Барбара Картленд Музыка души

Глава первая

1865 год

Театр гудел. «Двенадцатая ночь» была поставлена великолепно. Вот-вот должен был погаснуть свет и начаться последний акт.

Четырнадцатилетняя Карина Дентон восторженно вздыхала, сидя в ложе вблизи сцены. Первый приезд в Лондон оправдал все ее ожидания, а сегодняшний вечер был просто великолепным.

Когда Элис Грейд, школьная подруга Карины, пригласила девушку в гости, ее сначала не хотели отпускать. Но родители Элис были уважаемыми людьми, чтившими старые традиции, и вскоре разрешение на поездку было получено.

— Элис, кто это? — шепнула Карина подруге, указывая на молодого человека в ложе напротив.

На вид ему было лет двадцать с небольшим, и, по мнению Карины, он был невероятно красив. Высокий, элегантный, в изысканном вечернем костюме. Судя по тому, как сверкали запонки на его манжетах, в них были настоящие бриллианты.

Но ее внимание привлекло нечто иное. Его темные, горящие беспокойным блеском глаза. Изгиб его губ выдавал затаенную чувственность.

Карина не осознавала всего этого разумом. Просто она видела в молодом человеке что-то неистовое, драматическое и не могла отвести от него взгляд.

— Я его не знаю, — шепотом ответила Элис.

— Девушки, о чем вы шепчетесь? — спросила ее гувернантка, мисс Феррарс.

— Нам интересно, кто вон тот молодой человек, — сказала Элис.

Мисс Ферраре резко вздохнула и стыдливо отвела глаза.

— Это лорд Торнхилл. Вам не следует смотреть на него.

— Почему? — поинтересовалась Карина.

— Потому что он недостойный человек.

— Но почему? — настаивала Элис.

Мисс Ферраре оказалась в затруднительном положении. Как гувернантке, ей полагалось бы всегда строить из себя чопорную пуританку, но под строгим лифом ее темного платья билось романтичное сердце.

Обычно на подобные вопросы отвечала мать Элис. Однако в последнюю минуту перед выездом у миссис Грейд случилась сильная головная боль, и мисс Феррарс пришлось одной сопровождать девушек в театр.

— Он недостойный человек, потому что... он совершает недостойные поступки, — неубедительно пояснила она.

— Какие поступки? — допытывалась Элис. — Ну расскажите нам, пожалуйста.

— У него дурная репутация, — ответила мисс Феррарс. — Говорят, что он... распущенный.

— Но что же он такое делает? — спросила Карина.

Бедная мисс Феррарс никогда не смогла бы ответить на этот вопрос. В свои сорок лет она была невинна и скромна, как юная девушка. Ей было известно о распущенности лорда Торнхилла, потому что о нем так говорили. Однако гувернантка имела лишь смутное представление о том, как ведут себя распущенные мужчины.

— Неважно, — быстро сказала она. — Слава Богу, он ушел.

Лорд Торнхилл исчез за занавеской ложи. Мисс Феррарс вздохнула с облегчением.

Но она рано успокоилась. Вскоре молодой лорд появился в ложе рядом с ними.

Теперь Карина смогла получше его рассмотреть. Лицом почти мальчик, однако в нем чувствовалась достаточная опытность. Взгляд и осанка принца, который знает, что мир принадлежит ему и он может им наслаждаться.

Карина уставилась на молодого человека, завороженная его романтическим ореолом: в ее глазах именно так должен был выглядеть настоящий герой.

В ложе, куда он вошел, сидели три дамы, похожие друг на друга. По всей видимости, мать с дочерьми.

Он поцеловал руки женщинам, одарив их хорошо заученной обворожительной улыбкой. Девушки смотрели на него с восхищением, мать — с явной антипатией.

В ложе появился мужчина средних лет. Карина почувствовала, что при виде лорда Торнхилла он насторожился.

«Тот ему не нравится, — подумала она, наблюдая, как мужчина подозрительно переводит глаза с жены на дочерей. — Интересно, почему?»

Но, несмотря на явную неприязнь, у мужчины, видимо, не хватило решимости выдворить лорда Торнхилла из их ложи. Когда погас свет, молодой человек нахально уселся между дочерьми.

Поднялся занавес. Карину быстро захватило происходящее на сцене. Она сопереживала вместе с персонажами, ей нравилось каждое мгновение спектакля.

— Негодяй! — прозвучало вдруг со сцены, и все затаили дыхание. У мужчины, появившегося в свете прожекторов, был странный вид.

— Мерзкий негодяй! Подлый соблазнитель!

Зрители поняли, что эти слова не имеют никакого отношения к пьесе, и в зале поднялся гул. На сцене стоял худой, изможденный, небритый мужчина. Его дорогой костюм выглядел неряшливо, казалось, он спал в одежде.

Указывая на лорда Торнхилла, мужчина выкрикнул:

— Мерзавец! Подлец! Пусть все знают, кто ты на самом деле. Тебя нельзя принимать ни в одном приличном доме! Ты опасен для всех женщин!

Молодой лорд поднялся и подошел к перилам ложи. Было очевидно, что он понял, в чем его обвиняют, и намерен решительно опровергнуть обвинения.

— Девушки, нам пора, — испуганно объявила мисс Феррарс.

— Не-е-ет! — хором взмолились Карина и Элис.

Лорд Торнхилл, которого отделяла от них только невысокая перегородка, услышал это и ослепительно улыбнулся.

— He слушайте его, леди, — сказал он. — Все в порядке. Спектакль может продолжаться.

И, повернувшись к сцене, выкрикнул:

— Уйдите, сэр! Вы сказали то, что хотели, а теперь можете отдыхать.

Лорд Торнхилл отвесил элегантный поклон человеку на сцене. Тот топтался на месте, обхватив голову руками. Волосы спали на лоб. У него был дикий, безумный вид.

— Ты еще издеваешься надо мной! — взвизгнул он. — Но я избавлю мир от тебя!

На глазах у пришедшей в ужас публики он сунул руку в карман пиджака, выхватил пистолет и выстрелил.

Один выстрел. Второй.

Все стали кричать. Лорд Торнхилл пошатнулся и отклонился назад, схватившись за плечо. В следующее мгновение он перевалился через перегородку и упал прямо на колени Карине. У нее перехватило дыхание. По его белоснежной нарядной рубашке расползалось жуткое красное пятно.

Он начал сползать на пол, и она инстинктивно обхватила его руками, чтобы не дать упасть.

Внезапно он открыл глаза и посмотрел прямо на нее.

Карину охватило странное чувство, казалось, весь мир вокруг застыл. Она слышала крики в зале, но они доносились словно откуда-то издалека.

Девушка утратила ощущение реальности происходящего. Единственной реальностью был молодой человек, голова которого лежала у нее на коленях.

У него на лице была кровь. Первая пуля задела скулу, вторая попала в грудь.

Он заметил ее взгляд и слабо улыбнулся.

— Добрый вечер, мадам, — тихо сказал он. — Прошу прощения за причиненные неудобства.

— Нет-нет, ничего, — запинаясь, растерянно произнесла она, не отдавая себе отчета в том, что говорит. — О, как бы я хотела вам помочь! Пожалуйста, не умирайте!

— Конечно, не умру, — пробормотал он. — Очень не хотелось бы огорчить леди. Только... если бы можно было как-то остановить кровь...

Он застонал и замолк.

— Да-да, сейчас. — Карина оглядывалась по сторонам, лихорадочно думая, что же ей делать.

Девушка быстро вынула из сумочки носовой платок. Он показался ей таким крошечным, но она скомкала его и прижала к кровоточащей ране на груди лорда Торнхилла.

Мужчина из соседней ложи перегнулся через перегородку. Его лицо выражало ужас.

— Сэр, не могли бы вы дать мне свой носовой платок? — попросила Карина странно спокойным голосом.

— Что?.. Ах да, конечно. Вот, возьмите!

Он протянул ей большой носовой платок. Карина прижала его к груди молодого человека, пытаясь остановить кровотечение.

Лорд Торнхилл был почти без сознания, но его полузакрытые глаза неотрывно смотрели на нее.

— Если я останусь жив, то только благодаря вам, — прошептал он.

— О, прошу вас, не говорите так. Вы будете жить. Скоро придет врач.

— Пусть он делает все, что хочет, но спасли меня вы. Разрешите узнать, как вас зовут?

— Карина.

— Карина. Красивое имя. Итальянское. Вы знаете, как оно переводится?

Готовая расплакаться, она покачала головой.

— По-итальянски это значит «любимая». Я всегда буду помнить вас только так... моя любимая. Вы так красивы... Я знаю, когда-нибудь вы станете любимой для другого мужчины. Но вы навсегда

останетесь любимой и для меня. Я вас никогда не забуду.

— И я вас никогда не забуду, — сказала Карина, чувствуя, что говорит правду.

— Поцелуйте меня, — прошептал он.

У нее перехватило дыхание от такой неожиданной просьбы.

— Может быть, это мой последний поцелуй. Умоляю вас...

Не в силах отказать ему, она быстро наклонилась и коснулась его губ своими нецелованными губами. На мгновение он потянулся к ней, но тут же замер.

Карина испуганно отпрянула, пристально глядя на него. Она вдруг снова стала воспринимать окружающий мир. Крики, суматоха. К ложе сбежались люди. Пришел врач.

Молодого человека положили на пол, и врач стал его осматривать.

— Девушки, пойдемте, — скомандовала потрясенная мисс Феррарс. — Мы должны немедленно уйти.

— О нет! — воскликнула Карина.

— Что вы сказали?

— Я не могу уйти, пока не узнаю, будет ли он жить.

— Делайте то, что я вам говорю. Мы уходим.

Карина сжала губы с несвойственным ей упрямством.

— Нет, — повторила она.

Мисс Феррарс в ужасе вскрикнула. Элис смотрела на подругу с восхищением, не узнавая ее. Это была совсем другая Карина, лицо ее выражало силу и решимость.

Врач увидел платки.

— Кто приложил платки к ране?

— Я, — робко ответила Карина.

— Отлично. Вы спасли его.

Карина задохнулась от радости.

— Так, значит, он будет жить?

— Вам удалось остановить кровотечение. Не вижу причин, почему бы ему теперь не жить.

— О, я вам так благодарна, так благодарна!

Карину охватило чувство, с которым она не в силах была совладать. Она опустилась на колени и, закрыв глаза, стала страстно благодарить Бога, беззвучно шевеля губами.

Ошеломленная мисс Феррарс рывком подняла ее на ноги и быстро вытолкала обеих девушек из ложи. Карина шла как во сне.

Всю дорогу домой мисс Феррарс трясло. Слушая ее рассказ о том, что произошло в театре, можно

было подумать, что вот-вот обрушатся небеса, и все из-за того, что девушки стали свидетельницами таких страшных событий.

Мистер и миссис Грейд тоже испугались, но, к счастью, как здравомыслящие люди, не стали обсуждать это происшествие — они просто запретили упоминать о нем в будущем.

На следующий день в газетах появилось сообщение о выстреле в театре. Увы, ничего не говорилось о судьбе лорда Торнхилла. Карина так и не узнала, остался ли он жив.

В тот же день ее отправили домой к родителям, в тихий Вустершир.

Карина никому не рассказывала о разговоре с молодым лордом, о поцелуе и о том, как он прошептал ее имя.

Но она все время помнила о нем, слышала его голос: «Карина... моя любимая».

Этим словам суждено было навсегда остаться в ее сердце.

1875 год

Письмо от тети Мэри пришло как раз тогда, когда Карине было особенно тяжело.

«Моя дорогая, прошло шесть месяцев с тех пор, как умерла твоя мать. Ты слишком долго живешь одна. Тебе уже двадцать четыре. Пора узнать жизнь. Даже сейчас тебе еще не поздно выйти замуж».

«Милая тетя Мэри, — с улыбкой подумала Карина. — Она не отличается особым тактом, но, конечно, желает мне добра».

Тетя говорила правду. После той давней поездки в Лондон и драматического похода в театр в жизни Карины не произошло ничего сколько-нибудь волнующего.

Элис вышла замуж в восемнадцать лет. Не за дворянина, как надеялись ее родители, а за пастора. Теперь она жила с мужем и четырьмя детьми в Йоркшире. Карина побывала у них в гостях и порадовалась их счастью. Но в безмятежной жизни этой четы она не нашла ничего интересного. Карина была очень рада, когда наконец вернулась домой.

Все это время она жила в Вустершире, тихом уголке Англии, слушалась родителей, играла с отцом в четыре руки на фортепьяно. Он был талантливым музыкантом и старался научить ее всему, что знал сам.

Когда отец неожиданно умер от пневмонии, Карина поняла, что скоро потеряет и мать. После смерти мужа та утратила всякий интерес к жизни и вскоре вслед за ним сошла в могилу.

Карина осталась одна. В свои двадцать четыре она уже считалась старой девой. Однако девушка была красива, знала об этом, и ее не покидала надежда, что жизнь ей еще улыбнется. Она считалась небогатой, но вполне состоятельной невестой. Могла позволить себе содержать слуг, которые вели домашнее хозяйство. Гордостью и утешением Карины были лошади. Но ее постоянно угнетало одиночество. Поэтому, получив приглашение тети Мэри, она сразу же ей ответила, пообещав