Дороти Иден
Роковое путешествие


I

Дом стоял на самой окраине Рима, на неказистой улочке, ответвлявшейся от Аппиевой дороги. Вдоль убогих домишек выстроились чахлые кипарисы; краска на стенах домов давно выцвела, местами обнажив серую штукатурку. В уличной пыли самозабвенно суетилась детвора. Внезапно ставни одного из домов распахнулись, из окна высунулась растрепанная матрона и разразилась пронзительной бранью. Ребятня брызнула в разные стороны, подобно стае вспугнутых воробьев.

Со стороны Аппиевой дороги доносился шум машин: вдоль улицы Мертвых с ее потрескавшимися гробницами и катакомбами мчался поток стремительных легковушек, неповоротливых туристских автобусов и шумных, нетерпеливых мотороллеров. И не было покоя тем, кто спал вечным сном в гробницах по обе стороны древней дороги, как, впрочем, не было его никогда. В давние времена здесь раздавались то гулкий топот легионеров, то зычные окрики палачей и тихие стоны распятых мучеников. В сравнении с ними визг клаксонов и оглушающий рев моторов казались вполне безобидными и невинными.

Вполне возможно, что такси, остановившееся у одного из домов на этой обшарпанной улочке, тоже прибыло по совершенно невинному поводу. И человек, что прохаживался в тени полузасохших кипарисов, вряд ли обратил бы на него внимание, если бы сам факт появления такси на подобной улице не выглядел столь необычно. Тем более у этого дома. Человек остановился, отступил назад, под редкую тень кипарисов и, надвинув на глаза шляпу, продолжил наблюдение за домом, у которого остановилось такси.

Прошло несколько минут, дверь дома отворилась, и на пороге возникла молодая девушка. Высокая, стройная и удивительно привлекательная, она являла резкий контраст этому прибежищу нищеты. Человек не сводил с нее внимательных глаз. Плащ из верблюжьей шерсти наверняка куплен в одном из лучших магазинов Парижа или Лондона, над темными волосами со всей очевидностью потрудился дорогой парикмахер… Интересно, каким ветром занесло эту элегантную особу в подобное место?

Девушка вышла на улицу, обернулась и что-то сказала в темноту дверного проема. Через мгновение на пороге появилась девочка в белом кисейном платье, на макушке ее покачивался большой синий бант. Быстрым Шагом девочка направилась к такси. Следом с чемоданом в руке семенила худая смуглая женщина. Девочка забралась в такси и высунула руку, чтобы попрощаться с провожатой, которая в своем блеклом хлопчатобумажном платье и поношенных домашних туфлях выглядела единственным персонажем, полностью соответствующим унылым подмосткам. Ее появление на неприметной и убогой улочке казалось вполне естественным.

Высокая девушка кивнула женщине, села в такси и захлопнула дверцу. Наблюдатель непроизвольно шагнул вперед, но он находился слишком далеко, чтобы расслышать указания, данные водителю. Человек выругался вполголоса и с нарочитой беззаботностью зашагал в противоположном направлении. Такси развернулось и устремилось в сторону города. Перед глазами человека на секунду мелькнули большой бант, бабочкой порхавший над головой девочки, и темные волосы девушки, склонившейся к маленькой спутнице. Он разобрал детский голос, пронзительный и возбужденный: "Arrivederci, Джанетта!"

На изучение обшарпанного дома времени не оставалось. Да и, судя по всему, в этом теперь отпала необходимость. Наблюдатель нащупал в кармане потрепанную записную книжку и припомнил, что рядом с наспех нацарапанным адресом имелась загадочная приписка "возможно использование ребенка". Не теряя времени, он поспешил в сторону оживленного шоссе.

Разумеется, человек в надвинутой на глаза шляпе не мог сказать наверняка, куда умчало такси своих пассажиров, но багаж малышки и торопливые движения элегантной девушки наводили на вполне определенное предположение.

После недолгого топтания на обочине Аппиевой дороги человеку удалось поймать такси. Он впрыгнул в машину и решительно бросил водителю:

— La stanzione, pronto![1]

Водитель кивнул и плотоядно улыбнулся: не каждый день попадаются пассажиры, с такой безоглядностью доверяющие свою жизнь римскому таксисту. Вскоре такси затормозило на привокзальной площади. Пассажир расплатился и выскочил из автомобиля, на чем свет кляня Муссолини и страсть дуче к монументальным сооружениям. И надо сказать, для недовольства имелись все основания: чтобы добраться до перрона, следовало преодолеть необъятные пространства грандиозного вокзала-дворца.

Как и предполагал человек, на перроне стоял готовый к отправлению миланский поезд. Точнее говоря, поезд уже тронулся. Расталкивая провожающих, человек что есть мочи припустил за последним вагоном.

— Браво! Браво! — жизнерадостно прокричал ему вслед носильщик, сверкнув белозубой улыбкой.

Но человеку было не до шуток. Он догнал последний вагон, вскочил на подножку и только тогда перевел дух.

Неужели все итальянцы, пока они остаются сторонними наблюдателями, смотрят на любое состязание, связанное со скоростью и опасностями, как на приятное развлечение? Не в этом ли кроется причина образа мышления латинян?

Человек вздохнул. Возможно, так оно и есть. Вероятно, именно поэтому он здесь и находится.

Он вспомнил миловидное лицо девушки. Наверное, англичанка, а ребенок… И лицо, которое он никак не мог забыть, ибо лицо утопленника не так-то легко вычеркнуть из памяти. Особенно если это лицо человека, которого ты знал…


II

Тем лондонским утром обычная встреча Кейт с мисс Сквайрс не состоялась. Секретарша, сидевшая в приемной небольшой конторы по найму с несколько удручающим названием "Поденная работа", с нескрываемым благоговением сообщила, что Кейт просила зайти сама миссис Дикс. Не подождет ли мисс Кейт минутку, пока она выяснит, может ли миссис Дикс принять ее.

Обратиться к миссис Дикс надоумил Уильям. Будучи столь же практичным, сколь непрактична была Кейт, Уильям как-то заметил, что если она собирается жить в Лондоне (что само собой разумеется), то ей понадобятся какие-нибудь источники дохода помимо не слишком прибыльных занятий живописью. А в таком случае почему бы не посвятить свой досуг случайным поручениям? Кейт вполне в состоянии выводить на прогулку престарелых дам или пуделей, встречать поезда на унылых лондонских вокзалах типа Ливерпуль-стрит, делать рождественские покупки для прикованных к постели инвалидов или даже сидеть с детьми, если, конечно, юные отпрыски состоятельных семейств не слишком избалованы и противны.

Идея Уильяма оказалась просто замечательной. И теперь Кейт три-четыре дня в неделю выполняла самые разные поручения, что, вкупе с доходами от продажи рисунков, позволяло платить за небольшую квартирку в Вест-Кенсингтоне. Кейт была привязана к этой полуподвальной квартирке в основном из-за хозяйки миссис Пиблз, чья доброжелательность могла сравниться лишь с доброжелательностью занесенного над головой томагавка, и в такой же степени оказывала бодрящее воздействие. Если в доме притаилась такая особа, как миссис Пиблз, жизнь полна неожиданностей, а последнее очень много значило для Кейт. Работа у миссис Дикс не только приносила солидную денежную прибавку, но и сама по себе оказалась интересной и приятно непредсказуемой. Помимо всего прочего Кейт удалось сделать несколько превосходных набросков необычных старушечьих лиц в стиле Рембрандта, а уж рисунков Детей и собак, резвящихся среди опавшей листвы и цветущих хризантем Кенсингтон-гарденз, накопилось предостаточно. Кейт очень рассчитывала в один прекрасный день продать свои творения.

Но даже если отвлечься от финансовых вопросов, то жизнь Кейт стала гораздо интереснее. Переступая порог кабинета всегда серьезной мисс Сквайрс — если быть более точным, кабинет представлял собой крошечную темную комнатку, примостившуюся под лестницей, что вела в недоступные простым смертным владения миссис Дикс, — Кейт никогда не знала, что за поручение ждет ее на этот раз. То ли надо будет поспеть на поезд в Саутхемптон, дабы встретить престарелую американскую пару, то ли отправиться на рынок "Портобелло-Роуд" в поисках какой-нибудь особенной старинной вещицы, заказанной клиентом.

До этого утра миссис Дикс оставалась для Кейт абсолютной загадкой. Мисс Сквайрс как-то проговорилась, что в жизнь владелицы агентства некогда вторглась Трагедия. Супруг миссис Дикс пропал при выполнении какого-то секретного поручения, некоего тайного задания, упоминать о котором разрешалось лишь в священных пределах МИ-5. Минуло уже пятнадцать лет, но бедняжка до сих пор отказывается поверить в смерть горячо любимого супруга. Каждое утро она просыпается с твердым убеждением, что именно сегодня он вернется домой. Каждый день она просушивает его постель, постоянно пополняет запасы продуктов и напитков, и — в этом месте своего рассказа мисс Сквайрс всякий раз сочувственно вздыхала — все эти долгие пятнадцать лет бедная миссис Дикс каким-то непостижимым образом поддерживает в своих комнатах атмосферу напряженного ожидания. Все это очень и очень печально, так как по прошествии такого срока никакой надежды, конечно же, нет. Да и кроме того, в свое время у берегов Португалии на сушу выбросило тело, которое так и не удалось однозначно опознать, но мало кто сомневался, что это майор Дикс. И даже если это не так, то ведь имелся Железный Занавес. Но какие-либо конкретные сведения или, на худой конец, слухи о пребывании неизвестного англичанина в какой-нибудь сибирской тюрьме отсутствовали начисто. Этот вопрос ни разу не поднимался в парламенте. Так что, судя по всему, бедняжке миссис Дикс предстояло и дальше жить в своем придуманном мире.

И до этого дня миссис Дикс, которая и своим агентством занималась с тем особым рвением и эксцентричностью, что присущи лишь гениям и безумцам, оставалась столь же незримой, как и ее муж. Во всяком случае для Кейт, которая была лишь одной из внештатных сотрудниц, пробавлявшихся мелкими поручениями. Разумеется, более важные персоны из тех, которым доверялись особые задания вроде покупок для жены премьер-министра, удостаивались чести лицезреть главу агентства. Ну и конечно же, миссис Дикс лично принимала неординарных клиентов, выражавших заинтересованность в приобретении, к примеру, набора шахмат Фаберже, о котором в последний раз слышали в Александрии, или алмаза и рубиновой тиары покойной герцогини, что, по слухам, собираются выставить на аукцион… Впрочем, подобные заказы являлись большой редкостью. Чаще клиенты изъявляли желание приобрести угольную грелку, мановением руки превращавшуюся в печку для жарки мяса, или же подставку для зонтика, оборудованную цветочными горшками.

Мисс Сквайрс, благоволившая к Кейт, иногда оставляла свою обычную сдержанность и скороговоркой начинала жаловаться на студентов-медиков, требовавших приобрести для них партию скелетов и прочих не менее ужасных наглядных пособий. Какая трагедия, сетовала добрейшая мисс Сквайрс, что миссис Дикс, которая в состоянии добыть аравийских белых верблюдов или жемчуг с Большого Барьерного Рифа, никак не может отыскать пропавшего мужа. Бедняжка по-прежнему отказывается верить, что мистер Дикс покоится в безымянной могиле где-то на берегу реки Тежу.

Размышляя обо всем этом, Кейт испытывала легкое волнение от предстоящей встречи с легендарной дамой. Она уже собиралась ступить на узкую лестницу, как услышала негромкий голос мисс Сквайрс:

— Это вы, Кейт? Для вас сегодня особое задание, милочка. Вам предстоит замечательная поездка.

Кейт просунула голову в приоткрытую дверь крошечного темного кабинета:

— И куда же я поеду?

— Миссис Дикс сама все расскажет, милочка. Но вам понравится, вот увидите. Вам повезло.

Комната, где обитала миссис Дикс, представляла собой самую обычную гостиную, разве что несколько переполненную вычурной мебелью и цветочными горшками. Комната никак не напоминала рабочий кабинет главы серьезного предприятия. Миссис Дикс — весьма дородная дама лет пятидесяти — восседала на потертом диванчике зеленого бархата.

Чрезмерная полнота в сочетании с преждевременно поседевшими или выцветшими волосами, вполне позволяла накинуть ей лишний десяток лет. Коричневое бархатное платье владелицы агентства было щедро оторочено кружевами. Боже, да она похожа на шоколадную меренгу, ужаснулась п