Аманда Дойл Ловушка любви OCR & SpellCheck: Larisa_F Дойл Аманда. Ловушка любви: Роман. – Пер. с англ. О.Н. Пелевиной. – «Цветы любви». – М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2002. – 202 с. Оригинальное название: Amanda Doyle «Dilemma at Dulloora», 1971 ISBN 5-227-01388-8 Перевод с английского О.Н. Пелевиной

Глава 1

В зале было жарко.

И не просто, жарко, а душно. Стоя на приподнятой платформе, Джонти видела за окном перечные деревья, ветви которых поникли под лучами безжалостного солнца. На маленьком островочке тени, отбрасываемой сучковатыми ветвями, лежала собака. Дышала она тяжело, ее розовый язык лениво свисал из пасти, а бока ритмично вздымались.

Это была дворняга, худая и непривлекательная, с выражением голодного отчаяния в глазах.

Позади перечного дерева, собаки и маленького облачка мух пролегала главная, а фактически и единственная улица в Морилле. В данный момент она была запружена машинами всех марок и возрастов – начиная от пропыленных старых автомобилей и обшарпанных «блицев» до сверкающих лимузинов и многоместных машин.

Владельцы почти всех машин как раз сейчас сидели ровными рядами на складных стульях перед Джонти и внимательно следили за тем, что она делает. Одни смотрели весьма критически, а другие – из чистой вежливости, показывая всем своим видом, что они, возможно, знали гораздо больше о том, чем занималась Джонти.

И, наверно, так оно и есть, мрачно подумала Джонти. При этом она взяла еще одно яйцо, разбила его о край большой миски и аккуратно отделила белок от желтка, как она надеялась, эффектным тренированным жестом.

– Сначала надо отделить желток от белка, – нараспев произнесла она с чисто английской интонацией, а зрители при этом воодушевленно закивали головами.

Джонти грех было жаловаться. В конце концов, ей крупно повезло, что она нашла такую работу, и как раз в такой момент, когда и выбирать-то было особенно не из чего. Перед тем как отправиться в это путешествие вместе с Пейтонами, она получила заверения, что в течение минимум двух лет работа ей будет обеспечена.

Джонти еще не оправилась после смерти матери; ей казалось, что она осталась одна во всем мире, каждый день она воспринимала как одиноко прожитую жизнь, а уж два года ей казались настоящей вечностью. Однако она без колебаний согласилась покинуть Англию, даже не испытывая при этом сожалений. Ее ничто не держало там больше, кроме воспоминаний, но ведь их можно было спокойно взять с собой в путешествие из одной части света в другую.

Джонти нахмурилась, вкладывая одну скорлупку в другую, потом опять повернулась к присутствующим.

Какой же наивной она была, не распознав сразу, что Пейтоны надули ее с работой, пообещав оплаченный проезд Тилбури – Сидней, хорошую зарплату, достаточно свободного времени и гарантированную спокойную жизнь «в семье» на многие годы вперед.

Неожиданное препятствие дало о себе знать почти сразу же. И этим препятствием был не кто иной, как сам мистер Пейтон! Вскоре стало слишком очевидно, что в придачу к двум годам гарантированной работы предполагались еще и ухаживания мистера Пейтона! Без сомнения, ее предшественница столкнулась с той же проблемой, вот почему миссис Пейтон держала себя отчужденно и с некоторой враждебностью, а дети – недоверчиво и ершисто. На корабле ситуация несколько разрядилась – было много отвлекающих моментов. Но по прибытии в порт назначения Джонти поняла, что из ее затруднительного положения есть только один выход. Неожиданно она нашла понимание у уставшей от всего миссис Пейтон, которая приняла ее предложение покинуть их без лишнего шума и достойно. С холодной улыбкой миссис Пейтон даже предложила найти ей другую работу.

Джонти с независимым видом, что было характерно для нее, отклонила это предложение, но позже пожалела.

Проблема была в том, что у нее не было никакой профессии.

С тех пор как она покинула больницу Сент-Сайрус после всего лишь года обучения на медсестру, к чему она очень стремилась, она сотни раз вспоминала болезнь, которой болела в детстве и из-за которой одно бедро у нее было слабее, в результате чего она едва заметно прихрамывала. А когда она уставала, хромота становилась заметной. В обычной жизни Джонти умело скрывала этот недостаток. Однако работа в больнице, подчиненная жесткому распорядку и предполагавшая большую нагрузку на ноги – стояние, хождение, поднимание, – раскрыла ей глаза. И год обучения на медсестру – профессия, которой она бы с радостью посвятила всю жизнь, – показал, что физически она не справится с ней.

– Вы умеете готовить? – спросил ее сотрудник фирмы «Ловали Кэннерс Лтд.».

При этом вопросе озабоченное лицо Джонти осветилось улыбкой, и она почувствовала облегчение.

Фирма «Ловали» была пятым местом, куда за этот день обращалась Джонти, и ее нога ныла от долгого хождения по улицам города, а сердце сжималось от безнадежности: у нее не было профессии.

– О да, это я умею, – твердо проговорила она, а затем осторожно добавила: – Довольно хорошо.

– Хм.

Сотрудник фирмы окинул ее оценивающим взглядом, прежде чем принять решение.

– Довольно хорошо? Ну что ж, подойдет, – последовал ответ. Он испытывал почти такое же чувство удовлетворения, как и она. Возможно, у него тоже был длинный и не очень удачный день. – Сначала вы пройдете двухнедельные курсы, а затем отправитесь в поездку по отдаленным уголкам нашей страны, где будете демонстрировать продукцию фирмы «Ловали Кэннерс». У вас приятный тембр голоса, что немаловажно, а также привлекательная внешность, – добавил он, но затем быстро объяснил, чтобы она чего-нибудь не подумала: – Я имею в виду, что вы выглядите аккуратной и ухоженной: уложенные волосы, чистые ногти. – При этом сотрудник «Ловали» разочарованно запустил пальцы в свои волосы, основательно взъерошив их. – Если бы вы видели некоторых девушек, с которыми мне пришлось сегодня беседовать – некоторые из них были в прямом смысле грязные, – пожаловался он.

– А на чем я буду разъезжать? – ошеломленно спросила Джонти. По всей видимости, она получила эту работу!

– В автофургоне нашей фирмы. Мы обычно посылаем девушек по двое, поэтому в автофургонах есть специально устроенные спальные места, все приспособления для демонстраций, полный набор образцов фруктовых консервов «Ловали» и наши уникальные газовые духовки. – Он проговорил это с явной гордостью.

– А моей спутницей?..

– Будет Кэрол. Она одна из наших старших сотрудниц, занимающихся демонстрацией, и самая очаровательная спутница, с которой приятно путешествовать. Очень знающая и разумная. Вы будете помогать ей. – Он сложил руки, слегка улыбаясь. – Вы будете выступать как бы вторым составом, если можно так сказать. Всё самое важное достанется вашей партнерше, вот почему ваше «довольно хорошо» устраивает нас, – ободряюще разъяснил он.

И в этом он был прав.

Джонти и Кэрол уже завершали свой маршрут, и Кэрол действительно помогала ей скрывать недостаточные знания в кулинарии веселым потоком слов, расхваливающих фруктовые консервы «Ловали».

Они ездили по очень отдаленным местам, к которым вели казавшиеся бесконечными пыльные, ухабистые, грязные дороги, – порой они напоминали Джонти, родившейся в Уилтшире, дороги в пустыне.

Город Морилла был последним пунктом в их маршруте, и здесь Джонти проводила демонстрацию сама. Дело в том, что в начале недели у них сломалась машина и они выбились из графика. Им надо было нагнать два дня, и Кэрол решила, что Джонти поработает в Морилле, а она сама поедет на три дня в Садденли-Плейнс.

– Морилла – небольшой городок, Джонти, но он обслуживает довольно большую территорию, так что недостатка в зрителях у тебя не будет. Вообще-то мы могли бы пропустить это место, но я уже послала туда наши рекламные проспекты и нас будут ждать. Там есть вполне приличный зал. Мы оставим тебе одну печь и холодильник. Ты будешь жить в гостинице, она одна в городе! Там, в Морилле, есть практически все, но в одном экземпляре!

– Надеюсь, я справлюсь без тебя, Кэрол, – с сомнением в голосе произнесла Джонти. – А что, если они будут задавать трудные вопросы?

– Не волнуйся, моя дорогая. Для жителей Мориллы и его окрестностей демонстрация будет скорее развлечением, но не проговорись об этом в «Ловали Кэннерс», хорошо? По правде говоря, многие из них готовят гораздо лучше, чем любая из нас. Они не будут особенно досаждать вопросами. Делай все как обычно. На второй день сделай пирог а-ля Павлова, на третий день – пай и предложи оригинальные советы. Да, не забудь раздать присутствующим образцы нашей продукции и листочки с кулинарными рецептами, ладно?

– Хорошо, постараюсь.

– Увидимся в четверг. Будь умницей.

– Буду.

Первый день прошел неплохо. Джонти справилась с абрикосовым пирогом (конечно, с консервированными абрикосами от фирмы «Ловали»), а затем перешла к сливовому муссу с добавкой бренди (сливы от фирмы «Ловали») и вишневому марципану, подаваемому на деревянном блюде (вишни от фирмы «Ловали»). Зрителями были одни женщины, все – в хлопчатобумажных платьях ярких расцветок и шляпах, которые выполняли двойную функцию – придавали элегантный вид и защищали от солнца.

Среди присутствующих был один ребенок и дальше по тому же ряду один грудной младенец еще в пеленках. Этот загорелый, игривый бутуз все время пытался самыми неимоверными способами достать своими пухленькими ножками до рта. При этом мама сидела спокойно, слушала и смотрела, не обращая внимания на возню малыша у нее на коленях.

Другим ребенком была девочка. Она неуклюже сидела на деревянном стуле, болтая ногами от безделья. Но она тоже слушала, и при этом ее веснушчатый носик даже сморщился от напряжения, а темные пронзительные глазки светились неподдельным интересом и любопытством.

Время от времени Джонти перехватывала ее взгляд. Ее притягивало очарование этого внимательного и живого личика, и однажды, встретившись с ней взглядом, Джонти улыбнулась, а девочка улыбнулась ей в ответ.

Когда демонстрация закончилась, девочка украдкой оглядела ряды, потом приподнялась на цыпочки, чтобы лучше видеть выход, затем бросилась вдоль прохода и выбежала из зала.

Пока Джонти собирала свои материалы, складывала скорлупу от яиц в ведро для мусора, которое дали ей владельцы зала, и аккуратно закрывала оставшиеся желтки полиэтиленовой пленкой, прежде чем положить их в маленький холодильник, она заметила, глянув поверх запыленного подоконника на улицу, что девочка сидит около собаки, лежащей под перечным деревом, и обнимает ее за шею своими загорелыми ручками, при этом оживленно что-то приговаривая. А собака била хвостом по раскаленной и потрескавшейся от жары земле, как бы смакуя такое неожиданное внимание, от удовольствия закрыв глаза.

Заскрипели стулья – это вставали женщины. Они собирались в группки по двое и по трое или подходили поговорить с Джонти, пока она убирала образцы. Большинство из них уже были здесь накануне. И сегодня утром, выйдя к этим людям, она вдруг ощутила, что из вчерашних незнакомок они превратились в добрых знакомых. Тут была и женщина в шляпе цвета зеленого яблока, которая помахала ей рукой, когда занимала свое место, и женщина в розовом платье-халате, которое, казалось, было сшито из простынного материала; и еще одна женщина с гугукающим карапузом, которая, как и накануне, сидела рядом с худым неулыбающимся существом. Должно быть, они знали и любили друг друга давно, поскольку сидели рядом, хотя старшая из женщин большую часть времени хмурилась, когда гугуканье малыша грозило заглушить мягкий, типично английский голос Джонти.

– На сегодня все, дорогая?

– Да. Надеюсь, вам было интересно?

– Демонстрация продукции фирмы внесла какую-то новизну в нашу жизнь, дорогая. Знаете, приятно иногда оторваться отдел. – Женщина говорила в нос и не скрывала при этом своего равнодушия.

– Да, могу себе представить! Морилла очень э-э... отдаленное место, не так ли?

– Отдаленное? Это место? Совсем нет. Вы так думаете, потому что сами, очевидно, помми[1].

– Помми?

– Да. Англичанка. Так мы зовем здесь англичан, и, пожалуйста, не думайте, что в этом есть что-то обидное, совсем нет! Я имею в виду, ну, что вы не такие, ведь так?

– Мы? – Джонти была явно удивлена.

– Да, конечно! Вас выдает даже то, что вы сказали о Морилле.