Дороти Шелдон
Быть желанной всегда


Пролог

Стелла Саймон стояла у окна в редакции газеты и с нетерпением барабанила по стеклу ногтями, накрашенными ярко-красным лаком. Крупные хлопья снега напомнили ей, что до Рождества осталось всего несколько дней. Она с детства обожала этот праздник и с радостью предвкушала встречи с родными и друзьями.

Но сейчас ее мучил один вопрос: где черти носят ее шофера. Эта мысль заставила ее внимательно посмотреть на улицу. Он появляется и исчезает, когда ему заблагорассудится. Жаль, что прошло то время, когда Стелла сама могла водить машину. Слава Богу, с возрастом она не утратила другие свои способности. Сватовство — вот ее излюбленное занятие, и Эстер, нынешний издатель «Абердин геральд», ценила в ней этот талант.

Стелла работала в газете обозревателем и вела рубрику «Клуб знакомств». Эта работа уберегла ее от дома престарелых. Дело в том, что ее сыну надоела до чертиков ее бурная деятельность на сводническом поприще, и он пригрозил определить ее в частную богадельню, если она не займется чем-нибудь другим. Вот она и занялась.

Она поежилась — наверное, от холода, тянувшего из окна. Ультиматум сына пошел ей на пользу. Она полюбила и работу, и коллег, а читатели высоко ценили ее талант и юмор.

— Реджина! — позвала Стелла новую сотрудницу Реджину Колдуэлл, задержавшуюся в редакции.

Красивое имя, красивая молодая женщина. Никакого макияжа на лице. Если бы у Стеллы была такая замечательная кожа, она тоже никогда не стала бы пользоваться косметикой.

Реджина перестала печатать и повернулась.

— Что, Стелла?

— Тебе не кажется, что ты слишком заработалась?

— Вы хотите сказать, что работа — не волк, в лес не убежит? — засмеялась Реджина. — Считаете, что пора заканчивать и идти домой?

— Ничего подобного! — Стелла замахала руками. — Я хочу сказать, а не пойти ли нам куда-нибудь и выпить за новую жизнь, которая у нас началась с приходом в газету?

Стелла работала в редакции несколько месяцев, а Реджина появилась совсем недавно. Видимо, она старалась создать о себе благоприятное впечатление, так как приходила на работу рано, а уходила поздно. Но даже самым исполнительным работникам когда-то надо развлекаться.

— А конкретнее? — заинтересовалась Реджина.

Краем глаза Стелла заметила, что подъехала машина, за рулем которой сидел этот никчемный шофер, нанятый ее сыном. Ей надо быть с ним построже — пусть отрабатывает деньги, которые ему платят.

— Я думала, что мы могли бы заглянуть к Макмурри и выпить пива.

Реджина расхохоталась.

— Извините, но я не могу представить восьмидесятилетнюю даму, пьющую пиво.

— Ладно, милочка. Не смейся над старухой. Ну а как насчет рюмочки текилы?

— Разве что в вашей компании, — сказала Реджина, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек.

— По рукам! — воскликнула Стелла. — Хорошо, что я не за рулем. Ну а ты можешь оставить свою машину здесь, мой водитель довезет тебя до дома, а завтра утром мы заедем за тобой по дороге на работу.

Реджина сделала вид, что обдумывает это предложение, но Стелла заметила улыбку у нее на губах и поняла, что молодая женщина уже приняла решение. Кивнув, та сказала:

— Я готова!

На вращающемся стуле на колесиках она оттолкнулась от стола и завертелась, запрокинув голову назад и издав радостный возглас.

— Что бы это значило? — со смешком спросила Стелла.

— Я чувствую себя свободной! — Реджина засмеялась звонко, как девочка. — Я так счастлива, что у меня есть эта работа, что в Абердине я могу начать жизнь с новой страницы.

Стелла по достоинству оценила розовые щеки и широкую улыбку молодой женщины. С такой внешностью она идеально подходила для того, чтобы Стелла могла на практике испытать свои незаурядные способности. Довольная этой идеей, она даже потерла руки.

— Итак, к Макмурри!

— А там можно будет с кем-нибудь познакомиться? — спросила Реджина, доставая из ящика стола свою сумочку. — Исключительно ради нового материала для моей рубрики «Кое-что погорячее».

Что бы там ни говорила Реджина о своих журналистских планах, от Стеллы не ускользнули искорки в ее глазах при упоминании о возможной встрече с представителями противоположного пола. Как это было бы здорово! — подумала Стелла и сказала:

— С твоей мордашкой ты можешь рассчитывать на знакомство в любом обществе.

— Спасибо, Стелла. — Реджина кокетливо взмахнула ненакрашенными ресницами и взяла зимнее пальто со спинки стула.

Стелла поправила на плечах теплую шерстяную шаль, и женщины направились к двери. У свободного стола, стоявшего рядом со столом Реджины, Стелла вдруг остановилась.

— Ты слышала новость? — спросила она.

Реджина покачала головой.

— Я пришла сегодня поздно и была занята весь день до вечера, — ответила она. — А что за новость?

— Скоро за этим столом будет сидеть новый сотрудник. Вернулся блудный сын. — Стелла провела рукой по крышке старого стола. Никому не разрешалось сидеть за ним, пока не вернется Дезмонд Батлер.

— Мне не совсем понятно, — сказала Реджина.

— Ты знаешь, что Эстер стала руководить газетой после того, как заболел ее муж Джеймс?

Молодая женщина кивнула.

— Он сейчас в больнице, и Эстер очень встревожена.

— Правильно. Сын Джеймса тоже волнуется. Сам он по натуре — перекатиполе. Он никогда не засиживается подолгу на одном месте. Это огорчает отца. — Стелла прижала руку к груди — она сама любила, когда ее дети и внуки были рядом. Она даже не могла представить, чтобы в их семье был такой скиталец по миру. — Но Дезмонд недавно вернулся, он будет здесь работать. Так сказала Эстер.

В голове у Стеллы созрел план, отчего она почувствовала прилив адреналина в крови. Дезмонд был красавец-мужчина с сияющими голубыми глазами и обворожительной улыбкой. Но он все время куда-то стремился уехать, не балуя семью длительным пребыванием дома. Стелла знала об этом, потому что ее внук Лоренс жил в одной комнате с Дезмондом, когда мальчики учились в колледже. Она любила этого парня, как своего внука, но, как ей казалось, он упускает слишком много из того, что предлагает ему жизнь, — хотя бы теплую постель в своем доме и хорошую женщину.

Например, такую, как Реджина. Стелла облизнула губы при этой мысли. Об этом определенно стоит подумать!

— Все, едем. По дороге я расскажу тебе о Дезмонде, — сказала она.

— Отлично! — воскликнула Реджина. Она первой направилась к двери и открыла ее перед Стеллой. — А он симпатичный?

— Красавец!

Реджина с интересом подняла брови.

— У него кто-нибудь есть?

Стелла покачала головой.

— Абсолютно никого, — ответила она, подумав, так ли это на самом деле. Она мало что знала о личной жизни Дезмонда в последнее время. Нужно будет спросить Лоренса.

— Хм.

— Что значит это «хм»? — спросила Стелла, нажав кнопку лифта. Ей нужно было знать, пойдет ли Реджина на короткую связь? Стелла никогда не делала ничего такого, что могло бы причинить человеку сердечные муки, и, хотя она задалась целью завязать узелок покрепче между этими двумя молодыми людьми, она не была уверена, что Дезмонд здесь останется надолго.

— Просто «хм», — пожала плечами Реджина. Она наклонила голову набок. — Вы знаете, сейчас, когда я получила новую работу и начинаю новую жизнь, как мне не думать, что рано или поздно я встречу мужчину, с которым у меня завяжется интрижка. — Она игриво повела бровью: — Ну вы знаете, что я имею в виду.

Стелла кивнула. Конечно, она знала. Под словом «интрижка» подразумевалось что-то кратковременное. Если бы Реджина имела в виду нечто другое, она сказала бы «отношения».

— Кажется, ты сексуально озабочена!

— Стелла! — Реджина густо покраснела. — Как вы можете? Вы ужасная женщина!

— А что тут особенного? Я прекрасно тебя понимаю. И хорошо, что ты завела со мной об этом разговор. С друзьями надо делиться тем, что у тебя на душе. А я тебе — подруга.

Она обняла Реджину за плечи.

— Что-то в тебе напоминает мою внучку Нору. По крайней мере, такой она была до того, как я познакомила ее с Роном. Все, что тебе нужно, это найти мужчину, с которым ты могла бы дать волю своим желаниям.

— Как раз этого я и хочу.


1

— Помяни мое слово, Джеймс. Секс погубит этот мир. — Дезмонд Батлер грустно посмотрел на своего приемного отца и наставника, спящего на больничной койке.

Спящего, слава Богу, не вечным сном. Когда Дезмонд получил известие, что Джеймса разбил паралич, он прервал командировку в Сайгон и ближайшим военно-транспортным самолетом, доставлявшим раненых американских солдат на родину, вылетел в США. Из Южного Вьетнама он посылал в Абердин репортажи о наступлении, развернутом северовьетнамским Вьетконгом, которое грозило стать сокрушительным для сайгонского режима, державшегося только на американской помощи.

И вот сейчас, спустя неделю, Дезмонд сидел в тихой больничной палате, глядел на светящиеся экраны мониторов, показывающих, что Джеймс жив. За широким окном тихо падал снег, напоминая о зиме, приближающемся Рождестве и новых надеждах.

Дезмонд вернулся домой, рассчитывая заняться делами «Абердин геральд», пока не выздоровеет его приемный отец, чьим детищем была газета. Однако его ждало разочарование. До того, как у Джеймса случился удар, он чувствовал себя плохо. Но вместо того, чтобы сразу вызвать Дезмонда, он передал полномочия своей второй жене Эстер, которая довела газету до края пропасти и почти растратила деньги мужа. Дезмонда терзала вина за то, что его не было рядом с Джеймсом, когда тот нуждался в нем. Видимо, Джеймс недооценивал серьезность своего состояния и не считал нужным отрывать приемного сына от его работы.

Мысли молодого человека прервал громкий храп. Это убедило его, что Джеймс пока не на смертном одре. Врачи обещали полное выздоровление, предупредив, что для этого потребуется продолжительное время. Но вот его-то становилось все меньше и у Дезмонда, и у газеты.

— Ты знаешь, что твоя ненаглядная Эстер делает из «Геральда» легковесное издание? — продолжал он «диалог», хотя и не знал, доходят ли его слова до сознания Джеймса, окутанного туманом сна.

Нет, явно не доходят. Рот Джеймса еще больше открылся. Часы на стене отсчитывали последние минуты уходящего дня. Джеймсу это было безразлично.

— Представь себе, в газете появилась новая рубрика — «Клуб знакомств. Для тех, кому за… но не утративших интереса к сексу». — Дезмонд не ожидал услышать ответ и не удивился, когда его не последовало.

Он ставил в упрек Эстер не только то, что она начала менять имидж газеты, практически отказавшись от новостей, но и то, что мачеха разбазаривала средства, не привлекала рекламодателей и была плохим руководителем. Она фактически поставила газету на грань банкротства, но пыталась доказать, что сможет исправить положение. Эстер начала с того, что перевела из рядовых редакторов в обозреватели Стеллу Саймон, амбициозную престарелую даму и бабку его лучшего друга. В результате та стала выше по статусу, чем «золотые перья» газеты — Энн Хопкинс и Том Редман.

Дезмонд откинулся на спинку кресла.

— У Стеллы благие намерения, но зашла она слишком далеко со своей идеей завязывания знакомств. Приближается Рождество, и она развешивает по всей редакции ветки омелы. А в первый день, когда я появился, меня чмокнул в губы Билл Молей.

В первый момент Дезмонда вывела из себя выходка секретаря Джеймса, который был «голубым» на все сто процентов, но потом, вспоминая о ней, он не мог удержаться от смеха.

А вот ситуация в газете не давала повода для веселья. Дезмонд догадывался, что Джеймс просто не знает, насколько катастрофическим стало положение его издания. Разумеется, сейчас не могло быть и речи, чтобы ставить больного в известность об этом. Кроме того, Дезмонд уже начал брать под свой контроль редакционные дела.

Он попросил взаймы деньги у Сэма Фостера, давнишнего друга Джеймса, также считавшего, что в газете нужно продолжать печатать свежие новости, ведь именно благодаря этому она всегда пользовалась успехом. Дезмонд пообещал сделать все, что в его силах, чтобы восстановить статус-кво. И это обещание было скреплено джентльменским рукопожатием.

Чтобы найти общий язык с Эстер и осуществить перемены, нужно было время, и Сэм понимал это. Чего нельзя было сказать про самого крупного рекламодателя. «Уэсткоуст Лтд.», консервативная инвестиционная компания, в официальном пис