Алена Любимова
Сладкая месть


1

Неприятно, когда тебя бросает муж. Если же это происходит внезапно, без всяких предпосылок, неприятно вдвойне.

Таня Карманова была просто ошарашена, узнав, что ее горячо любимый, обожаемый супруг Феденька намерен банально бросить ее ради, в общем-то, ничем не примечательной красотки с ногами от ушей, платиновыми волосами до пояса и широко распахнутыми кукольными глазками. Это даже не укладывалось у нее в голове.

Когда Федя сообщил ей эту столь судьбоносную новость, путая слова и виновато отводя в сторону глаза, она долго не могла поверить в реальность происходящего, потом лихорадочно пыталась вспомнить, какое нынче на дворе число, уж не первое ли апреля. Сложившаяся ситуация была настолько нелепа, что воспринималась как глупый розыгрыш. Тане никогда и в голову не приходило, что она может оказаться на месте брошенной жены.

Еще бы, Феденька просто обожал ее все пять лет супружеской жизни, исправно осыпал подарками и носил на руках. Кто бы мог подумать, что по прошествии этих безоблачных пяти лет у него вдруг «случится» большая любовь на стороне?

Во всяком случае, Таня такое никак предположить не могла.

Даже когда Федя собрал чемоданы и ушел, тихо прикрыв за собой дверь, она все еще не верила в реальность происходящего. Ей казалось, что сейчас раздастся голос: «Стоп! Съемки закончены», и все встанет на свои места.

Прождав минут пять, но так и не дождавшись заветных слов, Таня рванула к кухонному окну и увидела Федю, загружающего чемоданы в багажник серебристо-серого «мерседеса». На переднем сидении сидела та самая блондинка, из-за которой, собственно, и начался весь сыр-бор. На ее миниатюрном носике красовались огромные солнцезащитные очки от Диора, пальцы руки, лежащей на дверце, нетерпеливо постукивали по лакированному боку машины, роскошные волосы разметались по плечам.

Увидев девушку, Таня стиснула зубы так, что они заскрипели. Первым порывом было выбежать на улицу и накостылять красотке по первое число, вцепиться в ее платиновые, наверняка крашенные, волосы и повыдергивать их все до единого, но она тут же отмела эту идею. Пока лифт доберется с шестого на первый этаж, «мерседеса» и след простынет. Поэтому, не двигаясь с места, Таня проводила глазами удаляющийся «мерседес», а как только он исчез из поля зрения, рванула к телефону и быстро набрала номер закадычной подруги Лерки.

— Представляешь, эта сволочь меня бросила, — задыхаясь от бессильной злости, выпалила она, едва на том конце провода сняли трубку.

— Кто? — удивилась Лерка.

— Да, Федор, кто же еще?

— Ты, должно быть, шутишь, — предположила подруга.

— Черт побери, конечно же, не шучу, — скривилась Таня. — Стала бы я шутить такими вещами. Делать мне больше нечего.

— Когда? — выдохнула Лерка.

— Да только что. Собрал вещички и тю-тю.

— Господи, кто бы мог подумать, — стала сокрушаться Лерка, а потом уточнила на всякий случай: — А ты точно не шутишь?

— Да иди ты, — посоветовала Таня. Еще подруга называется.

— Ничего не предпринимай, я заеду вечером, — деловито сказала Лерка.

Таня хмыкнула. Она ничего и не собиралась предпринимать, разве что напиться с горя. Что еще остается делать в такой ситуации?

— Ты думаешь, я стану искать киллера, чтобы покончить с блондинкой раз и навсегда? — невесело усмехнулась она.

— С тебя станется, — заметила Лерка.

— Надо, кстати, подумать об этом варианте.

— Постарайся не наделать глупостей до моего приезда, — попросила Лерка.

— Ладно, — согласилась Таня и повесила трубку.

Глупостей она, конечно же, делать не собиралась. Подойдя к бару, Таня взяла бутылку коньяка, которая совершенно бесцельно позировала там, и налила в пузатый стакан немного темно-коричневой жидкости, повертела стакан в пальцах, как это всегда делал Федор, а потом одним махом опрокинула ароматное содержимое в рот. Горло обожгло огнем. Таня закашлялась и вытерла губы тыльной стороной ладони. Коньяк сразу ударил в голову. По телу разлилось приятное тепло. Таня поставила бутылку назад в бар и в сердцах хлопнула дверцей, так что задрожало зеркальное стекло.

— Сволочь! — выдавила она, стиснув зубы.

Растерянность, которая поначалу охватила все Танино существо, сменилась гневом. О, как она сейчас ненавидела Федора! Наверное, если бы драгоценный муженек был сейчас рядом, Таня, не мешкая, придушила бы его собственными руками, но его, на счастье, рядом не было, и потому она, изо всех сил размахнувшись, швырнула любимый Федин стакан в стенку. Тонкое стекло треснуло и со звоном разлетелось в разные стороны. Странно, но, увидев, как осколки брызнули на ковер, Таня почувствовала некоторое облегчение.

Нет, ей и вправду стало легче, как будто это не стакан разлетелся вдребезги, а бестолковая Федина голова. Открыв бар, Таня достала второй стакан, составляющий пару первому, и тоже швырнула его в стену. Проследив за тем, как осколки полетели в разные стороны, она отметила, что на душе стало еще немного легче. Дальше Таню уже было не остановить. Она рванула в Федин кабинет и стала потрошить письменный стол, методично уничтожая его содержимое: бумаги, сувениры… А вот и коллекция пирамидок, которую Федя очень любил. Он привозил их отовсюду, веря, что пирамидки могут принести богатство и удачу. Наверное так оно и было, учитывая размеры состояния, которое Феде удалось нажить. Каждый экземпляр он самолично протирал от пыли, любовно гладя каждую из многочисленных граней.

Таня победно хмыкнула и взяла в руки молоток. Через полчаса от обширной Фединой коллекции не осталось и следа. На полу валялись только жалкие обломки красного дерева, осколки камня и стекла. Таня сбегала в кухню за веником и совком, смела остатки коллекции в аккуратную кучку и сложила в пакет, намереваясь в ближайшее же время передать его Феде, чтобы он не чувствовал себя таким уж счастливым в объятиях длинноногой блондинки.

Гнев отступил, и у Тани опустились руки, она почувствовала себя опустошенной и совершенно несчастной. Чтобы как-то заполнить пустоту, Таня подошла к бару, взяла бутылку коньяка и сделала большой глоток прямо из горлышка, поскольку стаканы совсем недавно были уничтожены ее собственными руками.

Подойдя к окну, Таня отдернула штору и стала наблюдать за большой свинцово-серой тучей, нависшей над крышей дома. Вскоре мелкие капли застучали по окну. Таня немного поглазела на медленно стекающие струйки дождя и вернула штору на место. Настроение было препаршивым. Что, впрочем, неудивительно.

Чтобы как-то скоротать время до приезда подруги, Таня забралась с ногами на диван, предварительно прихватив бутылку коньяка, и снова приложилась к горлышку.

Лерка, как и обещала, пришла вечером. К тому времени, когда раздался дверной звонок, Таня успела прикончить всю бутылку, но опьянения почему-то не чувствовала. Просто гудела голова, как будто в ней поселился рой назойливых пчел. Поэтому, когда Лерка налетела на нее с вопросами прямо с порога, Таня сморщилась.

— Погоди, — попросила она. — Пройди сначала.

Лерка принесла с собой холод и сырость улицы. Потряхивая мокрым зонтом, она ввалилась в прихожую, раскрыла зонт и пристроила его у порога.

— На улице жуткий ливень. Пока шла от машины, вся промокла, — пожаловалась Лерка и сняла куртку.

— Давай помогу, — предложила Таня, взяла у подруги куртку и повесила на вешалку. — Проходи.

— У тебя кофе есть? — поинтересовалась Лерка, сбрасывая мокрые туфли на высоченной шпильке. — Я принесла пирожные.

— Найдется, — кивнула Таня.

— Отлично.

Лерка прошла в кухню, поставила на стол пакет с логотипом супермаркета, находящегося за углом, и извлекла оттуда коробку с пирожными и бутылку вина. Увидев вино, Таня сморщилась.

— Я пить не буду, — покачала головой она, и коньяк тут же булькнул в желудке, вызывая тошноту. — Я сегодня и так перевыполнила годовую норму по спиртному.

— Как знаешь, — покладисто пожала плечами Лерка и сунула вино в холодильник. — Я тоже пить не буду — я за рулем.

После этого она подошла к плите, зажгла под чайником конфорку и только потом села за стол.

— Ну, рассказывай, что стряслось.

— Рассказывать-то особенно и нечего, — развела руками Таня и плюхнулась на кухонный диванчик у окна. — Все просто и банально. Этот козел нашел себе блондинистую стерву с ногами от ушей и укатил с ней на своем шикарном «мерседесе».

Стоило Тане вспомнить кукольное личико блондинки с маленьким, ярко накрашенным ротиком, на которую ее променял обожаемый Федор, и новая волна гнева захлестнула ее. Жаль, что она так и не добралась тогда до тонкой шейки этой мерзавки. Таня стиснула кулаки и, не в силах усидеть на месте, вскочила и подошла к окну, за которым все еще шел дождь.

— И давно это у него? — спросила Лерка.

— Что «это»? — уточнила Таня, поворачиваясь к подруге.

— Ну, блондинка.

— Понятия не имею, — пожала плечами Таня — Уж, конечно же, не сегодня с утра он ее встретил. Наверное, эта стерва уже давно морочила ему голову. Черт бы все побрал.

— Не горячись, — посоветовала Лерка. — Для начала тебе следует успокоиться.

— Что значит «не горячись»? — подбоченилась Таня. — Ты представляешь, что я сейчас чувствую?

Лерка кивнула.

— Представляю, но нужно взять себя в руки. Ушел, ну, и бог с ним, — решительно махнула рукой она, искоса поглядывая на подругу. — Пусть катится. Скатертью дорога. Найдешь кого-то более достойного.

— Ненавижу его, — в сердцах выдавила Таня. — Как он мог так поступить со мной? Сволочь.

Неожиданно Таня поняла, что действительно ненавидит Федора. Ненавидит так сильно, что готова убить. Господи!

Таня потрясла головой, прогоняя наваждение, и попыталась, следуя Леркиному совету, успокоиться.

Перед ее глазами возникло улыбающееся, такое любимое лицо Феди, и голова пошла кругом. Черт побери, как он мог ее бросить? Как?

— Что это на него нашло, не знаешь? — вздохнула Лерка.

— Понятия не имею, — стиснула зубы Таня. Сейчас она ненавидела Федю даже больше, чем утром. Если бы у него имелась в наличии еще одна коллекция пирамидок, Таня с радостью разгромила бы и ее тоже. Ей хотелось рвать и метать, как дикая кошка, вот только, как человек разумный, она понимала, что это ни к чему все равно не приведет.

— Я даже не предполагала, что он на такое спосо