Дороти Кэннелл Свистопляска с Харриет

Глава первая

– Не желаете, чтобы вам погадала настоящая цыганка?

Стоял ветреный осенний день, сыпал мелкий моросящий дождичек. Купив в банке дорожные чеки, я быстро пересекала Рыночную площадь нашей деревушки Читтертон-Феллс. Едва я благополучно избежала столкновения со словоохотливой миссис Поттер из местного общества «Домашний Очаг» (мне было отлично известно, что почтенная дама умирает от желания посудачить о новом викарии и его супруге), как меня поманила плотная особа в грязноватом пальто табачного цвета. Она сидела на одной из каменных скамеек под ратушной башней с часами. Проклиная своё воспитание, я послушно откликнулась на зов.

– У вас на личике написана удача, молодая леди.

– В самом деле?

– И на очень хорошеньком личике.

Она откинула прядь нечёсаных волос, швырнула на булыжники окурок и смачно раздавила его каблуком.

– Спасибо.

С лестью цыганка определённо перебрала. Правда, в своё новом твидовом костюме лилового цвета я выглядела совсем недурно (во всяком случае, тешила себя этой мыслью), но к тридцати двум годам уже смирилась с тем, что глаза у меня унылого серого цвета и вряд ли станут отливать небесной синью, когда я достигну зрелых лет. По поводу своего удручающе массивного телосложения я тоже давно перестала испытывать страдания, как и из-за непослушных волос, которые, вместо того чтобы завиваться прелестными локонами, торчат во все стороны непокорными прядями. Волосы всегда доставляли мне кучу хлопот – их приходится усмирять таким количеством заколок, что детекторы металла в аэропортах сходят с ума.

Стрелки на ратушных часах показывали почти пять. Близился вечер, и я не ощущала ни малейшего желания терять время, выслушивая сладкие речи, которыми меня пытались склонить позолотить ручку. Может, если бы гадалка проявила профессионализм и выудила из складок пёстрых юбок магический кристалл, чувства мои были бы несколько иными.

– Я вижу красивого темноволосого мужчину и большое счастье.

– Очень приятно.

Вокруг кипела повседневная жизнь. Двери старинных зданий открывались и закрывались. Пешеходы деловито сновали по площади. Мамаши с колясками, младенцы, делающие первые шаги, пожилые пары с хозяйственными сумками и гогочущие группки подростков. Возле ратуши упоённо бренчало на гитарах волосатое трио, горланя «Люси, Люси, Люси». У моих ног суетились голуби, явно норовя нагадить на туфли, а я стояла с таким видом, словно мне некуда спешить, и смотрела, как особа в грязном пальто извлекает из кармана мятую пачку сигарет и закуривает. Последние два дня я провела в беготне, и теперь было бы неплохо завалиться на диван и как следует отдохнуть. Но вся беда в том, что я никогда не могла устоять, когда мне начинали заливать о моём счастье.

Женщина бросила спичку и, прищурившись, посмотрела на меня сквозь дым.

– Не надо бояться, дорогуша. Я не скажу вам ничего плохого. У вас на лице написана удача. Вы доживёте до девяноста трёх лет и ни разу не заболеете.

Ну уж нет, не такая я доверчивая дурочка, чтобы выслушивать подобный бред. Покачав головой, я отвернулась, но гадалка ухватила меня за рукав и жалобно зачастила:

– Свою долю несчастий вы уже исчерпали.

Я покосилась на неё. Неплохо бы ей помыть голову, а также пришить пуговицы.

– Вы потеряли мать, не так ли, леди? Когда вам было всего шестнадцать.

Вообще-то мне тогда было семнадцать, но по спине у меня пробежал холодок.

– Это стало для вас настоящим потрясением. Ведь бедняжка никогда не болела. Я вижу, как она падает с крутой лестницы. Никто не думал, что она умрёт, но она сильно ударилась головой и…

– У неё образовался тромб.

Слова дались мне с трудом. Боль воспоминания смешалась с пьянящим страхом. «Зачарованная» – так можно описать моё состояние. Остановилось не только время, даже голуби вместе с прохожими замерли на месте. Клеветники утверждают, будто все экстрасенсы – прожжённые мошенники. Дескать, всё, что они умеют – это быстро составлять мнение о клиенте. Но как эта женщина, настоящая она цыганка или нет, узнала о моей матери? По моей походке? Или по тому, как я размахиваю сумочкой?

Пока я размышляла, незнакомка скороговоркой тараторила всякие глупости. О том, что октябрь нынче выдался на редкость тёплым и сухим, а в Читтертон-Феллс полно прекрасных магазинов.

– К тому же так приятно жить в месте, где тебя обдувает свежий морской ветер. – Она выбросила очередной окурок. – Хотите, чтобы я взглянула на вашу ладонь?

– Сколько это будет стоить?

– Десять фунтов, милочка.

Я едва не присвистнула. Вот тебе и «позолотите ручку». Впрочем, здесь я могла снабдить её необходимыми сведениями. Лиловый костюм был чистым разорением, да и сумочка была далеко не дешёвой, поскольку досталась мне от кузины Ванессы, которая подарила её в необъяснимом припадке щедрости.

– Цыгане, как и все остальные, должны поспевать за инфляцией. – Глаза женщины сузились, но ничего угрожающего в её взгляде не было, в уголках притаились смешинки. – Увидите, моя работа стоит того. Может, рассказать вам об отце? Вы с ним редко видитесь, не так ли? – Она поддалась вперёд, будто хотела вобрать в себя моё беззвучное восклицание. – И вы тревожитесь за него, правда?

Мои пальцы сами собой щёлкнули латунной застёжкой сумочки, нырнули в кошелёк. В одном из кармашков для кредитных карточек хранилась маленькая фотография отца. Этот снимок был сделан незадолго до того, как папа оставил на каминной полке записку, что угнал мой трёхскоростной велосипед и канул в неизвестность, предоставив мне самой заботиться о себе в возрасте семнадцати с половиной лет.

Женщина взяла десятифунтовую банкноту, безразлично сунула её в карман пальто и лишь после этого коснулась моей руки.

– Мне следовало запросить двадцать, – брюзгливо сказала она, водя жёлтым от табака пальцем по моей ладони.

– Что, слишком мелкий почерк?

– Мы, никак, шутим? – Губы её дёрнулись, но в улыбке или от раздражения, сказать было трудно. – Я имела в виду, что вам предстоит пережить множество событий. И так дёшево я взяла с вас лишь потому, что у старой цыганки есть сердце, и потому, леди, что мне понравилось ваше лицо. Так, у вас есть муж.

– Да. Вы, наверное, заметили обручальное кольцо.

– Как я уже говорила, он красив и у него тёмные волосы. У вас есть большой прекрасный дом с видом на море и изрядная сумма денег, так что вам не нужно в страхе просыпаться по ночам и лихорадочно соображать, где бы достать очередную банку чёрной икры. А ещё у вас есть дети. – Она повернула руку, чтобы получше рассмотреть её. – Два очаровательных малыша. Мальчик и девочка. Я бы не удивилась, окажись они близнецами. Близнецы приносят удачу.

У меня закружилась голова.

– По-моему, я вижу ещё одного ребёнка. Девочку. Она младше остальных. Хотя я не вполне понимаю, какое она имеет отношение к вам.

– Это Роза! Дочь моей кузины. Роза воспитывается у нас с младенчества, с двух месяцев. Её мать – манекенщица и много времени проводит за границей.

– Не каждая женщина способна быть матерью. Всякие люди встречаются, не так ли? А она уверена, что её малышка в надёжных руках.

Почти поверив, что цыганка – самая настоящая, я чуть было не спросила, удастся ли нам с Беном оставить Розу у себя и воспитать как свою дочь. Но в последнее мгновение испугалась, что она ответит «нет».

– Вы собирались рассказать о моём отце, – напомнила я.

– Не торопите события. – Она выпустила мою руку и закурила очередную сигарету. – Сейчас к этому подойдём, дорогуша. В вашей жизни он отсутствует уже много лет, не так ли? Если не считать писем.

– Которые пишу в основном я. – Мне не удалось скрыть горечь. – Хорошо, если он время от времени присылает открытки, последняя пришла почти год назад.

– И всё-таки он ваш самый близкий родственник. – Цыганка стряхнула пепел на голову особо назойливого голубя. – Мой вам совет, леди, – не держите на него зла. Он по-своему любит вас, а в последнее время старик переживает не лучшие времена. Совсем скоро он появится на пороге вашего дома, это так же верно, как и то, что я здесь сижу. Он будет горько плакать и умолять вас простить его.

– В самом деле?

– И будь я проклята, если вы прогоните его. Своего собственного родителя.

Она сидела, попыхивая сигаретой, и смотрела мимо меня, словно выискивая очередного клиента. Когда странная особа вновь заговорила, голос её был равнодушен, как будто она утратила ко мне интерес и просто отрабатывала свою десятку, обратившись к испытанному – хотя не обязательно правдивому – трёпу. Дескать, на меня совершенно неожиданно свалятся деньги и предстоит дальняя дорога.

– Вот это верно! – Ко мне вернулся разум. – Дорога действительно предстоит. Надо пойти домой и собрать вещи. Завтра утром мы с мужем отправляемся во Францию.

Тревожный блеск, внезапно появившийся в её глазах, возможно, был поддельным, но я замерла. Избавившись от сигареты, цыганка вновь схватила мою руку, но тут же оттолкнула её, словно обожглась.

– Послушайте старую цыганку, – прохрипела она. – Не надо уезжать! Ваша судьба против этого. Никогда не стоит поворачиваться к ней спиной, если хотите, чтобы вам сопутствовала удача. Вот! – Она оторвала от своего пальто тусклую пуговицу и протянула мне. – Это будет вашим талисманом. Волшебством от настоящей цыганки. Но оно не сработает, если вы уедете из дома.

Я поблагодарила её и спрятала пуговицу в сумочку. Какая чушь! Бен произнёс бы немало неприятных слов, объяви я ему, что мы не едем во Францию, поскольку так присоветовала одна цыганка.

По пути домой я опустила стёкла машины, чтобы ветерок освежил мне голову. Какая странная встреча. Эта женщина сделала несколько удачных догадок о моей семейной жизни, но я не позволю себе поверить, будто она и в самом деле ясновидящая.

Короткий октябрьский день перешёл в ещё более короткие сумерки, но хуже от этого не стало. Воздух был таким свежим, как первый кусочек сочного яблока. Листья, которые покрывали продуваемую ветрами Скалистую дорогу, совсем не походили на намокшие и осклизлые кукурузные хлопья, как это часто бывает осенью. Нет, напротив, они были жёсткими и хрустящими, словно их только что высыпали из коробки. Более того, на небе не осталось ни облачка – до тех пор, пока по нему не пронеслась тёмная туча. Но и эта туча вскоре превратилась в стаю птиц, спешащих на зимний курорт. Как обычно, в хвосте плелась какая-то самая неповоротливая и ленивая.

Поторопись, пернатая, что ж ты без толку машешь крыльями, безмозглое создание! Совсем как я. Вечно не успеваю и потому суечусь. Сегодняшний день не исключение. Даже несмотря на квалифицированную помощь миссис Мэллой, которая прибывала в Мерлин-корт трижды в неделю якобы для того, чтобы слегка прибраться, в доме всегда находилась куча дел. А уж сборы в дорогу превращали нашу жизнь в самый настоящий бедлам.

В этом году мы остались без нашего любимого Джонаса, старик тихо умер во сне, с улыбкой на губах… Я вздохнула. Прошло уже несколько месяцев после его смерти, но я всё ещё никак не могла привыкнуть, что Джонаса больше нет.

Бен косил траву и подстригал кусты, но с цветами он обращаться не умел, да и времени на это не было. С недавних пор он переоборудовал свой роскошный ресторан «Абигайль» в демократическое кафе, где по утрам подавали кофе с пирожными, днём лишь лёгкие обеды, а ближе к вечеру – чай, но мой ненаглядный был не только преданным отцом, он ещё трудился над новой кулинарной книгой. Я же после долгих неудачных попыток устроиться на постоянную работу в качестве дизайнера интерьеров получила-таки выгодный заказ на переоборудование родового поместья лорда и леди Гризуолд. Словом, забот у нас был полон рот.

Именно потому, что мы всё время вертелись как белки в колесе, Бен уговорил меня сбагрить наших деток его родителям, а самим смотаться во Францию. Мы уже несколько лет не отдыхали и никуда не выезжали. И я не могла допустить, чтобы дурное предчувствие какой-то незнакомой особы цыганистой наружности лишило меня возможности понежиться в объятиях Бена между походами в Лувр, а не между походами в туалет с детьми, которые всегда точно знают, в каком месте нас прервать. Сегодня утром Мамуля с Папулей увезли близнецов. У меня разрывалось сердце, когда я с ними прощалась. Но я знала, что в Тоттенхеме, в маленькой квартирке над ла