Джулиана Маклейн Греховная связь (Американская наследница — 2)

Пролог

Лондон, 1883 год

Освещенная яркими лучами послеполуденного солнца, леди Беркшир стояла у дверей спальни, кутаясь в халат, скрывавший пышные форумы ее обнаженного тела. Прислонившись плечом к косяку, она удовлетворенно вздохнула и подала пальто своему любовнику.

— Вы придете в четверг?

Вышедший в коридор высокий, потрясающе красивый, с рассыпавшимися по плечам длинными золотистыми волосами, любовник улыбнулся. Его чарующая улыбка, словно сияющий теплый луч солнца, озарила его лицо.

Леди Беркшир, еще разгоряченная их любовными забавами, таяла от этой улыбки, но она по собственному опыту знала, насколько правдивы были слухи. Да, все оказалось правдой. Красавец маркиз обожал эротику. Он обладал даром безграничной силы страсти в постели. Свободный от предрассудков, он был щедр на ласки и умело доставлял женщинам удовольствие.

Это был Сегер Вулф, маркиз Родон, и среди дам, которые любили пошептаться вечерком в темных уголках лондонских гостиных, он считался самым желанным любовником во всей Англии.

Его по-мальчишески привлекательные зеленые глаза следили, как ее тонкая рука соблазняюще скользнула по шее к ключице, и надо было отвечать леди Беркшир, с нетерпением ждавшей его ответа.

— Боюсь, в четверг у меня есть дело, которое не терпит отлагательств, — сказал он.

— Значит, в пятницу? У меня будет клубника. — В этой мелодичной попытке соблазнить слышалась мольба.

Сегер задумался над ее приглашением. Не в его привычках было посещать одну и ту же женщину чаще двух раз за одну неделю, и никогда на каких-либо условиях. Большинство женщин инстинктивно не переходили границу. Они понимали, что нельзя просить или предъявлять какие-то права на собственность, если хотели удержать его еще на один день, что они почти неизбежно и делали.

Потому что они все признавали его способность отдавать больше, чем получать.

Он глубоко вздохнул, удивленный внезапным чувством неудовлетворенности, что было необычно для такого момента.

Леди Беркшир сделала шаг к нему и схватила его руку.

— Пожалуйста! — Она поднесла его палец к губам, сунула себе в рот и пососала.

— Может быть, в пятницу, — тихо согласился Сегер.

Леди Беркшир засияла от предвкушения.

— Значит, в пятницу?

Она вернулась в спальню, со слабым щелчком закрыв за собой дверь.

Сегер постоял минуту, глядя на длинный пустынный коридор, раздумывая над своим поступком. Последнее время что-то исчезло из его обычного увлечения такими, как это, свиданиями, и ему трудно было понять, что именно. Леди Беркшир в постели была умелой, страстной любовницей. В этот день они оба получили огромное наслаждение.

Он все еще стоял и смотрел на дверь спальни. Затем он что-то понял. Он почти не помнил, что чувствует мужчина, занимаясь любовью с женщиной потому, что любит ее.

Сегер глубоко вздохнул. Боже, как давно это было и почему он думает об этом сейчас?

Черт побери, он знал, как давно это было. С точностью до дня. Это было около восьми лет назад. Да.

Слава Богу, восемь лет ничего не значимых встреч и случайной близости лишь ради удовольствия почти стерли все воспоминания о Дафне, и Сегер был рад этому. Какой смысл думать о ней сейчас? Она не вернется. Смерть в таких случаях неумолима.

Он застегнул пальто и постарался убедить себя в том, что эта неудовлетворенность пройдет, вероятно, так же быстро, как и появилась. Все прекрасно, как и было все эти восемь лет. Сегер был доволен. Он знал, как наслаждаться жизнью, и наслаждался. Он получал удовольствие от женщин и платил им еще большим удовольствием. Ему нравились эта бездумная жизнь и его легкие отношения. Женщины, с которыми он флиртовал, всегда были веселы и приятны. В его жизни никогда не было сложностей или уныния.

Он даже не был уверен, что смог бы понять глубокие чувства женщины, если бы даже ему этого захотелось. Но ему и не хотелось.

Сегер спустился с лестницы с твердым решением изгнать из головы такие мысли. Они были не нужны ему.

Он вышел из парадной двери фешенебельного лондонского дома, оглядел улицу, затем перешел мостовую и направился к ожидавшей его карете.

Он напомнил себе, что этот вечер обещает быть очень приятным. Ему предстояло посетить особый бал, Бал посвященных. Как всегда, там будет настоящее пиршество плоти и чувственности. Именно это ему требовалось сейчас. Без сомнения, он встретит там немало интересных женщин. Красивых женщин. Женщин, ищущих приключений.

Он сел в карету и велел кучеру трогаться. Кровь забурлила в его жилах от предчувствия предстоящего вечера.

Глава 1

Лондон, май 1883 года

«Дорогая Адель, наконец настало мое время — мой первый бал в Лондоне. Ты не можешь и представить, как дрожат мои руки от страха, что я здесь не на своем месте, что все будут видеть меня насквозь и поймут, что я им чужая.

Конечно, я надеюсь, что этого не случится, потому что я уже давно стала членом здешнего высшего общества — ежедневные прогулки по Роттенроу, приемы, завтраки, вечерние посещения театра. Это было утомительно, но я приобрела прекрасный опыт, хотя признаюсь, Адель, что мои знакомства были, к сожалению, весьма поверхностными.

Я, конечно, понимаю, что этого и следовало ожидать. Я же нахожусь в Англии, и люди здесь чрезвычайно сдержанны. Я полагаю, что мое беспокойство связано с тем, что произошло с Гордоном два года назад. Должно быть, я человек со странностями. Я жажду приключений, хочу их всем сердцем и в то же время сознаю, как это может быть опасно.

Боже мой, послушай меня. Если я хочу вести достойный, добродетельный образ жизни, я должна забыть об этой ошибке. Я лишь боюсь, чтобы мое сердце не стало слишком неподходящим для этого аристократического места. Временами мне трудно даже улыбаться и быть милой, чего здесь ждут от меня. Я хочу каких-то более глубоких чувств. Большей искренности.

Каким же испытанием для меня это все будет…

Твоя любящая сестра Клара».

Они уже опаздывали на ее первый в Лондоне бал, самый важный бал в ее жизни. Клара Уилсон стояла в дверях будуара своей сестры и смотрела, как сопровождавшая ее на бал миссис Гантер перебирает карточки с приглашениями.

— Убеждена, оно здесь, — сказала миссис Гантер, стряхивая несколько карточек с серебряного подноса на столик красного дерева. — Оно, конечно, должно быть здесь.

Миссис Гантер обладала сильным характером. И была единственным человеком, которому мать Клары могла доверить свою дочь на время их пребывания в Лондоне. Миссис Гантер происходила из очень почтенной американской семьи с очень старыми деньгами, но, к огорчению Клары, ее память уже не была такой крепкой, как прежде.

— Бал будет в… или где-то поблизости от… Белгрейв-сквер. Это-то я, по крайней мере, знаю. Я помню, как София описывала его.

Стуча невысокими каблучками по мраморному полу, Клара пересекла комнату и заглянула через плечо дуэньи. В этот вечер было несколько балов «на или где-то около Белгрейв-сквер».

— Не смогу ли я помочь вам вспомнить, миссис Гантер?

Они должны были найти приглашение как можно скорее, ибо уже опаздывали. …

Миссис Гантер перебирала приглашения. Они все выглядели одинаково — квадратные карточки цвета слоновой кости с высокими титулами и затейливыми надписями, и все они принадлежали старшей сестре Клары, Софии.

Три года назад София стала первой богатой американкой, вышедшей замуж за герцога. Она и ее муж Джеймс были необычайно популярны среди обитателей района, окружавшего Мальборо-Хаус, и в любой момент имели большой выбор приглашений на светские развлечения. И сейчас это очень затрудняло поиски нужной карточки.

— Бал в Уилкшире, Девоншире, Беркли… — читала миссис Гантер. — Нет, нет, нет. Бал у Эллисонов. Не могло бы?.. Подожди, лорд и леди Гриффит… что это?

Миссис Гантер продолжала высказывать догадки, читая имена, а надежды Клары на этот вечер рушились, и разочарование вызывало неприятные ощущения в желудке. Все зависело от этого единственного вечера, и если она не попадет сегодня на бал, второго шанса, возможно, не будет. Ибо ей, Кларе, самой последней из богатых американских невест, прибывших в аристократический Лондон, предстояло пройти испытание. Чтобы быть принятой и одобренной высшим обществом Британии, как это было с ее сестрой, Клара должна была появиться на балу в Лондоне и завоевать одобрение принца Уэльского. Или вернуться в Нью-Йорк, где ее положение в обществе было по меньшей мере ненадежным.

Она попробовала унять волнение, ей не следовало в этот день поддаваться тяжелым предчувствиям. Прошлое осталось в прошлом. Наступило время жить дальше.

— А, — миссис Гантер повернулась к Кларе и протянула ей приглашение: — вот оно! Ливингстоны с Аппер-Белгрейв-стрит. Уверена, это оно. Мы можем идти, моя дорогая.

Клара, до сих пор не замечавшая, что затаила дыхание, глубоко вздохнула. Она разгладила затянутой в перчатку рукой старинные кружева на своем французском шелковом платье и коснулась блестевшего бриллиантами и жемчугом ожерелья на шее. Она первой вышла из будуара сестры, сжимая в руке драгоценное приглашение.

Спустя минуту они уже вышли из ярко освещенного дома в темноту тихой ночи. В застегнутых на горле мантильях, со свисавшими с запястья веерами из слоновой кости они спустились по каменным ступеням и направились к карете.

Однако когда Клара ступила на дорожку, ее каблук застрял в трещине, и она споткнулась. Приглашение выскользнуло из ее руки, она покачнулась, но ее тут же поддержал высокий, одетый в роскошную ливрею лакей, присутствия которого она прежде не заметила.

Клара опомнилась:

— Надо же. Спасибо! Какая удача, что вы стояли именно на этом месте!

Молодой человек поклонился даже без намека на улыбку.

Клара изумленно посмотрела на него, но он стоял с каменным лицом, как часовой у дворца.

Клара безнадежно вздохнула. «Англичанин».

Она надеялась, что люди, которых она встретит в этот вечер, будут более человечными. Хотя бы с чувством юмора.

Клара подобрала приглашение. На этот раз она более внимательно посмотрела на него и указала пальцем:

— А что это за знак на уголке?

Миссис Гантер прищурилась, разглядывая; маленький треугольный знак на карточке с напечатанными под ним буквами ТЗЖ.

— Не знаю. Я спрошу Софию, когда ее увижу.

Лакей помог им сесть в черную, с гербом, карету с блестящими серебряными украшениями и затем, когда карета тронулась в направлении Белгрейв-сквер, вскочил на запятки.

Вскоре они подъехали к великолепному особняку, сиявшему в темноте, как драгоценный камень. Клара услышала музыку, доносившуюся из него. За большими окнами мелькали пары, танцующие под звуки вальса Штрауса. Волнение и тревога охватили Клару, она подобрала свою шелковую юбку, чтобы следом за миссис Гантер выйти из кареты.

— Они прошли по выложенной камнями дорожке к дверям под массивным портиком. В дверях стоял широкоплечий лысый человек с серьгой в ухе, который при виде Клары и миссис Гантер вышел им навстречу и плотно закрыл за собой дверь.

Миссис Гантер расправила плечи с тем высокомерным видом, который она усовершенствовала до степени искусства.

— Мы приехали на бал, — произнесла она с важностью.

— У вас есть приглашение?

Его густой громкий бас не испугал миссис Гантер. Она, не спуская с него глаз, достала блестящую серебряную сумочку.

— Вот оно. — Миссис Гантер протянула приглашение. Взглянув на него, мужчина, прищурившись, оглядел дам.

Клара почувствовала страх, как будто их собирались не впускать. Неужели так начнется ее первый сезон в Лондоне? Она потерпит поражение еще до того, как войдет в дом? В тоне дворецкого звучало подозрение:

— Вы американки?

— Да, — ответила миссис Гантер.

— Значит, вы новички. — Он отступил в сторону и распахнул дверь. — Вы найдете маски на дубовом столике у входа.

Миссис Гантер посмотрела на него, не веря своим ушам.

— Маски?

Клара протолкнула ее в дверь, прежде чем дуэнья успела расспросить дворецкого о масках, ибо Клара не желала, чтобы их считали здесь чужими. Она не хотела отличаться от других.

Когда они оказались внутри, миссис Гантер заявила:

— Мне не понравился этот человек.

— Мне тоже. Но мне станет легче, когда мы увидим Софию и Джеймса.

За дверью они обнаружили большую хрустальную вазу с украшенными перьями масками,