Алина Феоктистова
Тепло твоих губ

Небольшой двухпалубный корабль причалил к пристани дома отдыха «Волжские зори». Шумная и пестрая толпа пассажиров в нетерпении сгрудилась у борта, ожидая, когда загорелый худенький веснушчатый юноша — практикант в тельняшке и бескозырке, на которой золотыми буквами на черной ленте было написано «Речное училище», — пришвартует судно. Практикант, напыщенный, как это бывает только в семнадцать лет, медленно перебросил канат поджидающему на дебаркадере мужчине, а когда тот закрепил его, стал так же неторопливо подтягивать корабль, видимо, воображая себя бывалым морским волком. Когда он, раздвигая острым плечом пассажиров, которые мешали ему, напирая со всех сторон, открыл дверцу и спустил трап, ему пришлось забыть о своих фантазиях и быстро, по-мальчишески, отступить в сторону, чтобы не быть сбитым с ног людьми с сумками, рюкзаками и чемоданами, жаждущими как можно скорее начать свой отдых.

В веселой толпе отдыхающих, идущих по понтону на берег, выделялась молодая пара: девушка в белом платье невесты, с длинной и пышной юбкой, открывающей лишь туфли-лодочки на высоченном тонком каблуке, с фатой на русых волосах, уложенных в необыкновенную прическу, очевидно, в одном из лучших салонов, и парень в черном костюме-тройке, белоснежной рубашке и при галстуке. Они смотрелись странно на фоне других людей, одетых в легкие цветные сарафаны, футболки, шорты, соломенные шляпы и кепки. Помимо одежды, было и другое, что отличало их от тех, кто приехал отдыхать и вошел в соответствующее настроение тотчас же, как пароход отплыл от берега, где остались их работа и заботы, — скованность и напряженность, которая чувствовалась в их зажатой походке, и в застывших, даже несколько испуганных лицах. Руки парня были заняты. В одной он нес красный чемодан своей спутницы, в другой — дорожную синюю клеенчатую сумку. Молодая пара ступила с понтона на очень крутую деревянную лесенку, ведущую на берег и явно не предназначенную для свадебных туфелек на высоких каблучках. Девушка пошатнулась, теряя равновесие. Тот, кто помог пришвартоваться кораблю, — темноволосый мужчина лет тридцати, с загорелым мускулистым обнаженным торсом, в джинсовых шортах, — облокотясь о поручень дебаркадера, только что о чем-то болтал с юным речником-практикантом, но в мгновение ока он оказался рядом с девушкой и, прежде чем ее спутник повесил на плечо ремень сумки, освобождая руку и рискуя помять шикарный черный костюм, поддержал девушку, обняв ее за талию. Его сильная рука казалась черной и огромной на изящной талии невесты, затянутой белоснежным кружевным поясом.

— Осторожнее, принцесса, — мужчина обаятельно улыбнулся невесте, демонстрируя ровные белые зубы.

Несколько мгновений он с улыбкой разглядывал ее миловидное личико, еще не тронутое загаром, отчего румянец смущения, появившийся на ее щеках, покрытых нежным, еще детским пушком, был еще заметнее, а потом легко подхватил ее на руки, будто она была невесомой, и, сделав несколько уверенных шагов по крутой лестнице, опустил свою ношу на выложенную плитами дорожку набережной. Парень в костюме, тоже покраснев, следовал за ними.

— Спасибо, — недовольно буркнул он мужчине, упершись взглядом в бетон плиты.

— Не стоит… — Он махнул рукой и протянул ее парню. — Меня зовут Игорь. Я — инструктор по спорту, отвечаю за спортивную жизнь отдыхающих. Если желаете брать уроки плавания или гребли, тенниса, волейбола или бадминтона, обращайтесь ко мне. Я живу в четырнадцатом номере административного корпуса.

— Андрей, — парень явно неохотно протянул руку, стараясь вложить в рукопожатие всю свою силу, чтобы наглый собеседник не усомнился в том, что и он не слабого десятка. — Еще раз спасибо, но заниматься спортом мы не будем. Мы приехали не за этим.

Игорь кивнул, смерив небрежным взглядом невысокую фигурку Андрея, и печально сказал:

— Конечно, извините, — еще раз улыбнулся девушке и, не оглядываясь, вернулся на дебаркадер к рыженькому парнишке в тельняшке.

— Уважаемые отдыхающие, — раздался из репродуктора приятный баритон, — администрация дома отдыха «Волжские зори» приветствует вас. Просим вас пройти в кабинет директора для получения ключей. Кабинет находится в первом номере главного корпуса. Это белое здание с колоннами. Оно перед вами. Желаем приятного отдыха.

— Ирина, постой здесь, а я схожу за ключами, — сказал Андрей своей спутнице.

— Я с тобой, — испуганно сказала Ирина.

— Ладно, — согласился Андрей, покосившись на Игоря, который опять разговаривал с практикантом и не обращал на них никакого внимания. Он взял вещи и, пропустив вперед Ирину, двинулся к зданию с колоннами, куда потянулась цепочка отдыхающих.

— Клевая телка, — сказал практикант Игорю, лихо сплюнув в воду и проводив взглядом удаляющуюся девушку в свадебном наряде.

— С телками ты в своем ПТУ встречаешься, — усмехнувшись, возразил Игорь. — И трахаешься с ними после занятий, если они соглашаются, в чем я крупно сомневаюсь. А эта — девочка что надо, и тебе о такой и не мечтать, Сашок. Не про тебя она.

Сашок так покраснел, что веснушки, покрывавшие все его лицо и даже шею, стали незаметны. Собеседник, не целясь, попал в больное место. Немногочисленные девчонки из его училища относились к нему, мягко говоря, насмешливо, отдавая предпочтение высоким, физически развитым парням. Они называли его «сыночком» за то, что он в свои семнадцать выглядел на четырнадцать, и если и обращались к нему с какой-либо просьбой, то отнюдь не о свидании. Он чертил за них курсовые, решал им задачи, они шутливо чмокали его в щеку и грубо отваживали, если он претендовал на что-то большее.

— Да уж и не про тебя, — взъерепенился он и, сдернув бескозырку, стал взволнованно мять ее в руках. — У нее жених одет в такой костюм, на который тебе в жизни не заработать. Я такой видел в валютном магазине за штуку баксов. А ты здесь у брата в холуях за копейки.

— На свадебные костюмы заглядываешься, малыш? — тоже разозлился Игорь. — Молоко еще на губах не обсохло. А девочка к концу смены будет моя, попомни мое слово.

— Так уж и твоя… — захохотал практикант. — Спорим на бутылку коньяка.

— Марочного, «Наполеон», — согласился Игорь. — Копи стипендии, салажонок.

— А как я узнаю? — засомневался Сашок.

— Да уж доказательства я предоставлю, — засмеялся Игорь.

— Черт, ты знаешь, может, ты и прав, — миролюбиво начал практикант. — Они за всю дорогу ни разу друг на друга не взглянули и не улыбнулись, хотя только что свадьбу сыграли, и не поболтали ни о чем, я за ними наблюдал.

— Поздно, малыш, мы уже договорились. Если сам не накопишь на бутылку, попросишь у папы с мамой. Выпорют, но дадут, — продолжал издеваться Игорь.

— Кто еще кому должен будет, посмотрим, — юноша напялил бескозырку на выгоревшие рыжеватые волосы и лихо сдвинул ее на затылок, а потом опять сплюнул за борт. — А все-таки сволочь ты, Игорь. Заметил, что у них любви нет, и меня спровоцировал.

— Да они уже успели друг другу надоесть. Видать, богатенькие родители их насильно поженили, взаимовыгодный брак, — задумчиво произнес Игорь. — Такие не успевают приехать, как бросаются искать развлечений. Так что влип ты, Сашок.

— Что ты понимаешь, сопляк! — Из рубки по лестнице спустился капитан в синем мундире речника. — Эти ребятки любят друг друга так, как ни ты, ни тебя никто любить не будет. И, клянусь своими сединами, сегодняшняя ночь будет у них первой, вот они и робеют друг перед другом. — Он достал из кармана пачку сигарет и, вынув одну, закурил. — Испортили вас западными фильмами и дерьмовыми книжонками. Сексуальная революция! Мы с моей Дашей, мир ее праху, как вышли из загса да направились в нашу комнатушку, тоже всю дорогу ни словом, ни взглядом не перекинулись. А ни я, ни она не были из робких да молчаливых. Просто боялись, вдруг что не так, вдруг обидим чем друг друга, и любовь кончится… — Он пригладил растрепавшиеся от ветра седые волосы, и его взгляд невидяще устремился в безоблачную синеву неба, затуманенный воспоминаниями. — А вы — дураки и сопляки.

— Ну, Степаныч, те времена прошли, — протянул Игорь. — Ладно, бывайте, пошел я. В наши дни первая брачная ночь невозможна.


Андрей с Ириной, дождавшись своей очереди, зашли в кабинет директора дома отдыха. Валерий Николаевич недовольно поморщился, увидев сразу двух отдыхающих, притащившихся к нему с вещами: в его кабинете и так было тесно и душно — не спасал даже вентилятор. Валерий Николаевич был дородный мужчина сорока лет, страдающий сердечным заболеванием, которое он тщательно скрывал от врачей, чтобы не потерять работу, которая его устраивала, подавил свое недовольство и изобразил на лице дежурную улыбку.

— Добро пожаловать, — сказал он, и молодые люди поняли, что голос в репродукторе принадлежал ему. — Вы, как я вижу, молодожены. Уверен, медовый месяц в нашем доме отдыха — это будут лучшие и счастливейшие дни в вашей долгой совместной жизни. У нас вас ждет комфортабельный домик со всеми удобствами, если желаете, к вашим услугам спортзал с тренажерами, есть футбольная, волейбольная и теннисная площадки… — он на минуту замолчал, вытирая со лба капельки пота и прислушиваясь к гулким ударам сердца. — Есть видеозал, зал с игровыми автоматами, если желаете, можете брать уроки плавания. Впрочем, вы все увидите сами. Питание у нас трехразовое, работает буфет, ресторан, магазины, — он опять задумался, не забыл ли чего. Но если и забыл, то это неважно, радушие и вежливость он уже проявил. — Давайте ваши путевки и паспорта, я сейчас выдам вам ключи.

Обычно Валерий Николаевич был внимательнее и услужливее с отдыхающими. Их дом отдыха был самым престижным в области, и его работники своим поведением и обхождением должны были поддерживать марку.

Но сейчас у него была забота поважнее. Один из тех, кто распределяет путевки, сообщил ему, что в сегодняшнем заезде должен быть сын губернатора. По крайней мере, две путевки приобрел именно он. Валерию Николаевичу было от этого очень не по себе. В «Волжских зорях» отдыхали обычно либо достаточно обеспеченные люди, либо те, кто долго копил деньги, чтобы позволить себе приобрести такую дорогостоящую путевку, но птицы такого полета сюда еще не залетали. Они предпочитали для отдыха другие места. Какие — Валерию Николаевичу оставалось только догадываться. И директор волновался, устроит ли избалованного молодого человека их дом отдыха. Он с минуты на минуту ожидал приезда «Волги» или иномарки с личным шофером, которая должна была привезти правительственного отрока. Он был уверен, что тот приедет не на городском пароходике.

Молодожены злили его еще и потому, что, приехав в день свадьбы, требовали повышенного внимания. У них праздник, и он должен поддержать его, придумать что-то неординарное: может быть, в честь них устроить вечером на берегу фейерверк или торжественный ужин в ресторане, чтобы создать дополнительную рекламу дому отдыха. Но сейчас ему было не до них. Он приготовился заполнять журнал, взял путевку, паспорт, принялся быстро писать, и ручка застыла в его руке. Всю бессонную ночь он сердился на себя, что не спросил у распределителя путевок имя важного гостя. Ясное дело, Гордеев, но Гордеевых пруд пруди. К утру он догадался, что у гостя должно быть отчество — Викторович. Ясное дело, сын Виктора Гордеева. Только с большого перепуга можно было так отупеть. В паспорте молодожена, который стоял перед ним, было написано — Гордеев Андрей Викторович. В паспорте невесты — Шитова Ирина Дмитриевна. И ниже штамп: «паспорт подлежит обмену».

«Не успела поменять паспорт и сменить свою фамилию на фамилию мужа», — подумал администратор и вскочил как ужаленный.

— Добро пожаловать, — начал он.

— Пожалуйста, дайте нам ключи от домика, — умоляюще произнес парень, прервав его новую вступительную речь.

— Сейчас, — Валерий Николаевич вскочил, вышел из-за стола и, с быстротой, странной для его комплекции, оказался у дверей. Открыв ее, он крикнул: — Танюша, зайди! — забыв о том, что можно вызвать свою помощницу по селекторной связи.

Танюша, помощница директора и его любовница, симпатичная крашеная блондинка лет двадцати четырех с безупречным бюстом и ногами, какие и положено иметь любовнице такого человека, по интонации своего начальника поняла, что появиться нужно как можно быстрее, и сразу появилась, отбросив кисточку для ногтей и оставив флакончик лака открытым.

— Здравствуйте, — она профессионально улыбнулась гостям, сразу определив, что это именно те, о ком всю ночь твердил директор, вместо того, чтобы любить ее или на худой конец спать.

— Танюша, оформи документы, я достану ключи и провожу наших молодоженов, — сказал Валерий Николаевич.

Тане очень не хотелось заполнять документы. Именно на правой руке, которой она будет держать ручку, она не успела докрасить ногти на среднем и указательном пальцах. Но спорить было неуместно, и она послушно села за стол. Она изо всех сил поджимала недокрашенные пальцы, когда переписывала данные паспортов в журнал, но, подняв глаза, увидела бешеные глаза своего начальника, который уже успел вынуть из сейфа ключи и неотрывно смотрел на ее руки. Валерий Николаевич задыхался от резкого запаха не успевшего высохнуть лака, злился на то, что с первых же минут их дом отдыха опозорился перед Андреем Гордеевым, а заметив, что негодяйка умудрилась испачкать малиновым лаком страницу в паспорте сына главы области, готов был собственноручно стереть свою помощницу в порошок. Таня догадывалась, что думает сейчас ее любовник, и приготовилась к серьезной выволочке, молясь только о том, чтобы не вылететь с работы. До тех пор, пока на нее не обратил внимания Валерий Николаевич, она была обыкновенной девочкой из близлежащего к дому отдыха городка и с седьмого класса подрабатывала «на колготки», охмуряя одиноких отдыхающих. Своего благодетеля она слушалась и побаивалась, и не фордыбачила, хотя и заглядывалась на инструктора Игоря.

Андрею Гордееву не было никакого дела до ногтей помощницы администратора, и, подхватив сумки, сунув предварительно ключи в карман, он направился к выходу. Андрей опустил на пол чемодан, чтобы распахнуть дверь перед своей молодой женой, но Валерий Николаевич уже оказался рядом и сделал это сам.

— Проходите, Андрей Викторович. Проходите, Ирина Дмитриевна, — суетливо бормотал он. — Я лично провожу вас, чтобы убедиться, что в вашем домике все в порядке. Давайте ваши сумки, я помогу.

— Не нужно, пожалуйста, не нужно… — Андрею пришлось почти выдергивать чемодан из рук администратора. — Я найду домик сам и сделаю все сам. Пожалуйста, я очень вас прошу.

В его голосе было столько неподдельной мольбы — оставить его в покое, что Валерий Николаевич отступил, выпустил молодоженов в коридор и, вернувшись в кабинет, почувствовал, что у него нет сил ни ругать Татьяну, ни общаться с теми, кто еще сидел в приемной.

— Поработай вместо меня, — устало сказал он помощнице и, выйдя из кабинета, поднялся на второй этаж, где располагался его номер, и лег на кровать, закрыв глаза.

Танюша, радуясь, что легко отделалась, занялась гостями и была с ними вежлива, внимательна и добра. Только сначала она заперлась на пять минут в кабинете, вывесив на двери табличку: «Технический перерыв», и докрасила два оставшихся ногтя.

Андрей и Ирина прошли