Андреа Йорк
Позови меня, любовь


1

Она не могла понять, какие чувства испытывает к этому младенцу. Сперва она не ощутила ничего, кроме шока, потом почувствовала робкие ростки стыдливой радости, а затем вне себя от счастья бросилась на поиски Бруно.

Они встречались уже несколько месяцев. Бруно — симпатичный капитан войск ООН, отвечавший за порядок в лагере для беженцев, не сразу добился взаимности Джоан. Но постепенно черноволосый молодой человек с ласковым взглядом карих глаз стал ей дорог. Джоан уже с нетерпением ждала встречи с ним и в его объятиях забывала о тяготах лагерной жизни, которая порой заставляла людей бросаться на поиски безрассудных удовольствий, немыслимых в более нормальных условиях…

— Но чего ты от меня хочешь? Ведь я женат, — недовольно заявил он, пожимая плечами и не обращая внимания на похолодевшую от ужаса Джоан.

Потом он начал говорить ей о том, что их связь была замечательной, чудесной, наполненной подлинной страстью, что он, разумеется, обожает Джоан, что лучшей партнерши в постели у него никогда не было… Но не более того.

Кончилось тем, что он оставил ее одну в машине и ушел, с раздражением хлопнув дверью. Тут-то и появился Харви. Он наткнулся на скорчившуюся в джипе Бруно Джоан и проговорил с ней, казалось, целую вечность, пока она не выплакала ему свое горе. С обычными для него чуткостью и тактом, Харви вернул ее к реальности этого мира. Но теперь она принимала мир и свои обязанности в нем без прежней любви в сердце…

Она закусила пухлую нижнюю губу, чтобы удержать готовые пролиться слезы при воспоминании о горьком конце своей первой любви.

— Как ты сказал… на Карибах? — Пораженная этим известием Джоан очнулась от своих мыслей и повернулась к говорившему так быстро, что газовая подвенечная вуаль упала ей на лицо. Она нетерпеливо отбросила ее назад, вместе с тяжелой копной золотисто-рыжих волос, обнажив при этом ничем не прикрытые плечи. — Ты меня разыгрываешь!

— Ну вот! Наконец-то мне удалось привлечь твое внимание. Сколько твержу тебе, что собираюсь поселиться на Доминике, — с притворной обидой произнес Патрик, — а в ответ ты или молчишь, или несешь всякую чепуху о твоем муже!

— О Харви? — От удивления Джоан на мгновение забыла о только что услышанной новости и нахмурилась. Неужели она действительно несла чепуху? Да нет же, не может быть! Джоан уже взяла себя в руки и притворилась смущенной. — Хотя странной я была бы невестой, если бы не делала этого.

Но она и на самом деле была странной новобрачной! Как странно и их венчание в небольшой церкви. Брак ради удобства. Ни сексуальных отношений, ни всплесков эмоций, лишь спокойная, теплая привязанность. Идеальные отношения.

Она не испытывала к Харви никаких чувств, кроме дружеской симпатии, поэтому его очевидное самопожертвование ставило Джоан в тупик. Не в силах удержаться, она скользнула взглядом по своему животу и внутренне передернулась, услышав сочувственное хмыканье Патрика.

Разговор происходил на галерее, окружавшей танцевальный зал на уровне второго этажа. Внизу толпились многочисленные гости: мужчины в черных вечерних костюмах и женщины в прекрасных бальных платьях. Высокая атлетическая фигура Харви Риордана выделялась среди них. Впрочем, он выделялся бы в любой толпе.

Невольно бросались в глаза угольно-черные, по-байроновски вьющиеся волосы и необыкновенно выразительное лицо. Сегодня он, казалось, весь светился от радости — темные глаза горели, как у счастливого молодожена. Но ведь Харви вовсе не был счастливым молодоженом. Почему же у него такое приподнятое настроение?

Джоан нахмурилась и постаралась выкинуть из головы тревожные предчувствия, появившиеся у нее в тот момент, когда после клятвы у алтаря Харви улыбнулся ей с обезоруживающим выражением любви на лице. Джоан вернула ему улыбку, но на мгновение ей почудилось, что в изгибе его чувственных губ затаилось скрытое желание. Ей же нужна была от него только дружба. К несчастью, он был мужчиной до мозга костей, а Джоан не слишком верила в обещания мужчин, когда дело касалось их гормонов.

— Вероятно, сейчас, одетый подобающим приличному человеку образом, Харви кажется тебе совсем другим человеком. Вечерний костюм — совсем не то, что запыленная камуфляжная форма, — заметил Патрик.

— Конечно, все дело в одежде! Он смотрится элегантно, не правда ли? Никогда не думала, что Харви может выглядеть таким… цивилизованным! — с легким смешком согласилась Джоан.

Почти цивилизованным, подумала она. В Харви всегда было что-то, немного пугавшее ее. За всем его обаянием и непринужденностью ей виделось нечто потаенное. Казалось, что в глубине почти черных, бездонных глаз скрывалось немало тайн.

Несколько раз за время их знакомства, стоило ей только начать разговор о своей семье, Харви тактично менял тему, как будто эти ее воспоминания причиняли ему боль. Поэтому Джоан научилась избегать в беседе упоминаний о семье…

Они знали друг друга несколько лет, встречались время от времени — он как сотрудник «Юнайтед пресс», одного из наиболее уважаемых агентств новостей в мире, она — в качестве члена организации, занимающейся розыском потерявшихся детей беженцев. Их пути скрещивались в Ливане, время от времени они натыкались друг на друга в Сомали и в Эфиопии, а недавно вновь встретились в другой горячей точке Африки.

В каком бы из лагерей беженцев это ни происходило, стоило стройному поджарому Харви показаться из дверцы джипа, как его обезоруживающее обаяние, острые скулы и озорные искорки в глазах сразу привлекали к себе взгляды всех женщин. В характеристиках Харви наиболее часто употребляемым прилагательным было «сногсшибательный». Женщины чувствовали себя с ним легко, но ни одна из них не могла похвастаться, что покорила его сердце, — он был очаровательным человеком, но со стальным стержнем внутри.

В душе Джоан вновь мелькнуло беспокойство: именно эта чувственность была единственной причиной, заставившей ее не сразу согласиться на брак с ним. Но восхищение и симпатия, которые она испытывала к Харви, и его заверения в том, что он понимает ее положение, вынудили Джоан сдаться. Харви знал ее отношение к сексу, знал и причины этого.

Нет, ей нет нужды беспокоиться: муж не обидит ее. При мысли об этом непростом человеке, который мог в один вечер вести задушевные беседы у костра, а на другой, вооружившись лишь блокнотом и запасной парой белья, проникнуть на занятую противником территорию, ее лицо смягчилось. Под жестокостью и уверенностью в себе скрывалась тонкая, поэтическая натура.

— Он выглядит таким восхитительно-распущенным! — прошептала ей на ухо во время свадебной церемонии старая университетская подруга голосом, в котором прозвучало явное сожаление, что она не встретила Харви раньше Джоан.

Но Джоан знала, что последние десять лет Риордан в поисках тем для репортажей разъезжал по всему свету и у него не было времени ни для легкомысленных интрижек, ни для более прочных сердечных привязанностей.

И все же она вышла за него замуж. Было ли это умным поступком или самой большой глупостью в ее жизни?

— Ты счастлива? — осторожно спросил Патрик. — Временами ты выглядишь немного озабоченной.

В ответ Джоан рассмеялась, но, сочтя, что ее смех звучит несколько истерично, тут же остановилась.

— Все-таки свадьба бывает не каждый день, — тихо проговорила она. — Кроме того, еще две недели назад мы с Харви были в Африке. Приходится снова привыкать к тому, что ты дома, да и к положению замужней женщины тоже.

— Да, все произошло довольно неожиданно, — согласился Патрик. — Если бы мы тебя не знали так хорошо, то могли бы кое-что заподозрить!

— О боже! — жалобно воскликнула Джоан, с трудом сдерживая желание прикрыть свой живот ладонями. Там находился ее ребенок. И не от Харви. К горлу подступила тошнота. — Моя репутация целомудренной весталки была бы подмочена, не так ли? — попробовала отшутиться она.

Опершись дрожащими руками о спинку тяжелого резного кресла, в которое с удовольствием упала бы, если бы могла, она поспешила сменить тему разговора, пока нечистая совесть не заставила ее признаться во всем.

— Послушай, Патрик! Так что насчет этой плантации на Карибах…

— Ах, да… я не только собираюсь жить там вместе с Изабел, но мы решили опять пожениться! — сияя от счастья, заявил он.

Джоан в восторге схватила его за руку. После развода с Изабел он стал словно сам не свой.

— Чудесно! Я так рада за вас. Но…

При мысли об отце Патрика лицо Джоан помрачнело. Сайлас Толбот был к тому же ее горячо любимым крестным отцом и, поскольку ее родители умерли, в качестве подарка устроил ей эту свадьбу.

— Как же ты сможешь уехать отсюда? — недоуменно спросила она. — Ты в курсе всех дел, тебе знакома здесь каждая травинка, каждый камень. Эта земля, деревня, замок… Они же для тебя все, как и для меня. Ты должен унаследовать Хедер-хауз. Даже я люблю его всем сердцем, а ведь я всего лишь дочь егеря, — добавила Джоан, гордившаяся тем, что ее семья поколениями находилась в услужении у Толботов.

— Но Изабел я люблю еще больше, — мягко возразил Патрик.

Это простое заявление потрясло ее. Джоан не могла понять, чему она так завидует. После недавнего, окончившегося для нее катастрофой романа с Бруно она решила, что отдавать свое сердце мужчине слишком рискованно. Брак по расчету — более разумная вещь. Это устраивает ее, устраивает и Харви…

Опять Харви! Неужели ей больше не о чем думать! Они ведь договорились, что каждый будет вести себя по своему усмотрению, не станет навязывать другому свой образ мыслей, манеру поведения.

Стараясь не смотреть на одетую в черное фигуру, стоящую в самом центре, Джоан любовно обвела взглядом огромный зал как будто вышедшего из сказки замка. Сейчас он был наполнен звуками веселой музыки и мельканием разодетых гостей, кружащихся в танце.

У нее защемило сердце. Джоан любила Хедер-хауз. Ей нравилась его архитектура, надежная и прочная, величественные башни над торфяными равнинами, продуваемыми всеми ветрами. Нравилось вечно нахмуренное небо над головой и девственная белизна пены морского прибоя. Ничто в мире, казалось, не могло быть лучше…

Джоан сама улыбнулась своему порыву.

— Да, Изабел никогда здесь не нравилось.

Патрик неожиданно тепло обнял ее.

— Моя дорогая, для Изабел это место всегда будет слишком холодным, влажным и неприветливым. А я люблю ее и хочу видеть счастливой так же, как Харви хочет видеть счастливой тебя. Он ведь согласился обосноваться здесь только из-за любви к тебе, не так ли?

Но Харви не соглашался — вот в чем была разница. Он ясно высказал ей свое отношение к жизни в Англии, и Джоан оставалось только надеяться, что ей удастся со временем внушить ему любовь к этим местам.

— Ничто не сможет заставить меня покинуть Хедер-хауз, — убежденно сказала она. — Ничто!

По-прежнему находясь в объятиях Патрика, Джоан вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд и, резко обернувшись, похолодела, заметив в толпе внизу обращенное к ним лицо Харви. Он выглядел таким… рассерженным.

Джоан охватил непонятный, ни на чем не основанный страх. Дыхание внезапно перехватило, и ей пришлось несколько раз глотнуть воздуха, прежде чем оно опять пришло в норму.

— Черт побери! Ну и взгляд! — с некоторым испугом пробормотал Патрик.

— О, на самом деле он такой милый! — заявила Джоан не слишком уверенным тоном и, чтобы скрыть свое беспокойство, приветливо помахала рукой Харви.

— Но сейчас он явно собирается показать когти. — Патрик осторожно отстранил прекрасную новобрачную от себя. — Твой муж ревнует. Мне кажется, будет лучше, если ты объяснишь ему наши отношения.

— Ревнует? — Джоан вновь посмотрела на Харви. Конечно же, это просто непременная часть представления, догадалась она. Нельзя же ему не выказать раздражения при виде своей невесты в объятиях другого мужчины. — Разумеется, ревнует, — с беззаботным видом ответила она. — Так и должно быть!

Никто не подозревал, какое чувство безопасности вызывало у Джоан отсутствие у Харви интереса к ней как к женщине. Только ощущая себя свободной от эмоциональных отношений, она могла вести себя с ним непринужденно. По счастью, они с Харви хотели одного и того же — оставаться хорошими друзьями и не подвергать себя опасностям любви.

Потому что любовь вырва