Александра Авророва Отстрел непуганых мужчин

Глава 1. Бэби и я

Как ни странно, в эту историю нас втравил не кто-нибудь, а отец Бэби. Бэби — моя закадычная подруга аж с восьмого класса. Мы с нею вместе учились в гуманитарной гимназии, а недавно вместе же закончили третий курс филологического факультета университета. И вообще, мы с ней всегда вместе! Некоторые удивляются, почему мы много лет так здорово ладим и почти не ссоримся, а я думаю, дело в том, что мы очень разные. Вообще-то, Бэби зовут Аней, но никто ее по имени не называет, настолько ее внешность соответствует прозвищу. Бэби небольшого роста, причем не то, чтобы слишком худая, даже скорее гладенькая, однако вся очень миниатюрная, с маленькими ручками и ножками и трогательной детской шейкой. У нее светлые кудряшки и мелкие правильные черты лица, оживленные чуть вздернутым носиком. Короче, куколка, только не Барби, конечно, а… ну, Бэби, и все тут! Оживший пупсик. У большинства мужчин при виде нее челюсть отвисает от восторга, и они тут же идут в атаку, полагая, что обвести вокруг пальца подобное существо под силу любому дураку. И здорово ошибаются! Чем бороться с Бэби, лучше сразу броситься под паровой каток. Она умная, как сто чертей, а характер у нее железобетонный. Или, например, металлокерамический. Маме ставили такие коронки на зубы, безумно дорогие. На вид — хрупкий фарфор, а врачи уверяют, что прочность необыкновенная. Вот подобный характер у моей подруги. Я ею просто восхищаюсь!

Я-то сама слабовольная. Мама говорит, лень раньше меня родилась. Не успела, говорит, ты на свет божий появиться, а лень твоя уже тут как тут, на подоконнике сидит. Хотя я не согласна. Видала я и поленивее. Однако по сравнению с подругой я и вправду пассивная амеба, каковая всю свою жизнь проводит в ближайшей луже и даже размножаться намерена исключительно посредством деления. Для меня лучшее времяпрепровождение — валяние на тахте с интересной книжкой, которую можно в любой момент отложить в сторону, чтобы помечтать. Только эта радость выпадает мне нечасто. Стоит приуютиться — тут же врывается пышущая энергией Бэби и куда-то тащит. Сперва я сопротивляюсь, потом подчиняюсь, а в результате оказываюсь довольна. По крайней мере, скучать с Бэби не приходится никогда, что, согласитесь, немаловажно в нашей обыденной жизни.

Впрочем, я отвлеклась. Я ведь собираюсь рассказывать не о нас, а о том, что с нами произошло этим летом. Похоже на название школьного сочинения, да? «Как я помогала дедушке на сенокосе» или что-нибудь подобное. К сожалению, тема моего нынешнего сочинения гораздо страшнее. Я довольно долго размышляла, можно ли в принципе делать убийство — а в нашем случае даже несколько убийств — поводом для литературного творчества. Размышляла, пока не поняла — выбора у меня нет. Если я не опишу то, что случилось, у меня просто крыша поедет, честное слово! Я же не виновата, что я меня такой характер. Наверное, из-за него я и пошла на филфак. Все, что меня мучит, я с детства привыкла изливать в стихах. Однако сейчас, разумеется, стихи были бы по меньшей мере неуместны. Я ни одного не сочинила с того момента, когда… Ну, я до него еще дойду. Короче, стихов не рождается, а на душе будто скребется кто-то потихоньку. Я наконец-то поняла, откуда взялось стандартное выражение — «кошки на душе скребут». Именно это я и чувствую. А опишу — глядишь, успокоюсь. Главное, не бухать сразу самое ужасное, а начать с начала, будто и не подозреваешь, что ждет дальше. Сперва познакомить вас со всеми, кто оказался втянут в эту страшную историю, подобно тому, как знакомились с ними мы, и лишь постепенно… постепенно…

Итак, в эту поездку нас втравил Бэбин папа. Стоял июнь, вовсю шла сессия, и мы сразу после экзамена по лингвистике отправились к Бэби домой перекусить, поскольку она живет ближе. Моя подруга, как всегда, получила пятерку, я же впервые в жизни схлопотала трояк. Вообще-то учусь я хорошо, но данный случай был особый, и давно знающая меня собеседница моментально все сообразила.

— Ты все-таки вчера туда ходила, — не спросила, а сообщила она по дороге.

— Да, — вздохнула я.

Дело в том, что накануне в концертном зале выступал Олег Погудин. Он поет романсы, и у меня от звуков его голоса просто душа уносится на небеса. Даже когда слушаю кассеты или диски, а тем более живьем. И вовсе это не значит, что я в него влюблена, тут Бэби ошибается. Она упорно пытается меня убедить, что неразумно тратить свои чувства на человека, с которым тебе никогда в жизни и словом не придется перемолвиться. А я, между прочим, как раз перемолвилась. Я подарила ему цветы и сказала: «Спасибо», а он мне ответил: «Это вам спасибо». Настоящий диалог! И вообще, если я уплываю от его пения, так это еще не значит, что я бегаю за ним и мечтаю оторвать на память кусок его фрака. Я восторгаюсь искусством Олега, а не им самим. Подруга же моя утверждает, что логичнее с моей стороны было бы за ним бегать. Мол, нет ничего глупее романтической привязанности к знаменитости, но уж коли угораздило, так следует любой ценой добиться внимания и выделиться из общей массы. А если мне и без того хорошо? Главное, не пропустить ни одного концерта. Даже когда концерт накануне экзамена. Даже когда экзамен — лингвистика.

Однако Бэби со мной не согласилась. Разумеется, она права и лингвистика — редкостное занудство и вбивается в голову с трудом, а вылетает оттуда моментально. Только при выборе между занудством и Олегом Погудиным я долго колебаться не стану. Спорить с подругой я тоже не стану. Нет у меня такой энергии, чтобы с нею спорить. Я подтвердила, что терять на развлечения последние часы, которые можно истратить на подготовку, нормальный человек не будет, а сама побежала потихоньку и купила с рук билет. Удовольствие получила непередаваемое, зато научные знания, приобретенные за последние дни, обиделись и куда-то делись. А может, причина в том, что мне было на них не сосредоточиться. Я ведь учила, и долго учила, но наутро у меня перед глазами стояло лицо Олега, а в ушах звучал его голос. То, о чем допытывался экзаменатор, казалось неважным и неинтересным. В результате — тройка и большие проблемы со стипендией на следующий семестр. За удовольствие, как известно, надо платить.

— Ты ведь обещала, что не пойдешь, — строго заметила Бэби. — Как маленькая, честное слово.

— Я не обещала, — возразила я. — Я сказала, что нормальный человек не пойдет, но не гарантировала, что я нормальный.

Моя подруга задумалась. Что мне в ней нравится, так это справедливость.

— Да, пожалуй. Я, конечно, сама виновата — надо было лучше за тобой следить. Если тебе не дадут стипендию, я отправлюсь по инстанциям и попытаюсь что-нибудь сделать. Не переживай!

Представляете — и больше никаких упреков! Что называется, проехали. Она никогда не пилит, если не видит в этом смысла.

Глава 2. Заповедник непуганых мужчин

А дома нас огорошил ее папа.

— Девочки, — радостно улыбаясь, заявил он, — у меня есть возможность достать вам путевки в пансионат под Адлером.

— Зачем? — искренне удивилась я. — Мы можем опять поехать к моей тете. Она очень зовет.

У меня тетя живет в Ялте, и мы с Бэби отдыхаем там почти каждое лето.

Василий Григорьевич пожал плечами:

— И не надоело вам вечно в одном и том же месте? К тому же на Украину нынче безумно дорогие билеты.

— Зато проживание бесплатное, — парировала его практичная дочь. — Папа, ты что-то темнишь. Что значит — «достать путевки в пансионат»? Плати деньги да покупай. Вон, газеты ломятся от всякой рекламы. Или это нечто особенное?

— Ну, — смутился Василий Григорьевич, — можно выразиться и так.

— Дача Сталина, — не выдержав, хихикнула я.

У меня язык без костей, но знакомые давно привыкли и не обижаются.

— Так что за пансионат? — мою подругу нельзя было сбить в сторону от намеченного пути.

— Целевой пансионат министерства судостроения.

— А что, — опешила я, — там так уж хорошо? Почему именно туда?

— Ну… ну, я решил, что вам там понравится. Для разнообразия. Там такие симпатичные домики среди деревьев, и пляж рядом. Опять же, столовая имеется.

— И удобства во дворе, — продолжила Бэби. — Я прекрасно представляю подобные богадельни. У тебя должна быть какая-то причина нас туда запихивать. Пока не объяснишь, вопрос обсуждать не буду. И, пожалуйста, говори правду.

— Ну…

Мне лично просто жаль стало Василия Григорьевича. Это нелегко — иметь такую дочь. Я сказала:

— Мне тоже интересно. Какой-то сюрприз, да?

— Ну… в некотором роде. Вы на меня не обидитесь, девчонки, а?

Мы дружно заверили, что нет, и он продолжил:

— Понимаете, меня кое-что в вашей жизни беспокоит. Вам ведь уже… ага, почти двадцать, да?

— Да, — изумилась мы. — А что?

Мы обе родились в августе, причем я ровно на день позже.

— Ну, вот. И когда ж вы начнете гулять с мальчиками, дорогие мои, а? Вы не находите, что пора?

Я пожала плечами:

— Мы же все-таки не кошки. У нас периодов нет. Когда влюбимся, тогда и будем гулять.

— Ну, за тебя, Оля, я более-менее спокоен. Надеюсь, с возрастом ты начнешь относиться к жизни более реалистически, и все у тебя будет в порядке. А вот что касается этого монстра, — он бросил ласковый взгляд на Бэби, — сомневаюсь, что без серьезной поддержки извне она когда-нибудь сумеет влюбиться. Для этого надо потерять голову, а чтобы ей потерять голову, нужен орешек покрепче, чем ваши факультетские инвалиды.

Василий Григорьевич считает, что парень, не отслуживший армию, обязательно инвалид. Впрочем, в отношении студентов филфака он частично прав. Мальчишек у нас в группе всего трое, и ни один из них желания потерять голову не вызывает.

Моя подруга засмеялась так, что прыснула чаем, и уточнила:

— Так ты что, гулять нас посылаешь? Ага, министерство судостроения. Там действительно должно быть полно мужиков. Я где-то читала, почти девяносто процентов. Думаешь, они скопом рванут в пансионат?

— Надеюсь, — тоже засмеялся ее отец. — Надеюсь, что там окажутся нормальные мужики. Откровенно говоря, когда я смотрю на ваших завитых и разодетых юнцов с филфака, я вас прекрасно понимаю. Ну, не из чего вам выбирать! А в министерстве судостроения должны быть нормальные, и их там…

— Целый заповедник, — продолжила я. — Дремучих, непуганых, завернутых в дерюгу и с нечесаными волосами. То есть вы нас зовете не в пансионат, а в заповедник непуганых мужчин, да? Интересно, а отстрел там разрешен? Сколько штук разрешается прикончить за сезон и где получать лицензию?

Боже мой, если б я знала, как часто буду вспоминать потом эти слова, я б прикусила себе язык. Но я болтала и болтала, и ничего не ведала о будущем. У меня после стресса всегда повышенная болтливость, а тройка за экзамен — это именно стресс.

Спустя полчаса, когда Василий Григорьевич удалился, ангел господень с огненным мечом, чудом преобразившийся в нежную с виду блондинку, уставился на меня горящими глазами и грозно вопросил:

— Ну, Оля, и что ты решила?

Я робко заметила:

— Разве не спокойнее будет опять поехать отдыхать к тете? Крым всегда считался благодатным краем. Туда даже чахоточных посылали.

— Во-первых, — парировала моя логичная подруга, — не больно-то им это помогало. Возьми, к примеру, Чехова — так и умер в своей унылой Ялте. Во-вторых, чахоткой мы не страдаем. В-третьих, мы уже сто лет проводим июль у твоей тети и наверняка сидим у нее в печенках. А в-четвертых, кто говорит о спокойствии?

— Я говорю, — вздохнула я.

— Вот и получишь его на этой турбазе, — моментально сменила тактику Бэби. — Это тебе не центр большого города, как в твоей Ялте. Это тихое место на берегу моря, прямо посереди дикой природы. В заповеднике, можно сказать. А на стада непуганых мужчин можешь не обращать внимания — пусть себе бродят. Будешь любоваться пейзажем и мечтать о… в общем, мечтать. Это тебе понравится.

Она явно сперва хотела добавить, о ком мечтать, но благородно сдержалась. Ее благородство меня добило. Другая б на ее месте именно сегодня не упустила случая съязвить, продемонстрировав мою умственную неполноценность, а она наоборот. В пансионат же ей, похоже, здорово хочется, и для себя она все уже решила. Так стоит ли мне рыпаться, ставя нас обеих в трудное положение? Ну, не съедят же меня дикие мужчины,