Лора Ли Гурк Она не принцесса

Пролог

Лючия всегда была талантливой лгуньей. Хорошо это или плохо, зависело от того, с какой стороны на это посмотреть. Лючия искренне верила, что хорошо, когда в полночь столкнулась с дворцовым стражником, имея в кармане табак и деньги, а в голове намерение сбежать на какое-то время из дворца.

– Я не могла уснуть, поэтому решила что-нибудь почитать, – сказала она, указывая на книгу, которую держала в руке.

Книга, как Лючия поняла еще в те времена, когда заканчивала обучение во французских школах, всегда оказывалась удобным объяснением ее ночных прогулок. А ее отец, принц Чезаре Болгери, имел одну из самых богатых библиотек в Европе.

– Я возвращаюсь в свои апартаменты.

– Ваши апартаменты в той стороне, – объяснил стражник, указывая направление, противоположное тому, куда она следовала.

Она оглянулась, затем, удивленно раскрыв глаза, посмотрела на него.

– В самом деле? – спросила она, изображая недоумение. – Я могла бы поклясться, что они там. – Она указала на длинный коридор, облицованный желтым дымчатым мрамором с золотыми листьями, на стенах которого между множеством дверей сверкали зеркала. – Здесь все так запутанно, я всегда теряюсь. Так много коридоров. – Лючия беспомощно умолкла и улыбнулась. Ее улыбка могла растопить даже сердце мужчины, сделанного из камня, Лючия это знала и пользовалась ею в случае необходимости.

Но этот стражник не был сотворен из камня. Он сразу же смягчился.

– Вполне понятно, – сказал он, улыбаясь ей в ответ. – Но его высочество принц Чезаре приказал не позволять вам по ночам бродить по дворцу.

Ее отец был для нее чужим человеком, а Пьяцца ди Болгери – тюрьмой, но она не собиралась сидеть взаперти в каком-то дальнем углу, забытая всеми. Она была взрослой женщиной и желала поступать так, как ей хочется. Однако вслух она эти чувства не выражала.

– Я не собиралась бродить, – промолвила она, всем своим видом демонстрируя смирение и искреннее раскаяние. – Я же сказала: мне не спалось.

– Буду счастлив проводить вас до ваших апартаментов.

Не каменный, но и не глупый. Покорно вздохнув, Лючия позволила отвести себя к ее комнатам, зная, что это всего лишь на время задержит исполнение задуманного ею. Сегодня была последняя ночь карнавала в Болгери, и никакие стражники не заставят ее пропустить эти празднества.

Вернувшись в свои апартаменты, она обнаружила, что ее горничная еще не вернулась. Волшебные чары карнавала притягивали всех, и она отпустила Маргариту, чтобы девушка смогла насладиться праздником. Лючия прошла через темные комнаты к дверям, ведущим на террасу. Она подождала, пока стражник, совершавший обход, не завернул за угол. Тогда она выскользнула наружу и отправилась в намеченное место другим путем.

Небо освещали луна и фейерверки. Звуки музыки и шумного веселья манили ее, праздник продлится еще только несколько часов.

Несмотря на то, что она прожила во дворце отца несколько месяцев, уже через неделю ей были известны все ходы и выходы. Лючия определила места, через которые было легче всего сбежать, и сейчас направлялась к одному из них.

Она приближалась к границам дворцовых владений, и до нее все сильнее доносился шум праздничного гулянья. Но едва она успела вытащить из кустов лестницу садовника, которую еще днем спрятала там, и приставить ее к каменной ограде фруктового сада Чезаре, как ее ночному приключению снова помешали.

Она вздрогнула от прикосновения чьей-то руки, но когда обернулась, ожидая увидеть лицо еще одного стражника, перед ней оказалась та, которую она меньше всего ожидала встретить здесь.

– Элена? – Она с изумлением взглянула на девушку, которая была законной дочерью ее отца. – Что ты тут делаешь?

– Я смотрела из окна моей комнаты, – запыхавшись, ответила Элена. – В лунном свете я заметила, что ты идешь через лужайку, и побежала за тобой. – Младшая сестра плотнее завернулась в пеньюар и посмотрела на лестницу. – Ты хочешь убежать?

– Возвращайся в постель.

– Не убегай! – умоляюще попросила семнадцатилетняя девушка, сжимая руку Лючии. – Все стало так интересно после твоего приезда. О, Лючия, я не вынесу, если ты уедешь.

– Не говори глупостей, – сказала Лючия, освобождаясь от цепких рук сестры. – Я не убегаю. Хотя, как только у меня будет достаточно денег, сбегу непременно. Сегодня же я просто иду на карнавал.

– Совсем одна?

Лючия усмехнулась и широко развела руками.

– Разве ты видишь кого-нибудь со мной?

– Папа разгневается, если узнает.

Лючия сурово взглянула на Элену.

– Он не узнает, если ты не скажешь.

– Я буду нема как рыба, обещаю. – Элена снова посмотрела на лестницу и затем на Лючию. – Ты ведь это делаешь постоянно?

Мысль о том, что можно тайком убежать из дома, явно, никогда не приходила Элене в голову, но Лючия знала, как это делается, еще задолго до того как познакомилась с дочерью своего отца. Элена была хорошей девочкой, настоящей принцессой. Лючия же – необузданным незаконнорожденным ребенком принца Чезаре и его позорной тайной. Она не была принцессой, и никто не ожидал от нее ничего хорошего. Но она ни за что не поменялась бы с Эленой местами.

– Иди спать, – приказала она и повернулась к ограде. – Ради Бога, не стой здесь, ты в одном пеньюаре.

– И ты тоже.

– У меня под ним одежда.

– На тебе маскарадный костюм? – Лючия не успела ответить, как Элена снова схватила ее за руку. – Возьми меня с собой!

– Что? – Лючия остановилась и покачала головой. – О нет. Чезаре убьет меня. Мне убежать тайком и попасть в беду – пустяк. Я делала так и раньше, и они не ждут от меня послушания. Ты же совсем другое. Тебе нельзя пойти.

– О, пожалуйста. Антонио уходит, когда желает, и делает все, что хочет, а я могу только смотреть на карнавал с балкона. Мне не терпится надеть костюм и пройтись по улицам, как и все люди.

– Нет, ты не пойдешь. Это испугает тебя. Там грубости на каждом шагу и очень шумно. Тебе такое не понравится. Ты ужаснешься.

– Нет. Пожалуйста, возьми меня с собой. – В лунном свете было видно выражение лица Элены.

Она смотрела на Лючию, как прелестный щенок, которого хозяин не взял на прогулку.

– Они никуда не пускают меня, – прошептала она с такой тоской, что сердце Лючии сжалось от сочувствия и жалости.

Бедная девочка! Ее старшему брату Антонио позволялось делать все, о чем мог бы попросить сын принца, но Элена с колыбели и до гробовой доски была обречена на заточение во дворце, где ее оберегали и баловали, а несколько лет спустя выдадут замуж ради обретения политического союзника, и она так никогда и не узнает прелестей жизни, кипевшей за воротами дворца и стенками золоченых карет.

– Ладно, пойдем, – услышала Лючия свой голос, прежде чем к ней вернулся здравый смысл. – Но держись ближе ко мне, – добавила она, показывая рукой, что сестра должна первой взобраться по лесенке. – Не хватает еще, чтобы ты потерялась.

– Вот увидишь, я буду твоей тенью, – пообещала Элена и замолчала, оказавшись сидящей верхом на стене. – А как я слезу?

– Посиди минутку.

Лючия передвинула лестницу в сторону на несколько дюймов, взобралась наверх и подобрала юбки выше колен, как это пришлось сделать и Элене. Затем она подняла лестницу и перекинула ее на другую сторону. Спустившись на дорожку, она сделала знак Элене последовать за ней, а сама сняла бархатный халат, под которым оказался наряд крестьянской девушки.

– Прежде всего, нам надо достать тебе костюм, – сказала она, расплетая длинную черную косу: волосы свободно упали на ее спину.

– И маску, – добавила она, доставая из кармана черную атласную маску.

Надев ее на глаза, она завязала тесемки, обернула голову красной косынкой и направилась к выходу из аллеи.

– Подожди здесь.

Имея при себе тайно накопленные деньги, Лючия смогла купить для Элены костюм и маску, похожие на ее собственные, у одного из многочисленных уличных торговцев, которые продавали такие вещи, рассчитывая на тех, кто не успел подготовиться к карнавалу. Верная своему слову, Элена не отставала от нее ни на шаг. Они вышли из аллеи и начали пробираться через шумные улицы Болгери.

Карнавал всегда поражал своей красочностью. Балконы и окна были увешаны яркими драпировками, кареты и повозки заполняли арлекины, домино, шуты, шумные толпы двигались по улицам; воздух был наполнен музыкой, фейерверками и конфетти. Лючия с Эленой несколько часов смотрели представления мимов, акробатов, бродячих певцов и жонглеров. Уличные торговцы пытались соблазнить их азартными играми, но Лючия отказывалась, улыбаясь. Не такой уж глупой она была, чтобы рисковать своими немногими монетами в игре, в которой, она хорошо это знала, не могла выиграть.

Элена большей частью молчала, но когда она с изумлением смотрела на происходившее вокруг них, восторженная улыбка на ее лице говорила о многом. Ее радость от ощущения свободы, хотя бы на одну ночь, была так очевидна и искренна, что Лючия не жалела, что взяла молодую девушку с собой. Когда Элена вернется в свою дворцовую тюрьму, у нее сохранится воспоминание, которое всегда будет вызывать у нее улыбку.

Когда они задержались в центре площади, чтобы посмотреть представление комедии дель арте, Лючия заметила, как рядом с ними затормозила повозка, запряженная волами. В ней сидели два молодых человека, одетых неаполитанскими сборщиками урожая. Когда повозка остановилась, молодые люди замахали руками и что-то крикнули, чтобы привлечь их внимание.

– Посмотри, Элена, у нас появились поклонники.

Сестра проследила за ее взглядом, смущенно улыбнулась мужчинам и снова отвернулась.

– Как дерзко они разглядывают нас.

– Они высокие и сильные, – одобрительно заметила Лючия. – Жаль, мы не видим их лиц под этими масками и не знаем, красивы ли они. Ну ладно. – Лючия улыбнулась мужчинам и послала им кокетливый воздушный поцелуй.

Более высокий из них жестом показал, чтобы она сняла маску и косынку. Продолжая улыбаться, она отрицательно покачала головой, глядя, как он прижал руку к сердцу, словно был в отчаянии. Засмеявшись, она на прощание махнула им рукой и повернулась к Элене:

– Пойдем, я хочу кофе.

Элена последовала за Лючией, которая пробиралась сквозь толпу, заполнившую площадь, направляясь к кофейням и булочным, находившимся на противоположной стороне. Им повезло, они заняли столик в кофейне под открытым небом и заказали кофе. В ожидании, пока им принесут кофе, Лючия достала из кармана табак и бумагу и начала скручивать сигарету с легкостью, говорившей о немалом опыте.

Элена с изумлением смотрела на нее.

– Ты хочешь закурить?

– Да не смотри ты с таким ужасом, – ответила Лючия, которую позабавила ее реакция. – По крайней мере это не гашиш. Хочешь одну?

– Женщинам не положено курить.

Лючия потянулась к свече, стоявшей на их столе.

– Вот именно, – сказала она, зажигая сигарету, затем откинулась на спинку стула и с улыбкой посмотрела на потрясенную Элену.

Внешне они были похожи, у обеих были черные глаза и темные вьющиеся волосы, как и у их отца, но на этом сходство заканчивалось. Элена была хрупкой, с мягким характером и болезненным идеализмом, чего никогда не было в Лючии. Возможно, поэтому она и полюбила эту девушку за три месяца, которые прожила здесь. Несмотря на то, что Элена принимала участие во всех дворцовых церемониях, а Лючию скрывали совсем в другой части дворца, им удавалось встречаться. Одинокие и лишенные общества, она стали тайными подругами.

– Знаешь, я не думала, что полюблю тебя, – вырвалось у Лючии, когда она выпустила вверх струйку табачного дыма.

– В самом деле?

– Да, я приехала уже готовая тебя возненавидеть.

К ее удивлению, Элена рассмеялась.

– Я тоже не хотела любить тебя, – призналась она. – Когда мы встретились и ты оказалась незаконнорожденным ребенком папы, я тебя возненавидела. Я не знала, что у него есть еще одна дочь, кроме меня.

Лючия усмехнулась:

– Ничего удивительного. Никому обо мне не известно.

– Но мне стало так весело после твоего приезда! Слушать твои рассказы, узнавать обо всех необычайных поступках, которые ты совершила, а я бы никогда не посмела...

– Слушать, как рассказывают о жизни другие, Элена, – в этом нет ничего хорошего, – перебила Лючия. – Жизнь так богата и приятна! И очень коротка. Надо участвовать в празднике жизни самой, а не смотреть на него с дворцового балкона.

Элена с сомнением нахмурилась и протянула руку к сигарете:

– Дай мне попробовать.

– Если ты никогда раньше не курила, тебе не понравится, – сказала Лючия, протягивая ей сигарету. – Вдохни только чуть-чуть, – предупредила она, но было уже поздно.

Закашлявшись, Элена отмахнулась от дыма и поспешно вернула сигарету.

– Это, – сказала она с содроганием, – тот самый опыт, без которого я предпочитаю обойтись. Просто ужасно.

– В некоторой степени, – согласилась Лючия.

– Зачем ты это делаешь?

– Полагаю, потому что мне этого не позволяют.

– А что еще ты совершала из того, что тебе запрещено?

– Почти все, – призналась она, не зная, стоит этим гордиться или нет.

– Разве твоя мать не возражает?

– Мама? – Лючия улыбнулась, вспоминая, как Франческа посещала ее в пансионе.

Ее мать обладала невероятным обаянием, никого не оставлявшим равнодушным. Лючия и сама поддавалась ему. Она обожала мать. – Трудно понять, что на самом деле думает мама.

– Расскажи мне еще о том, что ты делала. – Не дожидаясь ответа, Элена спросила: – Ты когда-нибудь целовала мужчину?

– Конечно.

Широко раскрыв глаза, Элена смотрела на нее с жадным любопытством семнадцатилетней неопытной девушки.

– Как это было?

Лючия сказала ей правду:

– Чудесно. Я не могу это объяснить, но просто сказочно.

– Кто это был? – спросила Элена.

Лючия мысленно вернулась в то лето три года назад и с удивлением обнаружила, что эти воспоминания больше не причиняют ей боли.

– Его звали Арман. Он был кузнецом в деревне неподалеку от Академии мадам Торней. Я безумно была влюблена в него.

– В кузнеца? Как ты с ним познакомилась?

– Однажды меня за чем-то послали в деревню, и я увидела его. Он стоял над наковальней и бил молотом. Он был без рубашки, и пот катился по его груди. Я остановилась и стала смотреть на него. Никогда раньше не видела я голой мужской груди. Он поднял глаза и заметил меня. Он улыбнулся, и я в него влюбилась. Все было так просто. Я стала убегать тайком по ночам, чтобы повидаться с ним. Благодаря Арману я впервые в жизни почувствовала себя красивой и желанной. Это было самое прекрасное и чудесное из всего, что когда-либо происходило со мной.

Элена вздохнула, опершись локтем о стол, и подперла ладонью подбородок.

– Что же случилось?

– Чезаре узнал. Арман на ком-то женился, а меня отравили в монастырь.

– Что? – Элена возмущенно выпрямилась. – Я думала, ты расскажешь мне трагическую историю о том, как он умер от любви к тебе.

– Какие романтические мысли приходят тебе в голову, Элена!

– Он был негодяй! Если он любил тебя и... и целовал, он должен был жениться на тебе, а не на какой-то другой девице!

Теперь Лючия могла относиться к этому философски.

– Такое случается.

– Но едва ли ты могла выйти замуж за кузнеца. Папа никогда бы на это не согласился.

Лючия знала: она бы вышла замуж за Армана, если бы он любил ее настолько сильно, чтобы не повиноваться ее отцу. Он же взял отступные деньги у Чезаре и купеческую дочку и этим разбил ее сердце. Она поклялась, что такое никогда не повторится.

– Если я выйду замуж, – сказала она Элене, – то лишь за человека, который будет любить меня так сильно и страстно, что