Энн Стюарт Поцелуй шута

ПРОЛОГ

— Кубок святой Евгелины? — переспросил шут. — Никогда о таком не слыхал.

Он сидел, лениво откинувшись на спинку кресла, нисколько не смущаясь присутствием своего короля.

Пристальный взор его сюзерена обратился в сторону шута.

— Это маленькое чудо, Николас, — сказал король Генрих обиженным тоном. — Хью Фортэм весьма эгоистичен. Он хранит свое сокровище так, чтобы ни одна живая душа его не увидела. И это несмотря на то, что оно по праву должно принадлежать истинному королю Англии.

— То есть вам, милорд, — Николас Стрэнджфеллоу, королевский шут и любимец, постарался, чтобы в его тоне не прозвучало вопроса.

Тем не менее Генрих раздраженно воскликнул:

— Разумеется, мне, дурак! Граф Фортэм не по праву завладел святой реликвией, принадлежащей трону, но ничто не может заставить его отдать этот кубок. И вот тут-то появляешься на сцене ты.

— Сир?

— Ты единственный человек, которому я доверяю, единственный человек, на которого я могу положиться, Николас, — сказал король серьезно. — Ты единственный человек, который осмеливается говорить мне правду, хотя подчас эта твоя привычка меня раздражает, и только ты один можешь помочь мне. Я требовал, я даже вежливо просил. Я угрожал, но замок Фортэм подобен крепости, и я не готов еще затевать войну. Есть другие пути получить то, что я хочу, а хочу я священный кубок! Он должен быть моим, и ты его добудешь.

— Почему я? — спросил Николас со своей обычной дерзостью.

— Потому что ты мой слуга, дьявол тебя забери, и я прикажу отрубить тебе голову, если ты окажешься настолько глуп, что станешь мне перечить!

«Генрих едва ли станет так со мною церемониться, — отстраненно подумал Николас. — Палач, плаха, толпа — ей-богу, это слишком хлопотно. Король просто прикажет кому-нибудь тихо перерезать мне глотку. Например, Гилберт де Блайт, наемный убийца с лицом невинного ангела, вполне подходит на эту роль».

Впрочем, Николас вовсе не стремился так быстро закончить свои дни, что бы там ни предполагал по этому поводу король.

— Ваше величество, я всегда послушен вашей воле, — сказал он, не моргнув глазом. — Но вот почему этот золотой кубок внезапно стал так важен для вас? Едва ли он настолько ценен.

— Он сделан из чистого золота и инкрустирован драгоценными камнями, в том числе сапфиром, который подходит под пару тому, что украшает королевскую корону.

— И такое богатство принадлежало монахине? — удивился Николас.

— Ее муж поднес ей отраву в обыкновенном кубке, — недовольно буркнул Генрих. — Сосуд чудесным образом изменился и обрел дивную красоту после того, как Евгелина выпила яд.

— Отравитель — один из ваших предков, я полагаю, — пробормотал Николас.

Король нахмурился.

— Временами я задаю себе вопрос: правда ли ты такой непроходимый дурак, каким стараешься казаться? Евгелина была женой короля, но пожелала уйти в монастырь. Муж хотел воспрепятствовать этому и, исчерпав все доводы, отравил ее.

— Весьма предусмотрительно с его стороны. Итак, о кубке. Какие у Фортэма претензии на реликвию?

— Евгелина якобы была из его рода. Но это было так давно, что я удивлен, как он осмелился утверждать подобное.

— Но вы-то ведь сами утверждаете, сир. Яростный взгляд короля сказал ему, что на этот раз он зашел слишком далеко. Николас уже почти слышал, как свистит воздух, рассекаемый острием топора, опускающегося на его шею.

И в этот момент Генрих рассмеялся.

— Королевская родословная точна и ведется из века в век. А у какого-то выскочки графа из западных провинций разве может быть что-нибудь подобное? Священный кубок должен принадлежать королю, и я желаю получить его любыми средствами. А ты как раз тот человек, который добудет его для меня.

— Но каким образом вы предлагаете мне это сделать, сир? — осведомился Николас. — Не хотите же вы, чтобы я в одиночку штурмовал замок и затем хладнокровно убил лорда Хью? Вы забыли, сир, я питаю стойкое отвращение к кровопролитию и чрезмерным усилиям. — Он позволил себе нарочито передернуть плечами.

Король снисходительно улыбнулся своему шуту.

— У меня вполне достаточно тех, кто готов убивать для меня, Николас, но слишком мало таких, которые бы обладали твоими уникальными талантами. Я думаю послать тебя к лорду Хью и его юной невесте в качестве свадебного подарка.

— Подарка?!

— На время, — успокоил его король. — До Рождества, я им так и скажу. Чтобы первые месяцы их брака были особенно прекрасны.

— Я приложу все усилия, чтобы доставить им удовольствие.

— Ты приложишь все усилия, чтобы доставить удовольствие мне! — поправил его король. — Ты узнаешь все, что сможешь, о его сильных сторонах, о его слабостях и его планах. Замок построен на непреступной скале, и будет очень нелегко захватить его. Фортэм ни за что не отдаст реликвию без боя, и, возможно, у меня не будет иного выхода, кроме как завладеть всем его имуществом. На благо королевства, разумеется, — добавил он благочестивым тоном.

— Так вы хотите, чтобы я был вашим шпионом, сир? — спросил Николас.

Генрих был одним из нескольких людей в королевстве, которые знали, как умен мог быть Николас Стрэндж-феллоу, если хотел проявить себя, но даже он не догадывался о разносторонности и глубине ума и талантов своего шута.

— Я хочу, чтобы ты узнал, где он хранит кубок и как хорошо охраняет. Мне необходимо также знать, какую угрозу представляет собой Хью Фортэм и каким образом его можно победить.

— А если он вовсе не является угрозой? — уточнил Николас. — Если я смогу просто стащить кубок и уехать, не поднимая лишнего шума?

— Не думаю, что это будет так легко сделать. Не стоит недооценивать Хью Фортэма. Он может быть весьма упрямым. Иногда мы должны… устранять тех, кто встает у нас на пути.

— А как насчет его невесты? Ее тоже придется устранить?

Король не удостоил его ответом. Он позволял Николасу гораздо больше, чем любому другому человеку на свете, но и его снисходительность имела предел.

— На войне всегда бывают потери, — сказал он холодно. — Невинные люди гибли во все времена. Мы будем молиться за их души.

— Ну это-то мы для них сделаем. — Николас даже не потрудился завуалировать иронию в своем голосе. — Так, значит, я — свадебный подарок? И когда ваш подарок вручат молодоженам?

— Чем скорее, тем лучше. Моя сестра, конечно, будет недовольна, что ее любимца отошлют от двора. Без сомнения, найдутся и другие дамы, которые станут скучать по тебе. Кстати, лучше всего, если у тебя не будет возможности сообщить им заранее о вашей скорой разлуке.


Король — злодей, невежа,

Отправил прочь шута

Без нежных поцелуев

И даже без гроша.


— Довольно твоих дурацких стишков! — прикрикнул король. — Это раздражает меня.

Николас молча усмехнулся. Стихоплетство не стоило ему никаких усилий, зато никогда не оставалось без ответа.

Король приблизился к нему, положил ему на плечи руки и заставил встать. Это было, конечно, ошибкой.

Николас был на полголовы выше своего короля и, в отличие от многих рыцарей и придворных, никогда не старался ссутулиться или пригнуться, чтобы не задевать королевской гордости.

— Ты выполнишь мое распоряжение, и выполнишь его хорошо. Я, может быть, даже позволю тебе жениться на моей шлюхе-сестре, если не смогу найти для нее кого-нибудь получше.

— Лучше, чем нищий шут? — пробормотал Николас. — Невозможно себе такого представить.

— Ну-ну… Ты не можешь сказать, что я недооценивал тебя, Николас. В отличие от моей глупой сестры, — добродушно сказал Генрих, ударив его по плечу. — Счастливого тебе пути. Мы приедем навестить Фортэма и его невесту на Рождество, если к тому времени ты не вернешься вместе с кубком. Однако надеюсь увидеть тебя гораздо раньше, не то буду весьма недоволен.

Николас отвесил изящный и в то же время насмешливый поклон, так что его точеный нос едва не коснулся пола. Король позволял ему насмешки, которые не потерпел бы ни от одного другого человека на свете.

— Вы можете доверять своему шуту, сир, — сказал Николас.

И король Генрих с несвойственной ему наивностью, кажется, поверил ему.

1

Теплым осенним днем леди Джулиана Монкриф узнала, что наконец стала вдовой. После десяти лет бесплодного брака она перестала быть имуществом Виктора Монкрифа. Но свободу получить она не могла. Она могла бы утонуть в слезах от жалости к себе самой, если бы не знала твердо, что никто, будь то мужчина или женщина, не может быть свободным в этой жизни, за исключением разве одного лишь короля Генриха, да и то она очень в этом сомневалась. Даже если король не держал ответа ни перед кем из смертных, над ним все равно довлел его титул, и его обязанности и заботы простирались достаточно далеко, чтобы озаботиться будущим своей очень дальней родственницы, имеющей для короны довольно сомнительную ценность.

Она подошла к окну и посмотрела на застывшие волны холмов, окружающих небольшое поместье, которое стало ее домом с тех пор, как она вышла замуж. Последние несколько лет она жила довольно спокойно. Ее супруг, устав наконец от попыток сделать ребенка в нежеланном ему теле жены, занялся другими неотложными делами. Он был стар уже тогда, когда она вышла за него замуж. Ему было что-то около шестидесяти; во всяком случае, слишком много для пристрастий к обильной еде и элю, которым он отдавал предпочтение перед ее женскими прелестями, как, впрочем, и прелестями любых других женщин.

Она не видела его уже почти три года. Три благословенных мирных года она была хозяйкой Монкрифа. Она не держала ответа ни перед кем, пока ее супруг совершал продолжительное паломничество, которое скорее включало в себя кабаки, нежели святые места. Она наблюдала за сбором урожая на полях, за сбором меда на пасеках, за производством масла и сыра. Она командовала ткачихами, помогала лечить больных, принимала роды, а самое главное — следила за тем, чтобы ее людям хорошо жилось в окрестностях замка Монкриф. Она была настоящей хозяйкой, вполне счастливой и любимой своими подданными.

Но теперь все кончилось. Она была третьей женой Виктора, попав в его постель будучи всего одиннадцати лет от роду. Его сыновья от первых двух браков так и не приняли брак своего отца, и вот теперь старший из них, Рейнард, возвращается, чтобы объявить себя наследником. Он и его узколобая жена, которая была даже старше, чем мать Джулианы, уже упаковывали вещи с намерением поселиться в своих новых богатых владениях.

Леди Джулиана Монкриф отныне становилась бездомной. Нищей. Ей некуда было идти, за исключением ее собственной матери, которую она не видела десять лет, с тех самых пор, когда ее, еще совсем ребенка, заливающегося горькими слезами, увез из родного дома ее муж Виктор Монкриф.

Изабелла тоже плакала тогда, но Джулиана не любила об этом вспоминать. Ведь ее мать позволила забрать своего единственного оставшегося в живых ребенка, словно теленка на заклание. С того дня Джулиана ожесточила свое сердце против матери. Она не любила своего грубого равнодушного отца, но обожала ранимую, нежную Изабеллу. Все одиннадцать лет своей жизни, которые она провела дома, ее мать всегда болела, либо переживая очередную тяжелую беременность, либо с трудом восстанавливаясь после родов. Удивительно еще, как она не умерла. Но Изабелла отчаянно цеплялась за жизнь, несмотря на то что ее муж с тупым упорством все пытался сделать себе наследника, терпя одну неудачу за другой.

Теперь она также овдовела. Отец Джулианы умер два года назад, и сейчас Изабелла была помолвлена с лордом Хью, графом Фортэмом, а он был богатым человеком, и его замок был огромен и неприступен, если верить молве. Ему тоже был нужен наследник, вот только Изабелла из Пекхэма едва ли была способна родить сына. В этом Джулиана оказалась очень похожа на свою мать.

— Леди Джулиана, — голос сэра Ричарда звучал весьма раздраженно, и Джулиана поспешно обернулась, очнувшись от своих невеселых воспоминаний. Она посмотрела на королевского посланника спокойным взглядом, без слез.

— Прошу прощения, — тихо сказала она. — Я задумалась. Все это слишком неожиданно для меня.

— Разумеется, миледи. Хотел бы я, чтобы в моей власти было дать вам время для скорби, но должен с болью сообщить, что нам с вами необходимо выехать завтра на рассвете.

Она замерла, в изумлении глядя на него.

— Мне уехать?

— Я направляюсь к вашей матушке с подарком от короля, чтобы присутствовать на ее свадьбе с дорогим другом его величества славным графом Фортэмом. Когда до короля дошли слухи о смерти Монкрифа, он повелел мне заехать сюда и сопроводить вас домой к вашей матери.

— Домой… — Она должна ехать в незнакомое место, к матери, которая отказалась от нее десять лет тому назад. Джулиана попыталась сбросить оцепенение. — Но я не вижу никакой необходимости так спешить, сэр Ричард. Я уверена, что новые хозяева Монкрифа, мой пасынок и его супруга, захотят задать мне вопросы по поводу ведения хозяйства. Для меня было бы более разумно остаться здесь и их встретить. Не сомневаюсь, что Рейнард сможет доставить меня в замок Фортэм, если и когда придет время.

— Если, миледи? — Сэр Ричард пристально посмотрел на нее, неодобрительно хмурясь. — Его величество повелел, чтобы вы присоединились к своей матери в ее новом доме, по крайней мере на то время, которое ему понадобится, чтобы устроить ваш новый брак. Неужели вы намерены оспаривать приказы короля?

Джулиана охотно сделала бы это, если бы думала, что это сойдет ей с рук. Но жизненный опыт научил ее, когда нужно, держать язык за зубами и проявлять вежливость. Поэтому она просто сказала:

— Я бы хотела служить Богу, сэр Ричард. И мое самое большое желание — присоединиться к христовым невестам в монастыре Святой Анны.

— Не думаю, что король Генрих будет считаться с вашими желаниями, миледи. Наше дело — выполнять его приказы, а не обсуждать их. Мы отправляемся завтра на рассвете. Пусть ваши слуги уложат все, что успеют, но, предупреждаю, мы поедем быстро. А сейчас мне необходимы комнаты на эту ночь.

Что ж, одна битва была проиграна, однако война еще не закончена. Джулиана улыбнулась своей успокаивающей, по-матерински снисходительной улыбкой, которая всегда выручала ее, если она чувствовала угрозу.

— О ваших людях позаботятся, — сказала она, — а для вас я приготовлю комнату Виктора…

— Я не один, — резко прервал он ее.

— Для вас и вашей леди, — легко согласилась Джулиана.

— Я бы никогда не позволил себе привести свою любовницу в ваш дом, леди Джулиана, — сэр Ричард был явно шокирован ее предположением. Он продолжил, несколько волнуясь: — Это не так просто объяснить. Дело в том, что со мной свадебный подарок для вашей матери.

Джулиана решила, что следует быть терпеливой и уважать почтенный возраст графа.

— Да, сэр Ричард? Это, должно быть, что-то драгоценное? Нуждающееся в охране?

— Не совсем так, — несколько раздраженно возразил граф. — Это не что-то, а кто-то. Королевский подарок — это мужчина.

Джулиана растерянно моргнула.

— Как странно, — пробормотала она. — Я полагала, что ей будет достаточно лорда Хью.

Сэр Ричард с подозрением посмотрел на нее, и Джулиана постаралась сохранить на своем лице невозмутимо-невинное выражение. Она давно уже поняла, что мужчины не любят женщин с чувством юмора и не терпят насмешек, поэтому она старалась постоянно сдерживать себя.

— Это не просто какой-то мужчина, миледи, — проворчал граф. — Это королевский шут. Его величество послал его развлекать ее милость и ее нового мужа, не говоря уже о толпе г