Амелия Тоуни
Дочь итальянца


1

Маурицио Скальди стоял с бокалом бренди в руке перед огромным окном своего роскошного кабинета. Перед ним расстилалась панорама Вечного города, но он ее не видел. Сегодня был не лучший вечер в его жизни. Семь лет назад в этот день он развелся с Надин. Маурицио никогда особенно не переживал из-за развода. Он прекрасно понимал неизбежность подобного хода событий.

К красавице жене, шатенке с кошачьими зелеными глазами, он относился скорее с дружеской симпатией, чем с пылкой страстью. Надин всегда была нежной, веселой и беззаботной. Казалось, с ней можно прожить долгую жизнь, беспечную, как у мотылька. Но срок их брака закончился, когда Надин захотела родить ребенка.

Однако на пути такого естественного для любой женщины желания возникли неожиданные проблемы. После многочисленных обследований выяснилось, что у супругов не может быть детей, причем по вине Маурицио.

Надин решила для себя эту проблему довольно легко и в соответствии со своей натурой. Через неделю сбежала вместе с садовником, молодым латиноамериканцем, имени которого покинутый муж так и не смог вспомнить.

Жена Маурицио оказалась по-своему неглупой и расчетливой. Кроме садовника Надин забрала с собой меха и драгоценности, дорогие безделушки и бесчисленные наряды. Словом все, что когда-либо покупал ей муж.

Он нашел ее лишь с помощью частных детективов, но не для того, чтобы уговорить вернуться. Ему нужна была лишь ее подпись на документах, свидетельствующих о том, что после развода Надин не будет претендовать на его имущество.

Когда все бумаги были подписаны, Маурицио постарался забыть эту историю и жить дальше. Но сегодня он был готов признать, что не преуспел в этом.

После ухода Надин Маурицио неожиданно почувствовал себя одиноким. Своим весельем, жаждой жизни и беззаботностью жена дарила ему иллюзию радостной жизни, в которой нет места борьбе за власть и деньги. Теперь же он остался совсем один.

У его ног лежал покоренный финансовый Рим, который он подчинил благодарю своему уму, целеустремленности и напору. Компаньоны восхищались им, конкуренты перед ним трепетали. Маурицио мог бы наслаждаться своим положением. Но эта жизнь — словно в ледяном замке на вершине высокой горы, лишенном человеческого тепла, — угнетала его.

Он повертел в пальцах бокал с так и не выпитым бренди. Его руки, большие и сильные, мало напоминала руки владельца нескольких международных концернов. Да и лицо было им под стать — резкие малоподвижные черты и напряженный, сосредоточенный взгляд. Его мускулистое тело останавливало на себе взгляды женщин, особенно тех, которые жаждали денег и успеха.

Казалось, Маурицио Скальди доступно все. Поэтому немудрено, что после развода его тут же окружил рой красоток. Ему льстило внимание некоторых из них. Он всегда был щедрым, дружелюбным и внимательным. Но ни одна из них не тронула его души, и он без сожаления расставался с очередной подружкой, зная, что ей легко найдется замена.

Но сейчас, среди тишины ночного офиса, Маурицио огорченно думал о том, что не может вспомнить ни одной женщины, которая взволновала бы его сердце.

Лишь однажды, очень давно, он познакомился с девушкой с серыми глазами и светлой улыбкой, которую так и не смог забыть. Она напоминала ему едва распустившийся цветок, трепетный и нежный.

Тогда Маурицио был юношей, Верящим в сказку о вечном и сильном чувстве. Но от этого заблуждения его безжалостно вылечила реальность. Теперь он жил в мире, освобожденном от иллюзий. И тоска по утраченной любви казалась ему проявлением недопустимой слабости.

Поставив бокал на стол, Маурицио вышел из кабинета и спустился на лифте в подземный гараж, где стояла его «мерседес» последней модели. Он любил водить машину сам. Еще с тех времен, когда ему приходилось ездить на старой развалюхе, купленной на распродаже.

Маурицио плавно вел «мерседес» по полупустынной ночной дороге к своей вилле в предместье Рима. Сегодня этот путь казался ему бесконечным.

Неожиданно для себя он опять вспомнил девушку из далекого прошлого. Ее открытое улыбающееся лицо. Сколько времени они провели у него в гараже, ремонтируя злосчастную колымагу! А девушка подшучивала над пятнами на его рубашке и передавала ему гаечные ключи. Часто она залезала к нему под кузов автомобиля, и они целовались там и смеялись как сумасшедшие.

— Маурицио, послушай меня! Я хочу остаться только твоей. Хочу делить с тобой каждый день и каждую ночь. Мне не нужен никто, кроме тебя! — шептала она, жарко дыша ему в шею.

— Но я же беден. На что мы будем жить? У меня нет денег, к которым ты привыкла, — возражал он, но это не мешало ему снова и снова целовать ее.

Она смеялась в ответ беззаботным смехом, который музыкой отзывался в его душе, и заявляла:

— Мы богаче всех на земле, потому что любим друг друга…

Наверное, подобное безумие возможно только в юности, подумал Маурицио. Вот уже много лет он не испытывал той безграничной радости от встречи с женщиной и не чувствовал, как замирает сердце от звука любимого голоса.

Юношеская любовь осталась где-то далеко позади. Но сейчас ему вдруг померещилось, что девушка сидит рядом. Маурицио отчетливо вспомнил, какой завораживающе нежной, все понимающей и доверчивой она была. Тогда ей едва исполнилось шестнадцать, а ему — двадцать один, и они не сомневались, что счастье будет длиться вечно.

Иногда Маурицио казалось, что все могло бы быть иначе.

Но подобные мысли ранили его. И со временем он запретил себе думать подобным образом, решив, что такова его судьба…

Внезапно машину развернуло, раздался визг колес. Маурицио понял, что проколол покрышку. Он остановился и почувствовал, что дрожит. Немого успокоившись, медленно вышел из машины, взглянул на колесо, затем в обе стороны дороги. Она была совершенно пустой.

Как и моя жизнь, печально усмехнулся Маурицио. Непрерывный путь из темноты в темноту. И так продолжается уже пятнадцать долгих лет.


Лондонский отель «Куин Элизабет» предназначался исключительно для людей, мнящих себя или действительно являющихся сливками общества. Обслуживание было превосходным, а цены подчеркивали социальный и имущественный статус постояльцев.

Арабелла Стоун работала здесь главным консультантом по связям с общественностью. Владельцы «Куин Элизабет» считали, что в ее лице нашли золотую жилу, притягивающую клиентов, а значит, и их деньги.

Молодая женщина предпочитала жить в отеле, находя это более выгодным, чем содержать дом и каждый день добираться на машине до места работы. К тому же здесь, в отеле, она бесплатно пользовалась массажным кабинетом, салоном SPA и тренажерным залом. Впрочем, ее и без того стройная, подтянутая фигура демонстрировала отсутствие и грамма лишнего веса. А лицо с россыпью приятных веснушек лучилось здоровьем и жизнелюбием.

Сегодня Арабелле предстояло пойти на званый ужин со своим очередным поклонником, финансистом Роном Уиллоби. Их пригласили на крестины дочери младшего брата Рона, Тимоти, который являлся совладельцем «Куин Элизабет». И Арабелла собиралась выглядеть как богиня.

Она удобно устроилась на низком пуфе перед огромным овальным зеркалом в старинной раме и принялась скрупулезно изучать свое лицо, стремясь найти хоть малейшие изъяны. Но благодаря природе, а также своей матери итальянке Арабелла была по-настоящему красива. От матери ей достались густые темные, почти черные, волосы, которые очень необычно сочетались с ее серыми проницательными глазами. Она предпочитала носить узкие платья, которые выгодно подчеркивали ее совершенную фигуру, короткие юбки и блузы с низким вырезом.

Немного подумав, Арабелла надела строгое лиловое платье и серьги с небольшими бриллиантами. Затем покрутилась перед зеркалом и осталась довольна собой.

Пунктуальный Рон постучал в дверь номера ровно в девять.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — проворковал он, как обычно, увидев ее. — Все мужчины будут смотреть только на тебя, и я стану терзаться от ревности.

В ответ Арабелла рассмеялась.


Торжество решили провести в одном из банкетных залов отеля. По этому случаю его стены затянули золотистым шелком и всюду расставили цветы. Родители девочки были совсем юными: Тимоти едва исполнилось двадцать четыре, а Сузан — двадцать. Ее отец являлся президентом банка, в совет директоров которого входил Рон.

Новорожденная похожа на котенка, подумала Арабелла. А ее мать наивна и импульсивна во всем, особенно в проявлении своих чувств к окружающим.

— Когда смотрю на счастливые семейные пары, то по-доброму завидую им. Ведь они верят в вечную любовь, а я нет, — прошептала она Рону, когда прием был в разгаре.

— Просто ты еще не испытывала этого чувства. Пока никто не смог разбудить твое сердце. Но когда-нибудь ты полюбишь и ощутишь, как кровь закипает в жилах, — жарко произнес ее спутник.

— Ты на самом деле считаешь, что я неопытна и наивна?

— Ну что ты, сердце мое! Просто реальность не соответствует нашим представлениям об идеале.

— Это правда, — согласилась молодая женщина.

К ним подлетела счастливая мать очаровательной малышки и порывисто обняла Арабеллу.

— О боже, как же я счастлива! Чувствую себя просто на вершине блаженства!.. А что по поводу вас, нежные голубки? Ведь вы столько времени неразлучны. Может, стоит объявить о вашей помолвке? Прямо сейчас…

— Нет! — воскликнула Арабелла.

Через секунду она сообразила, что произнесла это слишком резко и поспешно, поэтому примирительно добавила:

— Этот очаровательный праздник должен быть только вашим. Если мы с Роном отвлечем внимание гостей, то прослывем эгоистами. К тому же сегодня нам хочется насладиться твоей радостью в полной мере.

— О, Абби, ты такая чуткая подпруга! Но обещай мне, что в ближайшее время мы услышим о вашей помолвке!

Не дождавшись ответа, сияющая Сузан тут же помчалась к другим гостям. Из груди Арабеллы вырвался вздох облегчения.

— Скажи, а почему она назвала тебя Абби? — недоуменно спросил Рон.

— Это уменьшительное от Арабеллы.

— Знаешь, я ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь называл тебя так. Мне больше нравится Арабелла. Это имя подходит тебе, изысканной и прекрасной, словно сошедшей с полотен Гейнсборо. Абби — определенно не для тебя. Это совсем другой образ!

— И что же это за образ? Опиши мне эту незнакомку.

— Имя Абби больше подходит девчонке юной, отчаянной и своевольной, как ребенок, который еще ничего не знает об окружающем его мире.

Арабелла едва не уронила бокал с шампанским из внезапно задрожавших рук.

— А что, если я не всегда была утонченной светской леди? — сдержанно осведомилась она.

— Вполне возможно, — ответил Рон. — Но я привык видеть тебя именно такой, и не желаю, чтобы ты менялась.

В этом заключалась горькая правда жизни. Много раз Арабелла думала о предложении Рона выйти за него замуж и все больше склонялась принять его. Но не потому, что любила молодого человека, а чтобы не остаться в одиночестве. Кроме того, Рон мог обеспечить ей определенное положение в обществе…

Арабелла отклонила его предложение закончить вечер в баре отеля, сказав, что совершенно измотана. Рон не стал настаивать и проводил ее до номера. Возле двери он попытался поцеловать молодую женщину. Но она выглядела какой-то отстраненной и покачала головой.

— Рон, я действительно очень устала. Спокойной ночи, мое сердце.

— Хорошо. Ты знаешь, я не люблю перечить. К тому же тебе следует хорошенько выспаться. Завтра у тебя важный день. Надеюсь, ты помнишь?

— Завтра? А что у нас запланировано на завтра?

— Официальный обед с председателем совета директоров банка. Разве ты забыла, моя дорогая?

— А-а, это. Вот увидишь, я буду неотразима и покорю вашего зануду председателя. Пока.

Оставшись одна, Арабелла погасила все лампы, скинув туфли и устроилась с ногами в кресле возле окна. Ей были видны разноцветные огни ночного Лондона. Они напоминали таинственные письмена, по которым она словно читала свою будущую жизнь. Вереницы светских обедов, посещение модных ресторанов, приемы в роскошном доме, где она жена и хозяйка.

Совсем недавно она мечтала о подобной жизни. Но сегодня вечером вид молодой супружеской пары нарушил ее душевное спокойствие. Тимоти и Сузан были так полны любви и страстной веры в сияющее завтра, что напомнили ей себя в юности.

Та Абб