Александра Авророва Весеннее сумасшествие (Непокорные куклы)

Я снова постучала в дверь и прислушалась. Быть может, через пару секунд босые ноги зашлепают по полу, донесется сонное: «Кто там?» и, привычно не дождавшись ответа, Светка высунет в коридор свою веснушчатую физиономию? Но нет. Гробовая тишина.

Впрочем, на что я надеялась? Если бы Светка попросту завалилась спать, зачем ей запираться на молоток? Ей бы подобное даже в голову не пришло, она не Нелька. Понимаю, «запираться на молоток» звучит интригующе, однако это святая правда. Дело в том, что я учусь в Петербургской Академии Художеств и живу в общежитии. Нас в комнате трое — я, Светка и Нелька. Мы неплохо ладим, хотя по характеру и привычкам совершенно разные. Прежде всего, девчонки намного меня старше. Мне через десять дней исполнится восемнадцать, Светке сейчас двадцать четыре, а Нельке двадцать пять. К тому же обе они давно самостоятельные, а я все никак не привыкну обходиться без мамы с папой. Звоню им постоянно и письма пишу дважды в неделю. Если б не мое помешательство на рисовании, никуда бы из дому не уехала, даже в Петербург!

Хотя, признаюсь, город этот поразил меня с первого взгляда и не перестает поражать ежедневно и ежечасно. Он так красив, что иной раз не веришь в его реальность. Когда я приехала сюда на экскурсию, это было после десятого класса, я была, словно в бреду. Вот тогда и поняла: не Архангельск, не Москва — Петербург или ничего! Да еще представьте себе дивное здание с колоннами, где размещается Академия Художеств, древних сфинксов напротив и легендарную Неву…

Мама переживала: «Ну, зачем тебе отправляться так далеко, Архангельск в двух шагах, будем часто видеться». Папа ее утешал: «Все равно она не поступит. Неужели ты думаешь, что после кружка рисования в Каргопольской средней школе можно взять да поступить в такое престижное учебное заведение? Тут таланта недостаточно. Люди годами готовятся у опытных педагогов». Вроде бы я ему верила. Кому знать, если не папе? Он закончил Московский Университет и работает директором школы. Не той, в которой я училась, а другой. Он считает, нельзя детям учиться там, где преподают родители. Полагаю, он прав. Хотя в чем-то обидно, поскольку он очень хороший директор и его школа считается куда лучше моей.

Короче, папа думал, я не поступлю, а я почему-то была убеждена в обратном. Если Бог дал мне такое желание рисовать, не желание даже, а страсть, значит, хотел, чтобы мой дар послужил людям, правда? А для этого я должна получить образование. Сейчас, обнаружив, сколько в моей технике недостатков, удивляюсь собственной самоуверенности. Еще больше удивляюсь тому, что меня все-таки приняли. Просто чудо какое-то!

Но я отвлеклась. Я начала с того, что Светка и Нелька куда взрослее меня, хоть мы все учимся на первом курсе. Они обе поступили не сразу. Я очень уважаю их настойчивость. Светка еще ладно, она из Всеволожска, это в нескольких часах езды от Петербурга, зато Нелька, та очень издалека, аж из Уфы. Обе приехали после школы учиться в Академии Художеств, провалили экзамены, но не вернулись обратно, а остались в Питере. Работали, а в свободное время занимались живописью. Познакомились больше года назад через общего педагога, подружились. Правду говорят, противоположности сходятся. Светка, она очень энергичная, легкомысленная и рыжая, Нелька же тихая, рассудительная и неброская. Вот такие у меня соседки.

И, наконец, о том, почему я стою под дверью собственной комнаты, не имея возможности проникнуть внутрь. У Светки весьма своеобразный взгляд на мужчин и их место в человеческом сообществе. Судя по всему, она относится к ним так, как некоторые мужчины относятся к женщинам. То есть главным, если не единственным достоинством считает внешнюю привлекательность, а главной, если не единственной целью общения — секс. Хорошо помню, как пару лет назад одноклассница свистящим шепотом поведала мне на ухо: «Теперь я знаю, что всем парням нужно от девчонок только одно». Меня это тогда ужасно насмешило, а она обиделась. Так вот, Светке нужно от мужчин только одно. И, как вы догадываетесь, она регулярно это получает. Она весьма симпатичная, и ее в группе называют «рыжая бестия».

Когда мы только стали жить вместе, в сентябре, я как-то раз, вернувшись с занятий, постучала в дверь нашей комнаты и, не услышав ответа, отперла замок. Сцена, представшая перед глазами, повергла меня в панику. Конечно, я не ортодоксальная христианка и полагаю, что при определенных условиях люди имеют право плодиться и размножаться, не будучи обвенчаны. Всякое случается, а Богу важнее внутренняя суть, чем внешняя обрядовость. Тем не менее я считаю себя верующей, поэтому увиденное особенно меня отвратило. В такие моменты понимаешь, откуда взялось мнение, будто человек произошел от обезьяны. Это действительно выглядело, словно случка животных.

Разумеется, я тут же вышла и отправилась к Наташе, где просидела до тех пор, пока Светка сама меня там не нашла. Наташа тоже учится в нашей группе, и я жалею, что мне не выпало счастья жить в одной комнате с ней. Она у нас самая старшая, ей почти тридцать, и чем-то она похожа на мою маму. Такая же добрая, спокойная и пышнотелая. Надеюсь, Наташа скоро встретит хорошего человека — не такого, как наш местный ловелас Виталий, с которым у нее был в декабре роман, а порядочного, желающего создать семью и иметь детей. Наташа прямо-таки создана для этого. Она всегда утешит и поможет. Так случилось и в тот раз. Наташа, ни о чем не расспрашивая, напоила меня чаем, а через часок появилась Светка.

— Идем, — заявила она. — Плацдарм свободен.

Дома она с неожиданным смущением произнесла:

— Извини, Машка. Я забыла, что ты у нас девочка. Смешной, наверное, город Каргополь?

— Мне он нравится, — вступилась за родину я и, подумав, предложила на будущее выход из положения: — Я когда стучу, ты отвечай: «Нельзя», и я не стану заходить. Ладно?

— Можно подумать, я в интимные моменты способна на подобные подвиги, — вздохнула Светка. — Вот попробуешь сама, поймешь.

— Тогда… тогда… вот Нелька, она ведь вечно запирается на молоток, правильно? Вот и ты запирайся. Я пойму, что, раз не открывают, значит, там интимный момент, и пойду к Наташе.

— Нелька трусиха, — кивнула Светка. — Когда она жила в своей первой общаге, где сплошная лимита, к ней как-то по ошибке ввалились пьяные парни, и она еле от них вырвалась. Знаешь, в общагах замки такие, что часто можно открыть чужим ключом. Вот с тех пор у нее привычка, когда сидит одна, всовывать в ручку двери молоток. А я считаю, это глупость. Все равно чему быть, того не миновать.

— Но я же не прошу, чтобы ты всегда так запиралась. Только если собираешься… предполагаешь… ну, то есть…

И тут я впервые обнаружила, какой Светка хороший человек. Она посмотрела на меня с удивлением и сказала:

— Я запрусь, а тебе, значит, будет не попасть в собственную комнату? Ты-то в чем виновата? Ладно, договоримся так. Я постараюсь трахаться где-нибудь на стороне. В конце концов, мужик здесь тоже лицо заинтересованное, вот пускай и ищет место. А в крайнем случае… ну, мало ли… тогда действительно запрусь на молоток. Лады?

Я радостно кивнула. Мне действительно не улыбалось часто заявляться к Наташе. Не из-за нее, нет, а из-за ее соседок. Алена и Марго почему-то сразу меня невзлюбили.

Эта история произошла в сентябре, а сейчас март. За полгода крайний случай, который упоминала Светка, грянул всего один раз. Теперь, выходит, второй, но теперь я сама виновата. Я собиралась в филармонию на концерт, а его отменили. Нелька тоже куда-то там отправилась, поэтому Светка твердо знала, что никто ей не помешает.

Я прошла по коридору до комнаты Наташи, постояла немного и повернула обратно. У меня сегодня и без того как-то смутно на душе, а если еще девчонки начнут дразниться, наверняка выйду из себя. Они, разумеется, только этого и добиваются, но я стараюсь пореже доставлять им подобное удовольствие.

Наверное, слово «дразниться» звучит по-детски, только оно отражает реальную действительность. До встречи с Аленой и Марго я и представить себе не могла, что взрослый человек способен нарочно обижать другого взрослого человека, не сделавшего ему ничего плохого. Мне казалось, такие развлечения перестают пользоваться популярностью еще в начальной школе. Тем не менее, Наташины соседки, весьма, кстати, интеллектуальные особы, при виде меня ведут себя довольно странно.

В результате я предпочла взгромоздиться на подоконник в коридоре и подождать окончания интимного момента там, коротая время за изучением английского языка. Однако если вы успели зауважать меня как трудолюбивое существо, каждую минуту использующее для занятий, советую тут же разуважать обратно. Мой способ овладевать английским весьма специфичен.

Прежде всего о том, зачем мне вообще это надо. В школе у нас был немецкий, да и в нем я не слишком преуспела. То есть пятерку имела, конечно, но ни одного немца в жизни не встречала и о произношении имею представление весьма смутное. По крайней мере, наша немка в Академии, слыша мою речь, с трудом подавляет улыбку.

Сперва я особо не переживала. В конце концов, я приехала учиться рисовать, чему учат здесь превосходно, а остальные предметы идут в нагрузку. Однако вскоре обнаружилось, что иностранный язык в Петербурге — совсем не то, что в Каргополе. У нас это нелепый способ произносить непонятно то, что можно произнести понятно (то есть по-русски), а в Питере — средство общения с теми, кто русского не знает. Когда преподаватель подводит к тебе в мастерской или на выставке человека, начинающего что-то быстро и непонятно лопотать, чувствуешь себя дура дурой. Нет, иной раз мне кто-нибудь по доброте душевной переведет пару фраз — мол, гость хвалит твою работу за удачную композицию или колористику, — но я-то догадываюсь, что до меня донесли лишь комплиментарную часть, критику же деликатно утаили. Да и вообще, хочется продолжить диалог, а не стоять, невежливо пялясь и хлопая глазами.

Короче, до меня быстро дошло, что не мешало бы хоть немного знать английский. На нем, судя по всему, говорят все иностранцы — и немцы, и шведы, и финны. Счастливые Нелька или Алена — болтают на этом языке без малейшей запинки. Хотя при чем тут счастье? Они умные и трудолюбивые, вот и выучились. А я глупая и ленивая. Что мне интересно, тем готова заниматься с утра до ночи, но заставить себя тратить время на неинтересное — большая проблема. Включишь обучающую кассету, вроде старательно слушаешь, а через десять минут ловишь себя на том, что размышляешь о посторонних вещах. Плохо у меня с силой воли!

Тогда один парень из нашей группы, Сашка, дал мне замечательный совет. Он порекомендовал изучать язык следующим образом. Выбрать какую-нибудь книгу, которую я хорошо знаю в русском переводе, и читать ее в оригинале, то есть на английском. Еще удобнее положить рядом оба варианта и сравнивать. Получается, что не зубришь бессмысленный набор слов, а сразу воспринимаешь связный текст. Вот я и купила роман, который помню фактически наизусть. Стоит уцепиться взглядом за знакомую фразу, и она вытягивает из памяти абзац за абзацем. Правда, не уверена, что это совершенствует мой английский. Вот сижу сейчас на подоконнике, смотрю на нелепые латинские буквы, а голос в душе звучит по-русски.

— Я вижу, что эти рисунки сделаны одной и той же рукой. Это ваша рука?

— Да.

— А когда вы это успели? Ведь тут понадобилось немало времени и кое-какие мысли.

— Я сделала их во время двух последних каникул в Ловуде. У меня тогда не было других занятий.

— Откуда вы взяли эти сюжеты?

— Я сама их придумала.

«Неужели ты до сих пор воспринимаешь это всерьез? — спросила меня как-то мама. — Таких людей не бывает и никогда не было, Машка».

Я не стала спорить. Только если таких людей, как мистер Рочестер, не бывает, значит, я никогда не выйду замуж. Впрочем, даже если такие люди бывают — в чем я глубоко убеждена, — замужество мне все равно не светит. С чего бы мистеру Рочестеру меня полюбить? Хоть я и рисую, подобно Джен Эйр, на этом сходство между нами заканчивается.

Одно радует: она нехороша собой, а его это не отвратило. Правильно, настоящий мужчина должен ценить в же