Александра Авророва Умом мужчину не понять (Чужой бизнес)

Света сидела на диване, поджав ноги, и перебирала рекламные проспекты, которыми бомбардируют участковых врачей фармакологические фирмы. Если доверять печатному слову, получается, несчастные пациенты должны с утра до вечера уминать лекарства, время от времени чередуя их с пищевыми добавками. Она же подозревала, подобного издевательства не выдержит даже здоровый организм, чего уж говорить о больном! В то же время трудно представить, что среди такой массы новых препаратов нет действительно полезных, вот Света и рылась в навозной куче со слабой надеждой обнаружить жемчужину.

Машка и Ванька мирно играли на ковре, время от времени задавая маме интригующие вопросы.

— Мама, а индейцы только на лицо красные или на тело тоже? Мама, а когда они ходят в перьях на голове, почему перья не сваливаются? Они их клеем приклеивают, да? Мама, а кто их завоевал — американцы? А Организация Объединенных Наций, она протестовала или нет?

Исходя из этого, Свете легко было догадаться, во что играют развитые отпрыски. Инициатор, разумеется, Машка. Немудрено — ей одиннадцать, а Ваньке всего шесть. Пока что он у нее под каблуком.

Мишка открыл дверь своим ключом, что само по себе уже было дурным знаком. Обычно он трезвонит, требуя к себе положенного внимания, а тут тихо вошел в квартиру и, даже не разуваясь, предстал передо женой немым укором.

Света поспешно поднялась, отложив проспекты. В душе теплилась надежда, что ссоры удастся избежать.

— Да уж сиди, — раздраженно заметил Мишка. — Если эта чушь для тебя важнее, чем возвращение с работы усталого мужа, то демонстраций мне не нужно. Что есть, то есть.

От него немного пахло спиртным. Не сильно, но ощутимо. Почему-то в Мишкиной фирме вечно находили повод для застолий.

— Есть хочешь? — спросила Света, прекрасно зная ответ. Раз выпил, то и поел. Просто хотелось продемонстрировать заботу, дабы умилостивить недовольного повелителя. Что угодно, только не ссориться! Она слишком для этого устала.

— Нет, не хочу — уже поел. Я ведь не мог рассчитывать, что ты меня накормишь. У тебя есть более важные дела. Только вот объясни, — разгорячась, продолжил он, — объясни, зачем тебе это надо? Ладно, остальные, они зарабатывают себе на хлеб, но ты ведь просто маешься дурью!

Света указала глазами на детей. Поскольку конфликта не избежать, не хотелось продолжать разговор при них. Мишка не обратил на ее пассы ни малейшего внимания, зато Машка деловито скомандовала:

— Ванька, идем в детскую. Мама с папой будут ругаться, а мама думает, при нас это непедагогично.

Красивое длинное слово «непедагогично» она произнесла четко и с удовольствием, почти по слогам. Света, не выдержав, рассмеялась, однако муж ее не поддержал. Он и впрямь настроился ругаться, а неуместный смех лишь подлил масла в огонь.

— Светлана, ты никогда не воспринимаешь мои слова всерьез, а зря!

Слава богу, деликатная Машка плотно прикрыла за собой дверь.

— Мишка, чем ты недоволен?

— А то ты не понимаешь? Я вкалываю день и ночь вовсе не для того, чтобы моя жена трубила рядовым участковым врачом в заштатной поликлинике, да еще таскала работу домой. У других жены как жены: сходит в фитнес-клуб или еще в какое место оттянуться и ждет мужа, отдохнувшая и красивая. А ты… посмотри на себя в зеркало и вспомни, как выглядят Сережкина Анечка или Лешкина Полина! Я уж не говорю про Лану…

— Мишка, — улыбнулась Света, — ты забываешь, что твои сослуживцы женаты по второму разу, а ты все никак не удосужишься развестись. Для своих тридцати пяти я выгляжу нормально, а с юными девицами меня не сравняет никакой фитнес-клуб.

Вообще-то ее до сих пор иногда окликали «девочка» — разумеется, со спины. Дело в комплекции. Света от природы была худенькая и невысокая, и вопрос диеты для нее не стоял — ела, сколько влезет, и не толстела. Конечно, по лицу легко было догадаться, что ей давно не четырнадцать, однако трагедии в том она не видела. Что касается упомянутых супружеских пар… Сергею Ивановичу Лагунову под пятьдесят, он обладатель старательно прикрываемой плеши и не менее старательно драпируемого брюшка. И еще, разумеется — двадцатилетней Анечки, у которой в жизни одна-единственная, зато постоянная забота — не прибавить в весе. Анечка обожает мучное и сладкое, к тому же удивительно флегматична, поэтому ее вес и впрямь имеет тенденцию к увеличению. У Полины проблем поболе. Свету всегда удивляло, откуда у благополучной молоденькой девочки подобная раздражительность. Полина вечно всем недовольна, и спокойно общаться с нею в силах лишь феноменально покладистая Анечка. Даже Алеша Дмитриев, по страстной любви женившийся на этом чуде природы, предпочитает проводить вечера на работе, а не дома. Алеше лет тридцать пять, он высокий, тощий и крайне задерганный. Задерганность, впрочем, усилилась последний год и, по тщательно скрываемому мнению Светы, является результатом нового брака.

Последней в пример была поставлена Лана, и тут Светино сердце дрогнуло. Что за фантастическое имя — Лана Горностаева? Будь девушка фотомоделью — а при подобной внешности запросто, — Света была б убеждена, что у нее красивый звучный псевдоним. Но Лана менеджер, псевдонима ей не положено, так что приходится смириться, что ей так повезло от рождения. К тому же Мишка собственными глазами видел паспорт. Вот Света, например, была Николаева, а стала Кузнецова. Услышишь и забудешь. Но Лана Горностаева — это сочетание врезается в память надолго. К сожалению, вместе с личностью, которой оно принадлежит.

Света подумала «к сожалению» не потому, что Лана казалась ей чем-то плоха. Наоборот. Красотке двадцать семь, она закончила экономический факультет, умна, воспитана и, по Мишкиным словам, превосходный работник. Короче, и рада бы придраться, да не к чему. Просто… какой-нибудь женщине, возможно, было бы в радость, что у ее супруга менеджер с фигурой Моники Белуччи, но Света к этаким мазохисткам не относилась. Она бы несомненно предпочла косоглазую кривобокую пенсионерку. Однако, разумеется, никому своих претензий не высказывала. Лана ведь не виновата, что на нее каждый оглянется. Хотелось надеяться, Мишка не считает, что с помощью фитнес-клуба его жена тоже превратится в фотомодель? Во-первых, где взять лишние пятнадцать сантиметров роста (у Ланы метр семьдесят пять), а во-вторых, Света никогда не тянула на красавицу, Мишка понимал это даже в самый разгар их романа. «Просто у нас с ним сейчас очередная попытка передела территории, — в очередной раз объяснила себе Света. — Мишка пытается сдвинуть вперед свои оградительные барьеры, попутно сметя мои, а я отчаянно защищаюсь».

В нормальной ситуации эти битвы должны были происходить в первые месяцы после брака, во время естественной притирки супругов друг ко другу, а не спустя пятнадцать лет. Только ситуация была ненормальна — как, впрочем, и многое в стране, где довелось родиться и жить. Света с Мишкой поженились рано — ей было двадцать, и она училась в медицинском, а ему двадцать три, он только что закончил Политехнический институт. Работал программистом, получал прилично, но, когда Света отсидела положенное с Машкой и пошла работать, ее зарплата отнюдь не казалась лишней. Вот и сложилась в семье определенная расстановка сил. Главный, разумеется, муж, однако и жена — полноценный человек.

Иногда Света размышляла, рада ли, что Мишка раскрутился. Четыре года назад он на паях с приятелем и бывшим одноклассником Витькой Козыревым завел собственную фирму, занимающуюся торговлей через интернет. Сперва дела шли не очень, зато теперь фирма процветает. Мишка, что называется, переместился в иную социальную категорию, естественным образом утянув туда и жену. «Проблема в том, что он с легкостью приспособился к перемене среды, а я не сумела», — в минуты самоуничижения констатировала новоявленная представительница среднего класса. Недавно Мишка ходил на встречу однокурсников и вернулся в большом раздражении. Он стал им чужим, а они ему. Разный круг интересов, разные привычки. Света сама иногда с трудом узнавала мужчину, с которым прожила много лет, зато встречалась с девчонками, словно рассталась вчера. Они обсуждали общие медицинские заморочки и хохотали, словно сумасшедшие. А вот с Анечкой и особенно с Полиной Света чувствовала себя неловко. Нет, они вовсе не демонстрировали открыто свое презрение, все-таки ее муж — шеф их мужей, однако это презрение сквозило в каждом косом взгляде на ее костюм и в каждом ответе на ее реплику. Имея благодаря Мишке кучу денег, психологически она осталась среди бюджетников и ничего не могла с собой поделать.

Света не успела довести мысль до конца, как ее умудрился высказать Мишка. Подобные чудеса телепатии были у них нередки.

— Я ведь не мешаю тебе дружить с твоими нищими подругами. Я понимаю, Полина и Анечка — пустоголовые дуры, с ними взвоешь от тоски через пару дней. Но работать-то зачем? Я что, не могу тебя обеспечить? Перед мужиками стыдно, понимаешь?

— А мне стыдно перед коллегами, — неожиданно вырвалось у Светы.

— Как это? — удивился Мишка.

— Понимаешь, они на эти деньги живут, а я… я бы с удовольствием отдавала кому-нибудь эту дурацкую зарплату, но не знаю, как это сделать, чтобы никого не обидеть. Кстати, я не признаюсь на работе, кто ты у меня и какую сумму выдаешь нам на месяц. Вру, что ты программист в иностранной фирме.

— Ты что, меня стыдишься?

— Нет, разумеется. Просто не хочу лишних проблем. Мне и без того завидуют.

— Нищие неудачники всегда завидуют тем, кто чего-то достиг.

— Нет, они по-хорошему завидуют. Муж высокооплачиваемый программист — это еще тот уровень, когда можно завидовать по-хорошему. По-твоему, Мишка, в неудачах человек всегда виноват сам?

— Несомненно. Особенно мужик. Сейчас такое время, что каждый может всего достичь.

— Мишка, — засмеялась Света, — если бы каждый мог стать начальником, вам, начальникам, было бы некем руководить. Тебе это не приходило в голову? При любом режиме на начальника должно приходиться несколько рядовых граждан — по твоим меркам, неудачников.

— Мои подчиненные куда богаче твоего начальства, — ехидно сообщил Мишка. — А ты — плохая мать. У тебя дети брошены. Если я оплачиваю домработницу и гувернантку, это еще не значит, что дети должны забыть, как выглядит родная мамочка.

— А папочка? — парировала она, постепенно распаляясь. — Тебя они видят куда реже.

— Потому что я зарабатываю им на хлеб с маслом и икрой, а ты работаешь только для того, чтобы выставить меня идиотом.

Света попыталась взять себя в руки. Она хорошо знала собственные слабости. Сто раз после ссор с мужем давала себе слово впредь смотреть на происходящее с юмором и не кипятиться, но не получалось. Раньше они с Мишкой никогда не ругались, она даже не представляла подобного, а теперь… страшно было вспоминать некоторые в горячке произнесенные фразы. Потом Света расстраивалась и каялась, но сдержаться не могла. Вспылив, она начисто теряла способность к самоконтролю.

— Мишка, — примирительно спросила она, — зачем начинать все по новой? Говорено переговорено. Я врач. Я должна лечить людей. Это… это мое… ну…

— Призвание, — услужливо подсказал Мишка. — Только ты забываешь, что строй давно переменился. Теперь в моде не призвание, а бизнес, а бесплатная работа на фиг никому не нужна.

— Ты бы действительно хотел, чтобы я получала за работу большие деньги? — искренне и пока еще весело изумилась Света. — Ты уверен? Мне брать с каждого пациента магарыч?

Мишка на секунду замолк, затем честно констатировал:

— Нет уж! Если б ты получала большие деньги, мне бы это еще меньше понравилось. Мне просто жалко тебя, Светка. Вкалываешь, как лошадь. Непонятно, откуда силы берутся… ветром ведь унесет, а? Просто пушинка…

Он поднял Свету на руки и стал целовать. Честно говоря, этим и завершались обычно их споры. Мишке, который был на сорок сантиметров выше жены и почти вдвое тяжелее, было несложно носить ее на руках. Света подозревала, именно подобный контраст и привлек их когда-то друг ко другу, да что там, привлекает до сих пор. Правда, за последние годы ее процветающий супруг слишком раздобрел, приобретя вальяжность и даже мордатость, неуловимо отличающие наших н