Мэри Грин Поцелуй любовника 

Глава 1

Суссекс , 1749 год

Слишком поздно!..

Будь он в свое время понастойчивее, сейчас стоял бы перед алтарем на месте жениха Маргерит. Ник Терстон смотрел, как женщина, которую он любил больше жизни, идет по выложенному плитами полу церкви к Чарлзу Бойнтону, лорду Рэнсфорду, его лучшему другу. Сколько препятствий пришлось преодолеть Чарлзу и Маргерит, чтобы спасти свою любовь, – разлука, мерзкие сплетни да еще этот негодяй Монтегю Ренни, неоднократно пытавшийся оклеветать Маргерит в глазах общества. Но все это позади, и теперь они вместе.

Соперничество Ника и Чарлза началось еще тогда, когда они пытались защитить Маргерит от угрозы, которую представлял для нее Ренни. В конце концов ее любовь завоевал Чарлз, но это отнюдь не облегчило боль в сердце Ника.

На Маргерит было кремовое парчовое платье с пеной из кружев, обрамлявших рукава и вырез лифа. Волосы ее были уложены в высокую прическу, напудрены и украшены жемчужными нитями. Сверкающее бриллиантовое ожерелье на нежной шейке – она была само очарование!

Ее сияющая улыбка наполнила душу Ника щемящей тоской, от которой сжималось сердце и слезы наворачивались на глаза. Когда в последний раз его мир лежал в руинах? Наверное, когда умер отец. Как ненавистно ему это беспомощное отчаяние безвозвратной утраты!

Сегодня самый счастливый день для Чарлза и Маргерит. Ему бы порадоваться за них, да он и в самом деле рад, но это не мешает ему испытывать горечь потери. Ну почему он не боролся за нее? Почему так легко сдался и уступил ее другому?

Ник сказал Чарлзу, что не будет присутствовать на церемонии венчания, но не смог не прийти. Он должен был стать свидетелем их счастья. Забившись в полутемный угол церкви, он с завистью смотрел на улыбающегося Чарлза. «Черт, не следовало мне сюда приходить. Зачем себя мучить?»

В расшитом золотом кремовом атласном камзоле и в золотистом парчовом жилете Чарлз выглядел как король, король червей, который получил свой самый главный в жизни приз – любовь.

Конечно, Чарлзу чертовски повезло, но ведь он и сам проявил редкую настойчивость, и холодный отказ Маргерит его ничуть не смутил. Чарлз помог ей пролить свет на тайну прошлого, которая пятном легла на ее репутацию, а попутно завоевал и ее сердце.

Маргерит дала Чарлзу руку, и Нику почудилось, что он слышит, как бьются в унисон их сердца. Любовь поднялась к высоким каменным сводам старинной церкви МортимерсМидоу, вырвалась на простор и заполнила собой все вокруг – весь Суссекс. Благодать, да и только, черт побери!

Ник проглотил комок, подкативший к горлу. Глаза заволокло влажной пеленой. Да, он счастлив за них, чума его возьми совсем! Они созданы друг для друга – он знал это с самого начала, Может, именно поэтому он не особенно старался завоевать расположение Маргерит?

Нет, надо быть честным хотя бы перед самим собой. По правде сказать, он просто боялся сократить расстояние между ними, особенно после того, как она заявила, что все его ухаживания ни к чему не приведут.

Он не был готов к отказу, а в том, что она ему откажет, он не сомневался. Хватит с него разочарований. Он больше не намерен подвергать себя подобным унижениям.

Сладкий аромат роз одурманивал, отпечатывая в памяти день свадьбы Маргерит. Отныне воспоминания о ней будут неразрывно связаны с розами. Через несколько секунд она станет маркизой Рэнсфорд, и он потеряет ее навсегда. Чарлз увезет ее к свадебному столу, а потом, оставшись с ней наедине, заключит в объятия, и их сердца исполнят гимн любви.

Ник закрыл глаза, проклиная свое малодушие и в который раз спрашивая себя: зачем он явился сюда? До него смутно долетал гул голосов, шуршание шелков, слова клятвы, которые произносили влюбленные у алтаря.

Гости столпились в проходах церкви. Ник почувствовал, что задыхается, и, пошатываясь, как пьяный, вышел на улицу. Ктото окликнул его, но он, сделав вид, что не слышит, зашагал вперед.

Прочь… прочь от боли и воспоминаний.

С сегодняшнего дня он целиком посвятит себя тому, что стало единственным смыслом его существования, – сиротскому приюту. От него, Ника, зависит судьба ста с лишним детей, и их улыбки сполна окупят беспутную жизнь праздного аристократа Николаса Терстона.

Нет, он никогда не считал себя настоящим аристократом, но его в свое время официально усыновил баронет, один из самых достойных людей, каких приходилось встречать Нику.

Сэр Джеймс Левертон был человеком добрым и терпимым, и Нику очень не хватало сейчас приемного отца. С тех пор как три года назад гроб с его телом опустили в могилу, в душе Ника образовалась ноющая пустота.

Ник, как старший из сыновей, получил в наследство вместо титула ответственность за семью. Это бремя он нес скрепя сердце. К печали примешивалась досада: ему было не под силу исцелить гнилую сердцевину этого семейства. Что Ник мог сделать, если Итан старательно разрушал все, что он пытался построить? У Итана, законного главы семьи, в жизни была одна цель – как можно скорее загубить свою жизнь пьянством и азартными играми.

Ник повернулся спиной к церкви и к своему прошлому. Надо забыть Маргерит и двигаться дальше, подумал он, взял поводья своего жеребца у конюха и вскочил в седло. Как только стемнеет, он выйдет «па работу».

Ночь принесла с собой порывистый ветер и запах влажной земли и прелых листьев. К концу сентября становилось все холоднее – приближалась зима. В зимние месяцы Ник обычно не совершал ночных набегов: и путешественников на дорогах становилось все меньше, и погода могла подвести. Но до зимы пока еще далеко.

Он натянул черную рубашку, черный бархатный сюртук И небрежным узлом завязал черный шейный платок. Единственным светлым пятном в его костюме были белые перчатки – визитная карточка ночного грабителя, когда тот протягивал руку за кошельками и драгоценностями, которые его жертвы швыряли ему в бессильной ярости.

Ник надел черную кожаную маску, почти полностью скрывавшую его лицо, кроме глаз и губ. Стянув волосы лентой, он спрятал их под напудренным париком и накинул на плечи черный плащ. Он затаился в домике, спрятанном в чаще леса к северу от Кэкфилда.

Лачуга и земля принадлежали Ною Бишопу, старому конюху, который служил семейству Левертон почти тридцать лет. Ной был преданным слугой и другом Ника и обладал многими талантами.

Без сообщников в таком деле не обойтись, и у Ника их было двое. Один из них – Ной – присматривал за Пегасом, вороным жеребцом с белыми чулочками на передних ногах. Пегас – разбойничий конь, не понаслышке известный путешественникам.

Второй сообщник – Рафаэль Ховард, разбойник с большой дороги – присоединился к Нику однажды ночью, когда они одновременно напали на одну и ту же карету. Ник почти ничего не знал о Рафе – тот страдал частичной потерей памяти после возвращения с войны. Эта странная дружба возникла между ними в прошлом году.

Ник пообещал помочь Рафу разузнать о его жизни до войны, но Раф заявил, что еще не готов к встрече с прошлым. Он всегда появлялся ровно в десять вечера, если намеревался принять участие в ночном разбое. Он, как правило, был пунктуален, говорил мало и никогда не улыбался.

Ник услышал бой часов и посмотрел на циферблат: было ровно десять. В очаге пылал огонь, освещая и делая более уютной бедно обставленную комнату с изъеденными молью одеялами на кроватях.

Дверь открылась, и на пороге появился Раф, одетый в черное и молчаливый, как обычно.

Ник усмехнулся:

– Точен, как всегда. – Бросив взгляд на скрытое маской лицо друга, он ощутил холодную собранность Рафа. Ему всегда казалось, что тот старается не показывать, что страдает от боли, пронзающей его тело. Раф никогда не упоминал о своих ранениях, а Ник не хотел проявлять излишнего любопытства. Если Раф захочет рассказать о себе, тогда другое дело.

– Я готов, – сказал Раф. Голос у него был низкий, глубокий. – Я слышал, герцог Этвуд устраивает бал в честь совершеннолетия своего сына. Дамы увешаны драгоценностями. Хорошо бы собрать урожай, когда гости начнут разъезжаться.

Ник ухмыльнулся.

– Этвуд? – Да уж, ограбить гостей верховного судьи – шаг достаточно рискованный и дерзкий.

«Дамы увешаны драгоценностями». Он знавал таких – они презирают нищих и считают, что бедность и голод посланы этим несчастным за их грехи! Как будто ребенок волен выбирать бедность или богатство. «Будь они прокляты!» – мысленно выругался Ник, и застарелая ненависть всколыхнулась в нем с прежней силой.

– Что ж, забавно было бы обчистить гостей Этвуда. Раф не улыбнулся, только склонил голову набок, как бы раздумывая, в самом ли деле это так забавно, как кажется, – ограбить тех, кто мечтает увидеть Полуночного разбойника на виселице.

– Это вызов, и мы обязаны его принять. Ник надвинул на глаза треуголку.

– Ты прав. Я готов. Едем!

Пегас нетерпеливо загарцевал – почувствовал, что хозяин насторожился, услышав стук колес приближающегося экипажа. Ветер рвал листья с деревьев, раскачивал кроны, и ветки исполняли какойто безумный танец.

Ник переглянулся с Рафом. Глаза его привыкли к полумраку, и он различал рядом напряженно застывшую фигуру своего сообщника. Всегда есть риск, что ограбление сорвется. Меткий выстрел кучера – и конец. Или поймают тебя и повесят на городской площади.

– Бал, наверное, закончился. Гости разъезжаются, – еле слышно прошептал Раф. – Посмотрим, нет ли у них охраны.

Карета, слабо освещенная двумя фонариками по бокам, проехала мимо.

– Верховых нет, – заключил Ник. – Вот глупцы!

– Может, они живут неподалеку, – высказал предположение Раф и повернул коня на тропинку, петлявшую в лесу параллельно главной дороге.

Ник последовал за ним. Через несколько минут они обогнали карету и, поскакав наискосок через заросли придорожных кустов, выехали на дорогу. Ник выхватил один из заряженных пистолетов, притороченных к седлу, и, направив его на кучера, в сопровождении Рафа двинулся навстречу карете.

Лошади в упряжке шарахнулись в сторону и испуганно заржали, когда Пегас выскочил на них из темноты. Раф, не теряя времени, запрыгнул на крышу кареты и приставил пистолет к виску кучера.

– Жизнь или кошелек! – крикнул Ник, соскочил с коня и просунул пистолет в окошко кареты. – Давайте сюда все ценное и не вздумайте сопротивляться, иначе вам несдобровать! – Он прижался к стенке кареты, на случай если ктонибудь целится в него из окошка, и осторожно отворил дверцу. – Выходите!

Два путешественника, высокий худой мужчина и полная дама, неохотно вышли из кареты. На джентльмене был бархатный камзол с серебряным шитьем, напудренный парик, шейный платок с алмазной булавкой и туфли с серебряными пряжками. Лицо его исказила гримаса гнева, и он замахнулся на Ника тростью.

Ник ловко увернулся и выхватил у него трость. Джентльмен выругался и отпрянул назад.

Леди, хоть и тряслась от страха, смерила Ника высокомерным взглядом. Ник заметил у нее на шее алмазное ожерелье. Он молча протянул руку, и дама стала торопливо расстегивать застежку.

– Ты грабитель! – в бешенстве возопил джентльмен.

– А вы, сударь, богатый толстосум, наживший себе состояние за счет своих крестьян.

– Это ложь! – возмутился тот.

Ник ловко опустил ожерелье в карман сюртука!

– Кольца и серебряные пряжки также принимаются, – процедил он, наставив пистолет на джентльмена. – Пошевеливайтесь!

– Тебя повесят, мерзавец! – прошипел незнакомец. – Герцог Этвуд – мой лучший друг.

– Если он ваш друг, то вы наверняка с легкостью пожертвуете эти побрякушки на благое дело.

– Как я буду жить без бриллиантов! – запричитала дама, покачнувшись, словно собиралась упасть в обморок.

Ник взял ее руку и отвесил галантный поклон, не спуская глаз с ее сопровождающего.

– Миледи, мне жаль огорчать вас, но пусть вас утешит мысль, что ваши бриллианты помогут накормить голодных.

– Я не подаю нищим, – высокомерно заметил джентльмен. – Жалкие твари! Ленивые, невежественные, да к тому же еще и плодятся, как мыши. – Он швырнул пряжки Нику, и тот ловко поймал их одной рукой. Злость охватила его, но он промолчал, зная, что с аристократом спорить бесполезно. Ведь тот просто высказал общее мнение знати.

– В таком случае, сэр, вы поделитесь с ними против своей воли.

– Ты ответишь за это, негодяй! Я получу обратно свои ценности, да еще и выгадаю на этом.

– Человечество погубит алчность, – вздохнул Ник и процитировал стишок, который вместе с белыми перчатками стал визитной карточкой Полуночного разбойника:

Путешественник богатый,
Не жалей о том,
Что придется распрощаться
С толстым кошельком.
Жадность – грех.
Полуночный разбойник
Позднею порой
Вмиг облегчит твой карман
Заодно с душой.

– Это просто возмутительно! – фыркнул джентльмен.

– А теперь ваш кошелек, сэр, и можете следовать дальше.

Ник поклонился даме, которая, всхлипывая, обмахивалась веером. Он процитировал еще одно стихотворение, которое вычитал в третьем томе популярного поэта Роуза:

Мы встречались на рассвете.
Пред твоею красотой
Трепетал я вновь и вновь.
И в долине меж холмов
Отыскал любовь.

– Слушай, ты, негодяй! Прекрати оскорблять нежные уши моей супруги всякой дребеденью! – взвизгнул джентльмен. Он бросил кожаный кошелек на землю, схватил даму за руку и потянул ее к карете.

Дама прижала пухлую руку к груди и завороженно уставилась на Ника. Ник усмехнулся – несмотря на темноту, он был почти уверен, что щеки ее залились румянцем. Ник отвесил ей галантный поклон. Этот дурацкий стишок всегда безотказно действует на благородных леди. Хорошо он всетаки придумал – читать романтические вирши своим жертвам. Так они охотнее расставались со своими драгоценностями.

Ник подобрал кошелек и вскочил в седло. Раф спрыгнул с крыши кареты на спину своего коня и огрел хлыстом коренника. Карета рванулась вперед.

Ник и Раф растворились в непроглядном мраке лесной чащи.

Ник знал, что их жертва поднимет шум примерно через час.

– Нам лучше удалиться в южную часть поместья Этвуда и попытать счастья там. Наши преследователи не допускают мысли, что мы появимся рядом с особняком верховного судьи после первого же нападения.

– Ты прав, – согласился Раф. – У нас будет время пощупать не один туго набитый карман, прежде чем капитан Эмерсон разгадает нашу хитрость.

Ник рассмеялся.

– Эмерсон думает, что мы промышляем севернее, по дороге на Лондон. Наша новая стратегия собьет его с толку, и только через месяц он сообразит, что к чему. Впрочем, вряд ли его это остановит – этот упрямец достоин уважения. Кроме того, он мой друг..

– Он как заноза под ногтем! – крикнул Раф, несясь галопом рядом с Ником через луг.

– Шотландское упрямство. Ни за что не сдастся, пока не отловит очередного злодея. Я слышал, на прошлой неделе он поймал с поличным шайку контрабандистов. Это были хитрые бестии, но он затаился и терпеливо ждал, когда они себя обнаружат.

– Пока он не поймает с поличным нас с тобой, мне нет никакого дела до его подвигов, – возразил Раф, пришпоривая коня.

Великолепный жеребец полетел как птица над пожухлой травой. Пегас прибавил ходу, чтобы нагнать своего товарища. Нику нравилась быстрая езда. Как хорошо, что у него есть такой четвероногий друг, думал он, придерживая рукой треуголку.

Они ограбили еще одну карету, пополнив притороченные к седлам сумки бриллиантами и рубиновой диадемой. Еще один экипаж, и довольно, решил Ник, пока они скакали вдоль петляющей дороги по лесу к восточной части необъятного поместья Этвудов. Рядом пролегала дорога на Лондон, предоста