подозвала к себе немолодая и очевидно не первый раз подтянутая женщина.

Но Катя этого уже не видела, она в