Кристина Брук
Любовь по завещанию


Пролог


Лондон, весна 1799 года


— Вы нашли ее. Наконец-то.

Тихий женский голос заставил герцога Монфора обернуться. Позади него стояла красавица в старинном золоте и бриллиантах, столь же неуместная в детском крыле особняка, как и он сам.

— Да, — кивнул он.

Леди Арден разглядывала спящую девочку, и герцог заметил на ее лице проблеск материнской нежности. Потом она перевела проницательный взгляд на него.

— Дитя Донтри?

Монфор кивнул. Мало кто знал о существовании этой девочки, но его соратница понимала, что он небо и землю перевернул в поисках леди Джейн Уэетрудер.

Ему не следовало удивляться, что леди Арден так живо заинтересуется девочкой. Она за версту чувствовала непристроенных наследниц.

Эта наследница потерялась на целых восемь лет. Ее мать сбежала из великолепного поместья лорда Донтри через неделю после родов, забрав с собой дитя.

Возможно, леди Донтри страшилась гнева мужа из-за пола ребенка, а может быть, стала жертвой какой-нибудь болезни, что порой случается с женщинами после родов. Муж не потрудился найти ее. Как выяснил Монфор, леди Донтри умерла от ревматической лихорадки через несколько месяцев после побега.

Джонатан Уэструдер, граф Донтри, свернул себе шею во время охоты, оставив дочь на попечении Монфора. Это было вполне обычным делом: как главу дома Уэструдеров герцога часто назначали опекуном отпрысков этой большой прославленной семьи. Опыт и суждения Монфора особенно требовались в тех случаях, когда ребенку предстояло унаследовать фамильное поместье или состояние.

Увы, он уже собрал целую коллекцию богатых сироток.

С его именем связана орда детей, а он до сих пор даже не женат… Кто бы мог подумать! Порой он чувствовал себя столетним старцем, а ему еще не было и тридцати.

Монфор взглянул на свою спутницу. Воплощенная элегантность. На каштановых с медовым отливом волосах играют блики света горящих свечей. Одному Богу известно, с какой целью леди Арден последовала за ним сюда. Он и сам толком не знал, зачем ему понадобилось взглянуть на ребенка во время бала.

Внезапно Монфор почувствовал нелепость ситуации. Он нанял батальон слуг, чтобы заботиться о леди Джейн Уэструдер. Няня дремала в смежной комнате, прислушиваясь, не проснулась ли ее подопечная. Худенькая маленькая девочка спала, подложив руку под щечку. Розовые губки слегка приоткрылись и подрагивали при каждом вдохе, страх в ее глазах сейчас прятался за густыми ресницами.

Ярость закипала в нем при мысли об источнике этого страха. Однако от ярости в подобных обстоятельствах проку нет. Быстро и безжалостно Монфор уничтожил негодяев, которые держали девочку заложницей в запущенном пансионе, и теперь она в безопасности.

Однако страх в ее больших серых глазах он не мог победить так же легко, как расправился со злодеями, во власти которых она оказалась.

Отвернувшись, Монфор с поклоном подал руку леди Арден. Она спокойно вложила в его ладонь затянутую в перчатку руку. Когда они выходили, он уловил аромат ее духов. Загадочный, сложный, чарующий, как и она сама.

После некоторых раздумий леди Арден заговорила:

— Если эта маленькая куколка — дочка Донтри, то она богатая наследница. Я приберегу ее для Фредерика Блэка, сына Роксдейла.

Монфор не подал виду, но ее прямота его удивила. Леди Арден славилась умением предрекать события.

— Миледи, вы, как и я, понимаете, что этот разговор неуместен. Мы должны следовать приличиям.

Ее пальцы сжали его руку.

— Приличия! «Министерство брака» стало настоящим рассадником неприличия, и вы это знаете. Девер в этом году голосовал против любого моего предложения.

— Девер просто злится, поскольку вы невосприимчивы к его сомнительным чарам, — ответил Монфор.

Какие-то эмоции промелькнули на ее лице, и герцога встревожило, что он не может их расшифровать. Возможно, следует нанести визит Деверу.

— Я хочу получить от вас уверения, что меня выслушают непредвзято, — настаивала она.

Монфор проглотил едкое возражение. Почему ее целеустремленность кажется столь надоедливой? В конце концов, леди Арден плохо знает печальную историю девочки.

Он напомнил себе, что сам организовал союз, метко названный «Министерством брака», и только себя ему нужно винить за ту мощную борьбу, которая разгорается каждый светский сезон. На месте леди Арден он так же стремился бы выиграть столь ценный приз, как спящая наверху малышка, для отпрыска собственного клана.

Монфор поклонился:

— Конечно, все ваши предложения будут должным образом рассмотрены. Вы знаете, что я сторонник соблюдения правил.

— Особенно тех, которые устанавливаете сами, — сухо заметила она. — Хорошо, если «министерство» одобряет, я приберегу леди Джейн Уэструдер для лорда Роксдейла. Отличная пара.

Так и есть. В теории. Нужно поближе познакомиться с Роксдейлом.

Они подошли к бальному залу. Голоса гостей перекрывали звуки кадрили и проникали в коридор. Леди Арден присела в реверансе и собралась войти.

Монфор, положив ладонь на ее руку, удержал ее.

— Мы поговорим об этом в подходящее время, миледи. — Он помолчал. — Как опекуну девочки мне надлежит тщательно выбрать ей мужа.

Глаза леди Арден округлились. Догадывалась ли она, что эта девочка ему особенно дорога? Монфор думал, что нет. Как глава аристократического дома, среди обитателей которого масса холостых родственников, как человек, твердо уверенный, что любовь никакого отношения к браку не имеет, он не мог себе позволить проявить слабость.

Не мог себе позволить признать правду: плевать он хотел на «Министерство брака».

Он просто хотел видеть эту испуганную малышку улыбающейся.

 


Глава 1


Котсуолдс, Англия, весна 1814 года


Только что овдовевшая Джейн, леди Роксдейл, стояла у окна гостиной и, приоткрыв штору, смотрела на разыгрывающуюся внизу сцену.

Задрапированные черным крепом, украшенные гербами кареты запрудили подъездную аллею. Вереницей черных блестящих жуков они вползали в узорчатые металлические ворота, двигались по дубовой аллее, потом останавливались у портика и извергали из своих недр ? очередную порцию приехавших на похороны.

Визитеры шагали неторопливо и торжественно. Джейн не могла дождаться, когда все они отбудут столь же медленно и степенно, как и приехали.

Джейн прижала дрожащие пальцы к оконной раме. Когда? Как скоро она должна будет покинуть свой дом?

Не свой!

Дом больше ей не принадлежит.

Теперь он здесь хозяин! Константин Блэк. Кузен и наследник ее мужа. Негодяй, который даже не потрудился явиться на похороны родственника.

О новом лорде Роксдейле шла дурная молва. Бабник, пьяница, игрок, не думающий ни о чем, кроме очередной игры, очередной распутной девицы, очередной бутылки вина.

Он спустит нежданное богатство так же, как промотал наследство отца. Конечно, на это потребуется время, даже для такого заядлого игрока, как Константин Блэк.

Поместье Лейзенби было огромным, а впечатляющее приданое, которое Джейн принесла в свой брак, дополнило его процветание. Теперь же средства ее семьи будут финансировать выходки этого типа, а ее выставят из дома. Какая страшная несправедливость! Если бы…

Если бы она родила наследника, катастрофу можно было предотвратить.

Горло у Джейн перехватило от внезапного приступа печали. Если бы Люк был ее родным сыном…

Унылая морось превратилась в дождь. Он барабанил по коляскам, стучал по окну. Лакеи с зонтами провожали гостей в дом.

Внезапно что-то встревожило ее. Не звук, поскольку дождь и толстые стекла заглушали все звуки снаружи. Скорее — атмосфера. Чуть отодвинув тонкую занавеску, Джейн выглянула и увидела внизу все тот же поток людей. Но…

Мужчина. Да, мужчина на белом коне мчался по лужайке вдоль аллеи, как метеор в ночи, оставляя позади себя черные кареты.

Джейн не могла разглядеть его лицо, только абрис широких плеч и мускулистых бедер, сжимавших бока коня, — сорвиголова в развевающейся по ветру накидке.

Он удержал коня там, где бутылочное горлышко аллеи, созданное многочисленными каретами, сделало подъезд к портику невозможным. Крупный молочно-белый жеребец стоял неподвижно, великолепный, как и ловко спешившийся всадник.

Джентльмен снял шляпу и поклонился гостям, съехавшимся на похороны, которые, без сомнения, сгорали от любопытства, но были слишком хорошо воспитаны, чтобы это показать.

Его черные локоны развевались на ветру и быстро стали влажными.

Он замер. Широкие плечи чуть поднялись, словно невидимые пальцы сжали ему затылок.

Потом он повернулся и посмотрел вверх. На нее.

Их взгляды встретились, расстояние между ними, казалось, исчезло в какой-то головокружительной вспышке. Завораживающие глаза с тяжелыми веками, высокомерные, чуть насмешливые, открыто смотрели на нее.

Губы Джейн приоткрылись. Сердце бешено заколотилось. Ей пришлось напомнить себе, что надо сделать вдох.

Внезапная улыбка приподняла уголок его рта, потом обнажила белые зубы. Эта улыбка пронзила мрачные покровы ее души как удар летней молнии. Всем своим существом, от макушки до пят Джейн ощутила ослепительное тепло, покалывающую радость. И подавила ответное сияние, которое, казалось, рвалось из глубины.

Улыбка незнакомца исчезла. Его глаза настойчиво прищурились. Легкие Джейн жгло, словно она вдыхала не воздух, а дым. Но она продолжала смотреть, не в силах отвести от него взгляд.

Господи, никогда прежде она не видела такого мужчину. По справедливости, порочный человек должен быть уродлив, но… Должно быть, правда, что дьявол заботится о своих подопечных.

Константин Блэк. Новый лорд Роксдейл. Разве это может быть кто-то еще? Отпустив занавеску, она торопливо отошла от окна.

Минуты тянулись в тишине, прежде чем Джейн взяла себя в руки и выпрямилась. Она не сникнет перед этим мошенником с его раскованной грацией, беззаботной силой и фанфаронством. Она его совершенно не одобряет. Он ее не проведет.

— Тетя Джейн, тетя Джейн, тетя Джейн!

Ликующие крики заставили ее обернуться, на щеках у нее горел предательский румянец. Шестилетний мальчик летел к ней и, заскользив по паркету, остановился.

— Ты его видела?! — Карие глаза Люка сияли. Он взглянул в окно, потом нетерпеливо глянул на нее. — Какой красавец!

Мысли Джейн мгновенно вернулись к черноволосому джентльмену.

Ее румянец стал ярче.

— Я бы… Ох! — У нее вырвался дрожащий смешок. Конечно, Люк имеет в виду коня, а не самого джентльмена. — Да, милый, видела. Очень красивое животное.

Подтащив к окну стул, Люк взобрался на него. Оттолкнув штору, он выглянул.

Джейн осталась на месте.

— Никогда не видал жеребца такого цвета. — Люк наклонился, чтобы лучше разглядеть коня. — Как ты думаешь, он арабский или валлийский? Для арабского он слишком большой. В нем по меньшей мере семнадцать ладоней!

— Почему бы тебе не спуститься и не узнать? — предложила она. — Я уверена, что конюх не станет возражать, если ты подойдешь и посмотришь. Но не забывай, только посмотришь! — предупредила Джейн. — Лошадь слишком большая, чтобы ты на ней катался.

Люк смотрел на нее сияющими карими глазами.

Джейн протянула ему руку:

— Обещаешь?

— Хорошо. — Люк торжественно взял ее руку и твердо тряхнул. — Слово джентльмена.

Держась за ее руку, Люк спрыгнул со стула. Джейн думала, что он уйдет, но мальчик медлил, плечи его чуть поникли.

— Когда мы должны уехать отсюда, тетя Джейн?

Удивленная резкой переменой темы, Джейн колебалась.

— Думаю, пока повременим.

Лейзенби-Холл был единственным домом, который знал Люк, попавший сюда в младенчестве сиротой. Фредерик меньше всего хотел обременять себя ребенком родственника, но Джейн настояла. С того момента, когда Люк протянул к ней пухленькие ручки, она полюбила его всем сердцем. И все сделает для его счастья.

— Не понимаю, почему мы не можем остаться, — потупившись, пробормотал он, длинные темные ресницы бросили тень на его щеки. — Комнат тут хватает.

— Их тридцать семь, если быть точным, — легко согласилась она. И это только спальни.

— Тридцать семь, и он не может выделить нам каких-то жалких две комнаты. — Люк пнул носком кожаного башмака ножку стула.

Джейн погладила его по щеке.

— Я знаю, это не просто, но теперь это дом нового барона. Дом больше нам не принадлежит.

— Но что он тут будет делать, живя в одиночестве? Может, он захочет, чтобы мы составили ему компанию? Знаешь, леди Се