фон Лоренц Александра
Клятва амазонки



Корабль работорговцев

Восточное побережье Крыма, 967 год, начало лета.


Во второй половине дня поднялся сильный ветер, и море разбушевалось. Корабли то спускались в глубокие промежутки между сизыми волнами, то вновь взбегали на крутые валы, увенчанные белыми гребнями. Когда пенистая волна пыталась накрыть легкие суденышки с носа, то казалось, что вот-вот море поглотит их совсем, но крутобокий драккар упрямо взбегал на самый гребень волны и обрывался в ложбину между ними. За ним, как верный друг, покорно следовал грузовой кнорр, вздымая к небу белые брызги. С левой стороны уже виднелась острая скала, называемая норманнами Носом Хель — там, подле скалы на берегу, северяне-торговцы обычно устраивались стоянки, возвращаясь из Византии. Вскоре драккар вместе с кнорром подошли к берегу. Когда путешественники вошли в залив, все с облегчением вздохнули.

Корабли при¬стали к берегу, шагах в четырехстах от устья реки, которую викинги называли «Оленьей». Мореходы решили провести ночь на суше, отдохнуть день-два, половить рыбы. Все выбрались из кораблей на пляж. Морской переход из Константинополя был окончен.

Торкель Быстрый Меч, высокий рыжеватый норманн, первым соскочил на крупную гальку, кото-рой был выстлан берег реки, и подхватил веревку, брошенную с носа драккара. Его примеру последова-ли десятки других викингов, и пляж оживился от их дружных криков. Скоро корабли были наполовину вытащены из воды, а повыше, в ша¬гах ста от них, уже горело три больших костра.

— Приятно ступить на земную твердь после постоянной качки, — с чувством сказал вождь нор¬маннов, молодой хевдинг Ингмар Девственник, разминая суставы. По дорогому одежде и гордой осанке этого высокого светловолосого человека можно было без труда до¬гадаться, что он из знатной семьи.

— Меня до сих пор качает, — согласился его ровесник Исгерд Золотоволосый, сводный брат Тор¬келя, такой же рослый и крепкий, даже немного по¬выше брата. Длинные золотые волосы Исгерда возле ушей были заплетены в косички, как это принято у скандинавов. Но все равно порывы ветра играли этими косичками, прямо у синих глаз норвежца, не давая ему возможности осмотреться вокруг.

— Гуннар, зачем ты тащишь всю поклажу на берег? — закричал Исгерд здоровенному мужчине свирепого вида, взгромоздившему себе на спину узел, в котором могли поместиться четыре человека, и ша-гавшему по воде, вздымая кучи брызг.

— Так ведь…. А вдруг драккар смоет во время прилива? — удивился викинг.

— Мы тебя положим в него на ночь, вместе с твоей секирой — викинга звали Гуннар Большая Се¬кира — и корабль, не то, что прилив — наводнение не смоет! — заорал Ингмар, и все дружинники пока¬тились с хохоту.

Так, в хлопотах и прошла вторая половина дня. Когда начало смеркаться, в воздухе разлился се¬ровато-синий свет тумана. Он казался неподвижным и сонным, трава и кусты стали мокрые. В конце кон цов, путешественники угомонились, и все расселись возле костров. Они пылали ярким пламенем, освещая крас¬ными всполохами черную скалу Нос Хель. Искры, точно фейерверк, вздымались кверху, рассыпались дождем и медленно гасли в воздухе. Наконец совсем стемнело, зажглись яркие звезды, из-за гор стала по¬дниматься неяркая луна. Ее еще не было видно, но бледный свет уже распространился по всему небу. Один из норвежцев, Олаф Молчун, запел тихую песню. Он пел что-то невеселое, вспоминая родную, но такую далекую Норвегию. И хотя его песня была грустной, в ней было нечто такое, что затрагивало и волновало душу. Некоторые викинги стали подтяги¬вать певцу. Видимо, все соскучились по милому дому, по семье, по близким людям. Исгерд присел на камень и с удовольствием слушал друзей. Побратим Ингмар подошел и присел рядом. Но вскоре все разо¬шлись по своим палаткам. В этот вечер усталые ви¬кинги улеглись спать рано. Нужно было отдохнуть и за прошедшее, и на будущее.

За ночь море немного успокоилось, ветер стих, и туман начал рассеиваться. Небо из черного стало синим, а затем — серым, неприятным. Стоянка варягов ожила — заговорили люди, завере¬щала в стороне какая-то птица, ниже по оврагу ей стала вторить другая. С каждой минутой становилось все светлее, и светлее. Наконец, туман рассеялся полностью, проглянуло синее небо, и яркие лучи солнца проре¬зали мглу и осветили песчаный берег. Стоянка вы¬глядела теперь по-другому. На месте яркого костра лежала груда золы; огня почти не было видно.

Оленья река близ устья разбивалась на че¬тыре рукава, один из них пролегал рядом с лагерем северян. Кто-то из викингов отправился за пресной водой. Возвратившись, он сообщил, что в устье реки плещется много рыбы. Мореходы закинули неболь¬шую сеть и поймали столько рыбы, что едва выта¬щили на берег. А любители мяса отправились поохо-титься.

Тропа от моря поднималась так круто вверх, что вскоре весь залив был виден как на ладони. Широкая долина реки, покрытая высокими тростниками, весьма подходили для обитания косуль. Ни¬где викинги не видели так много этих грациозных животных, как здесь. Охотники часто видели их выбе¬гающими из травы, но они успевали снова так быстро скрыться в зарослях, что добыть их было нелегко. Наконец труды мужчин увенчались успехом — трое животных было подстрелено из норманнских лу¬ков.

После плотного обеда, состоящего из поджа¬ренного на вертелах мяса косули и густой рыбной похлебки, четверо друзей отправились на берег моря — поплавать и полежать на горячем песке. Отыскивая удоб¬ное место для купания, они обратили внимание, что площадка, которое они использовали для отдыха, привле¬кала не только их одних — к морю вела натоптанная дорожка. Из морского песка здесь образовались дюны, заросшие шиповником, травою и низкорос¬лыми дубками, похожими скорее на кустарники, чем на деревья. Там, где наружный покров дюн был нару¬шен, пески пришли в движение и погребли под собой все, что встретилось на пути. Лишь у самого моря там-сям торчали большие валуны.

Друзья сели на камни и с умиротворением стали смотреть, как бьются волны о берег.

— Смотрите, — воскликнул Ингмар, указывая на море.

Шторм еще не успокоился, и вдали, через изум¬рудно-зеленые валы, переваливался с бока на бок терпящий бедствие небольшой корабль. По палубе беспорядочно метались фигурки, а распущенный цветной парус беспомощно хлопал на ветру.

— Повезло им, что вчерашняя буря уже кончи¬лась, — пробормотал Исгерд, поглаживая ко¬роткую, светлую бороду, — а то, наверняка, уже бы перевернулись.

Вместо ответа Ингмар громко свистнул, и на высоких дюнах показались викинги. Дружинники, бы¬стро сообразив в чем дело, кинулись сталкивать в воду драккар. По приказу Ингмара половина экипажа осталась на берегу, чтобы не перегружать корабль.

— Распоряжайся, брат, мы вас здесь подож¬дем! — сказал он Исгерду. Северяне-мореходы так дружно налегли на весла, что те заскрипели от силь¬ных тренированных рук.

— Иох! — командовал Исгерд, помогая себе рукой, и длинные весла вгрызались в соленую воду по самое веретено.

Через пару минут стало ясно, что по палубе терпящего бедствие судна мечутся одни лишь жен-щины.

— Бабы! — удивленно воскликнул Торкель, прикладывая ладонь ко лбу как козырек. — Работор¬говцы на продажу в Константинополь везли. Но где же сам экипаж?

— Точно, — согласился Исгерд, и викинги стали грести еще яростней.

Девушек на палубе судна было около двух де¬сятков. При виде приближающегося военного корабля варягов, они, по-видимому, испугались еще больше, хотя утонуть в море, по мнению норманнов, было все же худшей долей для бедняжек, чем участь рабыни. В конце концов, они все же остались бы в живых.

Некоторые из девушек выхватили короткие мечи и стали очень похожи на амазонок — древних дев-воительниц. Но опытных викингов не удивишь морским сражением. В действиях северных пиратов чувствовалась слаженность и мастерство. Вот драккар описал обширный круг около отчаянно размахиваю¬щей мачтами ладьи и зашел с подветренной стороны. Здесь, под прикрытием борта, образовался шлейф спокойной воды, позволяющий безопасно прибли¬зиться к терпящему бедствие судну.

Гуннар достал большой лук и стал прилажи¬вать к нему стрелу. Другие викинги, те, кто не был занят на веслах, последовали его примеру.

— Стоп! — закричал Исгерд, — вы что, хо¬тите таких красавиц пригвоздить к палубе?

— Глянь, вон та высокая, с длинной косой, разделит тебя ровно на две части, так что будешь до¬мой возвращаться на двух кораблях, — возразил ему верзила Гуннар.

— Да ты знаешь, сколько она будет стоить в Бирке? — засмеялся золотоволосый командир, — мы всех их должны взять целехонькими.

Однако прекрасные амазонки явно не хотели оказаться на невольничьем рынке, и только вовремя подставленный Исгердом щит спас его друга от вер¬ной смерти. С десяток стрел со звоном вонзились в различные части корабля, в том числе и в щит, кото¬рый поднял Исгерд.

— Так не пойдет, — проговорил викинг и стал командовать гребцами.

Скоро боевой норманнский корабль развер¬нулся кормой к ладье, и викинги стали табанить вес¬лами, чтобы приблизиться к судну амазонок. Сзади предусмотрительно были выставлены большие цвет¬ные щиты. Когда расстояние уменьшилось, в небо взметнулось с десяток веревок с остроконечными кошками на концах, и кованые лапы вонзились в ду¬бовые борта. Мужчины натянули концы, но Исгерд поднял руку, останавливая их. По его приказу веревки были закреплены на драккаре. Все напряженно всмат¬ривались в командира, а он ждал только ему извест¬ный подходящий момент.

— Из воды их будет доставать легче, — про¬бормотал Исгерд и в тот момент, когда ладья оказа¬лась на самом гребне волны, взмахнул рукой. Гребцы дружно налегли на весла и веревки заскрипели от на¬пряжения. В тот момент, когда драккар потянул ла¬дью, она как раз сильнее всего накренилась в ту же сторону. Дополнительного усилия и хватило, чтобы решить судьбу суденышка, и, под дружный рев ви¬кингов и испуганные крики женщин, судно полно¬стью повалилось на борт, и из него, как горошины из стручка, девушки с визгом посыпались в воду. Еще мгновение — и на солнце заблестело мокрое днище женского корабля. Перепуганные воительницы, по¬бросав тяжелое оружие, спасались, держась за мокрые борта ладьи. Однако набегавшие волны грозились по¬топить амазонок. Уже не опасаясь, викинги подтя¬нули ладью поближе и стали, накидывая арканы, вы¬таскивать мокрых пленниц.

Девушки отчаянно сопротивлялись, одна из них, невысокая и тоненькая, даже сильно укусила громилу Гуннара, что вызвало дикий смех среди ви¬кингов. Доставали их по одной и, крепко связав ве¬ревками, размещали возле мачты. Несмотря на все стара¬ния, отбуксировать ладью к берегу не удалось. Через некоторое время поврежденное судно с буль-каньем погрузилось в морскую пучину, утащив с собой и ценные стальные кошки.

— Ничего, брат! — махнул рукой Исгерд, — зато посмотри, какие трофеи!

Викинг показал на самую высокую, и как оказа¬лось, самую привлекательную амазонку, кото¬рую он тащил на веревке из воды. Лицо девушки было переко¬шено от злости, а глаза гневно сверкали, но от этого она казалась еще красивей.

— Не менее тысячи солидов на рынке в Бирке, а на юге — еще больше, — довольно потер руки Торкель.

Исгерд посмотрел на разгневанную красавицу и подумал, что ему будет очень жаль ее продавать.

— О, проклятый Локи, — вдруг воскликнул он и стал так поспешно стягивать сапоги, как будто ему туда насыпали горячих углей. Торкель взглянул в сто¬рону ладьи и увидел, что там, где только что видне¬лась голова самой красивой воительницы, кото-рую Исгерд тащил на аркане, пузырилась зеленая вода. Без лишних слов викинг мгновенно прикрепил к поясу своего брата конец длинной крепкой веревки, и Ис¬герд прыгнул за борт.

Вода оказалась не такой уж холодной, но все же на мгновение сковала тело леденящими тисками. Мужчина, глубоко нырнув, сделал несколько рез¬ких движений и открыл глаза. Среди каких-то мелких предметов, одежды и прочего мусора, плавно опус¬кающегося на дно вокруг перевернутого судна, он увидел тонущую амазонку. Девушка не отпускала меч и в момент своей гибели, хотя тяжелое оружие тянуло ее на дно. Эти клинком непокорная красавица и раз¬рубила ненавистный аркан. Она предпочла смерть, чем позо