А. М. Пазухинъ

САМОЗВАНКА

Изданіе И. А. Морозова.

М О С К В А.

Типографія A. А. Стр?льцова, Покровка, д. № 35.

1910.


Аннотация

Когда-то купец Осипов отказал от дома дочери Анне, вышедшей замуж против его воли, и даже рождение внука не смягчило сердце купца. Но после смерти мужа жена его с трепетом ждет возвращения блудной дочери, а особенного горячо любимого, хоть и заочно, внука. Вот только мальчик-то давно умер, а у Анны растет незаконнорожденная дочь Вера. Что же им делать, ведь бабушка ждет законного наследника, а не незаконную внучку?…


А. М. Пазухинъ

САМОЗВАНКА

Пов?сть

I.

Въ конц? 18… года, въ дом? купчихи Ольги Осиповны Ярцевой, на одной изъ Замосквор?цкихъ улицъ Москвы была необыкновенная суматоха.

Сос?ди Ольги Осиповны привыкли вид?ть домъ ея в?чно съ затворенными воротами, в?чно угрюмый и какъ бы необитаемый. Очень р?дко кто помнилъ, чтобы ворота этого дома, когда-то выкрашенныя въ зеленую краску, а теперь бурос?рыя стояли отворенными. Только въ праздничный день утромъ отворялись они древнимъ дворникомъ и выпускали пролетку, запряженную старымъ сивымъ конемъ, который отвозилъ хозяйку къ об?дн? въ сос?днюю церковь, да раза три въ нед?лю на той же самой сивой лошади старый, престарый кучеръ ?здилъ за водой. Теперь ворота стояли отворенными; старый дворникъ мелъ дворъ, поднявъ невообразимую пыль; никогда не отворяющіяся окна дома были теперь открыты настежь, и любопытные могли вид?ть, что тамъ суетливо б?гаютъ бабы съ тряпками и в?никами, суетятся, кричатъ, а сама хозяйка Ольга Осиповна Ярцева то и д?ло мелькаетъ въ окнахъ и энергично командуетъ этими бабами.

Ольга Осиповна Ярцева довольно давно овдов?ла, и съ т?хъ поръ домъ ея сталъ похожимъ на какой нибудь старов?рскій скитъ или на монастырь. Родныхъ въ Москв?, какъ было изв?стно, сос?дямъ, Ольга Осиповна не им?ла; со знакомыми своими разошлась и жила въ полномъ одиночеств?, въ затворничеств?, принимая лишь къ себ? м?щанку Фіону Степановну, тоже вдову, занимавшуюся кой какой торговлей и немножко сватовствомъ. Фіона Степановна эта была изв?стна всему Замосквор?чью, пос?щала очень многіе купеческіе дома, поторговывала, устраивала въ годъ дв?-три свадьбы и переносила изъ дома въ домъ различныя в?сти. В?сти эти бывали иногда интересными и очень часто устраивали въ томъ или другомъ дом? ссору, вносили разладъ, однимъ словомъ, заваривали бол?е или мен?е густую домашнюю кашу, которое обстоятельство и дало возможность купеческимъ острякамъ прозвать Фіону Степановну „Заварихою“.

Почти никто не зналъ фамилію Фіоны Степановны, и большинство и называло ее именно этимъ именемъ, такъ что она одинаково отзывалась какъ на Фіону Степановну, такъ и на „Завариху Степановну“.

Эта вотъ самая Завариха Степановна вышла изъ воротъ дома Ярцевой и стала рядить извозчика въ Охотный рядъ.

– Фіон? Степановн? наше нижайшее почтеніе! – окликнулъ ее хозяинъ мелочной лавочки, которая была расположена почти напротивъ дома Ярцевой. – Какъ въ своемъ здоровьиц?, голубушка?

Фіона Степановна обругала извозчика, который не соглашался везти ее за пятіалтынный, и подошла къ лавочнику.

– Здравствуйте, Маркелъ Павловичъ! – отв?тила она на прив?тствіе. – Что это, батюшка, какъ нон? извозчики-то взб?сились. Бывало я отъ Калужскихъ воротъ за гривенникъ въ Охотный ?здила, а сейчасъ съ Полянки пятіалтынный даю, и онъ рыло воротитъ.

– Времена нон? другія, Фіона Степановна, все дорожаетъ… Да что это такое у Ольги Осиповны въ дом? за происшествіе, дозвольте спросить?… Метутъ, скребутъ, ворота настежь отворили, что такое произошло?

Фіона Степановна таинственно наклонилась къ лавочнику и, понизивъ голосъ, хотя кругомъ свид?телей и не было, проговорила:

– Доченьку, батюшка, ожидаетъ, доченьку!…

– Анну Игнатьевну? – съ удивленіемъ спросилъ лавочникъ.

– Да! голубчикъ, да!…

– Да, в?дь, он? въ неизв?стности гд?-то пропадали! И сказывали люди, что он? померли!…

– Такъ вс? и думали, а она, вишь, объявилась теперь и вотъ ?детъ съ сынкомъ.

– Вотъ какъ!… Даже съ сынкомъ?…

– Съ сынкомъ, голубчикъ, съ сынкомъ!… Прослышала она, стало-быть, о смерти родителя своего, ну и ?детъ!

– Такъ.. Что-жъ, рады Ольга Осиповна?

– Изв?стно д?ло рада, какъ ни-какъ, а д?ло материнское, в?дь. А только я такъ полагаю, что мало ей доченька ут?шенія привезетъ.

– Почему же-съ такое?

– Да шляющаяся она, разгульная! Въ д?вицахъ была, такъ и то повиновеніе не оказывала. Супротивъ родительской воли замужъ выскочила, шлялась неизв?стно гд?, такъ какая это дочь?… И сынишка, поди, баловникъ какой-нибудь, шалопай… Росъ безъ призору, матушка вольница, такъ чего же отъ него ждать?… Я такъ полагаю, что размытаритъ онъ бабушкины денежки и отъ Ярцевскихъ капиталовъ годковъ черезъ десять ничего не останется.

– Все можетъ быть-съ! Но т?мь не мен?е, для Ольги Осиповны теперь радость большая… Хлопоты теперь, чай, идутъ у васъ по этому случаю?

– И не говорите, голубчикъ, съ ногъ сбились. Пять комнатъ для дочки съ сыномъ отводитъ Ольга Осиповна, б?лье достаетъ, серебро вынимаетъ. А меня вотъ командировала въ Охотный рядъ за провизіей за разной, за ягодами, за фруктами. Ц?лый часъ мы за ерестикомъ сид?ли, всякія покупки выписывали… Ну, однако, до свиданія, мн? пора.

Фіона Степановна направилась вдоль улицы, порядила извозчика за четвертакъ и по?хала съ очень важнымъ и озабоченнымъ видомъ.

Около двадцати л?тъ тому назадъ въ этомъ самомъ дом? Ярцевыхъ разыгралась тяжелая драма.

Молоденькая и единственная дочь богатаго суроваго Игнатія Павловича Ярцева, Анна влюбилась въ б?днаго, незначительнаго приказчика, беззав?тно отдалась ему и призналась въ своемъ гр?х? родителямъ. Горько плакала оскорбленная мать, не одну подушку смочила она слезами, билась головой объ ст?ну и рвала на себ? волосы, а суровый, неумолимый Игнатій Павловичъ поднялъ на дочку тяжелую руку свою и потомъ прогналъ изъ своего дома эту преступную дочку, запретивъ ей когда бы то ни было напоминать о себ? и объявивъ вс?мъ, что у него дочери н?тъ и не было.

Въ одномъ платьиц?, прикрывшись кое-какъ платочкомъ, вышла красавица Анна Игнатьевна изъ отцовскаго дома и ушла къ своему милому дружку, который не отвергнулъ ее, какъ можно было ожидать, лишенную вс?хъ правъ, а принялъ съ распростертыми объятіями, обв?нчался съ нею, и зажили молодые супруги, хоть не очень красно, да за то весело и счастливо.

Недолго продолжалось это счастье. Разгн?ванный отецъ не ограничился изгнаніемъ дочери, а принялся мстить своему оскорбителю и, им?я большое вліяніе въ торговой Москв?, добился того, что молодого челов?ка съ одного м?ста, съ другого, довели его сперва до нищеты, потомъ до чарочки, къ которой приб?гаетъ всегда русскій челов?къ въ несчастіи. He прошло и двухъ л?тъ посл? б?дной свадьбы Анны Игнатьевны, какъ жестокая нужда глянула въ ея дверь. Спившійся съ круга больной мужъ ея не могъ зарабатывать ничего, она къ тому времени сд?лалась матерью прелестнаго ребенка и похуд?вшая, подурн?вшая, кое-какъ снискивала себ? пропитаніе иголкой, каждую минуту отрываясь отъ работы то для того, чтобы покормить ребенка, то для того, чтобы послужить лежащему въ зл?йшей скоротечной чахотк? мужу. Старуха мать знала объ этомъ гор? своей дочери, но р?шительно не им?ла возможности помочь ей, такъ какъ страшно боялась мужа, да боялась и гр?ха за нарушеніе клятвы, данной этому мужу передъ иконою въ томъ, что она никогда не увидитъ свою дочь и нич?мъ не поможетъ ей. Къ счастью или къ несчастью мужъ Анны Игнатьевны умеръ, и она, не повидавшись съ матерью и отцомъ, у?хала куда то на Волгу, захвативъ съ собою мальчика своего, которому въ то время не было еще году.

Прошло много л?тъ, и Ольга Осиповна не им?ла никакихъ св?д?ній о своей дочери. Вид?ли ее московскіе купцы въ Нижнемъ; одинъ изъ дальнихъ родственниковъ Ярцевыхъ встр?тилъ ее въ Ярославл?, причемъ одни изъ этихъ вид?вшихъ говорили, что она нуждается, промышляетъ кое-какой работой, а другіе утверждали, что она расцв?ла, какъ маковъ цв?тъ и живетъ въ свое удовольствіе.

Исторія съ дочерью повліяла на кр?пкаго старика Игнатія Павловича очень сильно. Онъ сталъ еще угрюм?е, еще неразговорчив?е, а порою принимался пить, и питье это обратилось у него въ запой. Онъ забиралъ съ собою денегъ, пропадалъ куда то нед?ли на дв?, на три и возвращался бл?днымъ, испитымъ, недомогающимъ, посл? чего начинали появляться въ дом? какія-то оскорбленныя имъ личности, которыхъ онъ удовлетворялъ деньгами. Пришлось ему два раза за учиненные въ Серпухов? и еще гд? то дебоши отсид?ть нед?ли по дв? подъ арестомъ, посл? чего онъ запирался у себя въ дом?, молился, читалъ духовныя книги, а потомъ опять запивалъ. Такая жизнь не могла не повліять и на его жел?зное здоровье, которое расшаталось наконецъ совершенно, и недавно Игнатій Павловичъ отошелъ въ в?чность, оставивъ Ольгу Осиповну вдовою и обладательницей большого дома, н?сколькихъ лавокъ и крупнаго состоянія.

Ольга Осиповна ликвидировала д?ла мужа, продала лавки, положила капиталъ въ государственный банкъ и стала жить да поживать, отдыхая на поко? и заботясь лишь о своей душ?.

Теперь данная мужу клятва разр?шалась сама собою, и у старухи явилось страстное желаніе вид?ть отвергнутую когда то дочь, а еще больше ея сына, который пострадалъ за гр?хи своихъ родителей совершенно безвинно и былъ бы теперь такъ кстати, какъ прямой насл?дникъ крупныхъ капиталовъ Ярцева, какъ продолжатель его д?ла, какъ кость отъ кости и плоть отъ плоти покойнаго Игнатія Павловича.

Старушка сов?товалась со знакомыми, писала письма къ нижегородскимъ купцамъ, которыхъ знала, справляясь у нихъ о дочери, но никакихъ изв?стій не получала. Анна Игнатьевна словно въ воду канула.

Вдругъ въ одинъ прекрасный день старушка получила письмо отъ своей пропавшей дочери.

Анна Игнатьевна писала изъ Ярославля, гд? она, по ея словамъ, жила уже н?сколько л?тъ, занимаясь работою. Она писала, что живетъ съ сыномъ, котораго научила любить свою бабушку и молиться за упокой д?душкиной души, который жаждетъ обнять свою бабушку и уже заочно обожаетъ и любитъ ее.

„Мн? ничего не надо изъ вашихъ денегъ“,- писала Анна Игнатьевна: „я б?дна, но я научилась жить трудами рукъ своихъ и пріучила Васю ограничиваться очень малымъ. Богъ съ нимъ съ богатствомъ, Богъ съ ними и съ деньгами, я хочу только обнять васъ, маменька, хочу только, чтобы вы благословили моего сына, вашего внука, и только. Я виновата передъ вами, но, в?дь, я много перенесла за это. Простите меня, если можете, а ужъ Вася-то мой передъ вами нич?мъ не виноватъ. Дайте ему возможность вид?ть васъ, благословите его и больше намъ ничего не надо. Если мольбы мои эти тронутъ ваше сердце, такъ отв?чайте мн? въ Ярославль, и я прі?ду повидаться съ вами. Если же н?тъ, то мы будемъ жить въ горькомъ одиночеств? и все таки не перестанемъ съ сыномъ горячо и усердно молиться за васъ“.

Ольга Осиповна облила слезами это письмо, горячо молилась всю ночь и на другой день послала дочери въ Ярославль телеграмму съ просьбою прі?хать немедленно, съ прощеніемъ и благословеніемъ.

Теперь Ольга Осиповна ожидала свою дочь, готовилась къ ея встр?ч?, какъ къ великому празднику, и широко растворила двери своего богатаго угрюмаго дома для встр?чи отыскавшейся дочери и внука, котораго она уже любила, котораго страстно жаждала обнять и прижать къ своей старческой груди, почти не согр?той дружескими объятіями. Старушка точно помолод?ла, она даже сняла свое черное платье, съ которымъ не разставалась со дня смерти мужа, и нарядилась въ шелковое платье, да чуть ли не въ первый разъ посл? смерти мужа посмотр?лась въ зеркало и принарядилась.

Даже въ Св?тлый праздникъ Воскресенія Христова не было такъ радостно и весело настроена Ольга Осиповна Ярцева, какъ теперь, ожидая дочь и внука. Она каждую минуту подходила къ окну, гляд?ла на улицу, справлялась съ часами и ждала, страстно ждала желаннаго часа, который долженъ былъ принести ей великую и св?тлую радость.


II.

Въ Ярославл?, который справедливо зовется „столицею“ верховьевъ Волги, въ маленькомъ деревянномъ домик?, на самой р?к? „Которосли“ сид?ла въ теплый августовскій вечеръ женщина, л?тъ тридцати семи, и задумчиво гляд?ла на панораму живописнаго города, которая открывалась изъ окна, вся позлащенная лучами заката.

Неподалеку отъ окна, возле котораго сид?ла женщи