Элизабет Торнтон Таинственная леди

Пролог

Апрель 1817 года Бринзли-Холл, Оксфордшир

Он точно уловил момент, когда брошенная кем-то из гостей случайная фраза всколыхнула ее непогрешимую память. Что-то мелькнуло в ее глазах. Это нельзя было назвать подозрением. «Предположение», «догадка» – пожалуй, более подходящие слова. Потом взгляд ее стал обычным. Но он знал Хлою. Она никогда не забывала пикантных подробностей и держала их в памяти, чтобы потом навести справки.

Нужно убить ее, пока она не успела ничего предпринять. Сейчас не до щепетильности и разборчивости в средствах. Нельзя терять времени. Она должна замолчать, прежде чем ее подозрения станут известны всему свету.

Пора спать. Лакеи зажгли свечи в канделябрах на лестнице, ведущей в спальни. Никто из гостей не задержался в гостиной. Прием в загородном доме окончен. Большинство гостей разъехались. Немногие оставшиеся укладывают вещи, чтобы отправиться в путь рано утром.

Он лежал на кровати полностью одетый, закинув руки за голову, и прислушивался к звукам погружающегося в сон дома. Подождав полчаса, он поднялся и вышел из спальни.

Отпустив служанку, Хлоя села к секретеру, достала дневник и принялась воспроизводить впечатления от сегодняшнего вечера. Она описала меню обеда, сервировку стола, гостей, их наряды, внешность, разговоры. Гости были влиятельными людьми, имевшими высокопоставленных друзей. Связями здесь не много бахвалились, и она отразила в дневнике и это.

Один разговор не выходил у нее из головы. Какая-то фраза леди Лэнгстон. Когда детали, подсказанные услужливой памятью, сложились в единое целое, Хлоя отложила перо. Мысли сменяли друг друга с лихорадочной быстротой. Не может быть… едва ли это возможно… Должно быть, память ее все-таки подвела. Она не может никого обвинять, не проверив факты.

Но если она права, ей грозит смертельная опасность.

Еще минуту назад ей было тепло, но сейчас холод пробрал ее до костей.

Она вздрогнула всем телом, когда кто-то тихо постучал в дверь.

– Хлоя! – Его голос! – Я хочу поговорить с тобой. Открой дверь, Хлоя.

Долго ждать не пришлось!

Скользнув к окну, она задернула шторы, потом села за секретер и стала искать бумагу. В ящике с канцелярскими принадлежностями она нашла плотный лист, украшенный гербом лорда Бринзли. При других обстоятельствах это произвело бы на нее впечатление. Но сейчас она только всхлипнула от терзающих ее мрачных предчувствий.

Ей понадобилась всего минута, чтобы написать то, что она хотела сказать. Она молилась про себя, чтобы письмо оказалось лишним и она, живая и невредимая, рассказала бы обо всем сама. Она не желала впутывать в эту историю Джо, но ей больше не к кому обратиться.

Леди Бринзли любезно предложила отправить почту своих гостей. Нужно только оставить письмо на столике в холле.

Не паникует ли она по пустякам? Может быть, нужно впустить его и поговорить?

Дверная ручка с шумом повернулась.

– Хлоя, я знаю, что ты еще не спишь. Под дверью виден свет. Я хочу поговорить с тобой.

– Минуточку.

Слава Богу, дверь заперта.

Сунув дневник в секретер, она бросила письмо на каминную полку в надежде, что служанка найдет его. Схватив плащ, она бесшумно скользнула сквозь дверь, ведущую на черную лестницу, которой пользовались только слуги.

Пока она спускалась по ступеням, ее ум работал с лихорадочной быстротой. Если она закричит, ее услышат? А если услышат, то успеют ли прийти на помощь? Поверят ли ей? Куда бежать и что делать?

Выйдя из дома через заднюю дверь и сделав несколько шагов, она остановилась, давая глазам привыкнуть к темноте. И похолодела. Она здесь не одна.

Туманный силуэт возник перед ней.

– Хлоя! – сказал он. В его голосе слышалась насмешка. Он протянул к ней руки. Она нырнула под его локоть и бросилась бежать.

Глава 1

– Мне следовало бы догадаться, что вы женщина!

Джо Чесни, владелица и издатель «Эйвон Джорнал», вздрогнув, подняла глаза. Она сидела за столом в своем кабинете и просматривала свежий, только что из типографии, номер газеты. Неожиданный визит незнакомца и его содержащие плохо скрытое оскорбление слова застали ее врасплох. Сегодня четверг, день, когда выходит газета. У нее нет времени на пустые разговоры.

Сначала Джо решила, что перед ней актер. У посетителя для этого подходящая внешность – высокий, темноволосый, лицо скорее выразительное, чем красивое. В нем чувствуется внутренняя сила. Что ж, в конце концов, они в Стратфорде-на-Эйвоне, родном городе Шекспира, и в это время года в театре или на открытом воздухе постоянно идут спектакли.

Когда незнакомец шагнул к ней, Джо не слишком встревожилась. Вокруг полно народу. Мак Невин, главный редактор, сейчас в своем кабинете, который как раз напротив, или в отделе рассылки. Стоит ей только позвать, и кто-нибудь прибежит. И все же визитер поставил ее в неудобное положение. Во-первых, он был безукоризненно одет, а она в рабочем халате, защищавшем одежду от типографской краски. Во-вторых, незнакомец нависал над ней как хищник над добычей. Поднявшись на ноги, Джо попыталась хотя бы отчасти избавиться от неловкости.

Он здесь явно по ошибке. Должно быть, он перепутал дом или принял ее за кого-то другого. Недоразумение это или нет, но Джо возмутили обидное высказывание посетителя и его интонация. Она уважаемая дама и руководит процветающим бизнесом. С ней подобным тоном не разговаривают.

Ее взгляд стал столь же холодным, как у незваного гостя.

– Это редакция «Эйвон Джорнал», – сказала она. – Если вы заблудились, буду рада указать вам дорогу.

– Я не ошибся. Полагаю, вы Дж. С. Чесни, владелец этого кладезя непристойностей?

Джо не заметила, что незнакомец держит в руках номер «Эйвон Джорнал», пока он не бросил газету ей на стол.

Кладезь непристойностей? Если он не актер, то, должно быть, политик. Ни один нормальный человек так не выражается. Он всячески старается задеть ее. И даже не подозревает, насколько его слова достигли цели. «Эйвон Джорнал» для Джо больше чем просто газета. Она была гордостью и радостью ее покойного мужа. Когда Джон умер, казалось, газета умрет вместе с ним. Но Джо не позволила этому случиться. Вопреки советам она заняла место мужа и продолжила выпускать газету. В ее душе Джон и «Эйвон Джорнал» были неразделимы.

– Да, – сказала она, – я миссис Чесни. Я издатель «Эйвон Джорнал». Что мы сделали? Перепутали ваше имя? Написали плохую рецензию?

– Плохую… – Его брови сошлись на переносице. – Вы думаете, я актер?

Джо поняла свою ошибку, но поскольку это предположение его раздосадовало, она подлила масла в огонь:

– У вас вполне подходящая внешность. – Она с минуту изучала посетителя. – Вы могли бы играть героические роли, если бы следили за своими манерами и не смотрели так свирепо.

Не зашла ли она слишком далеко? Его губы плотно сжались, но только на мгновение.

– Я прав, – медленно сказал он. – Ведь вы меня не узнали, миссис Чесни?

– А должна?

– Вы пишете обо мне так, будто у нас с вами… интимное знакомство.

Джо покоробили его слова. Были они сказаны намеренно или случайно? У нее возникли сомнения, но она решила исходить из презумпции невиновности.

– Если вы пришли с жалобой, – вскинула подбородок Джо, – предлагаю вам обратиться к мистеру Невину, главному редактору. Я издатель и не могу следить за всем, что печатается в газете.

– Типично женский ответ! Как только возникают какие-нибудь трудности, сразу находится мужчина, который избавит вас от проблем. Нет, миссис Чесни, так не пойдет. Ваше имя красуется на каждом выпуске газеты – «Дж.С. Чесни». Так что именно вам придется платить штраф, если, конечно, вы не замужем. В противном случае за вашу ошибку придется расплачиваться вашему мужу, бедолаге.

Джо хотелось наброситься на него и поставить на место двумя-тремя хорошо подобранными словами. Но она внезапно сообразила, что он говорит серьезно, и это охладило ее пыл. Похоже, дело может обернуться судебным разбирательством и штрафом. Надо выслушать посетителя.

– У меня за спиной нет никакого мужчины, – спокойно сказала Джо. – Как я понимаю, вы уже догадались, что я вдова.

– Я не знал. – Незнакомец заколебался, будто собираясь извиниться, но вместо этого продолжил: – Это не имеет никакого значения. Я хочу, чтобы это прекратилось.

Он перевернул газету, которую бросил ей на стол. «Лондонская жизнь» – гласил набранный крупным шрифтом заголовок на последней странице. Это был новый, довольно откровенный комментарий о жизни богатых и знаменитых. Читатели, жившие вдали от столицы, хотели знать о знаменитостях – как они одеваются, что едят, где живут, чем занимаются.

Эту идею предложила ее подруга Хлоя, именно она писала остроумные и язвительные комментарии в колонке светской хроники под псевдонимом Леди Всезнайка и присылала их из Лондона раз в две недели. Она идеально подходила для такой работы. В свое время Хлоя очень удачно вышла замуж и, овдовев, продолжала вращаться в высших кругах.

По мнению Хлои, светское общество было таковым только с виду. Под внешней безукоризненностью бурлили опасные течения, кипели бурные страсти, вспыхивали и угасали романы. Короче, со смехом говорила Хлоя, все то, что делает жизнь интересной. Каждую неделю Джо публиковала в газете отрывки из посланий Хлое, заполняя всю последнюю страницу пикантными тайнами богатых и знаменитых.

С начала публикации рубрики «Лондонская жизнь» тираж газеты заметно увеличился.

Теперь Джо все стало ясно. Разгневанный незнакомец, очевидно, герой светской хроники Хлои и явно возмущен тем, что написала о нем Леди Всезнайка. Но разве он один такой?

Она села в кресло, сцепив пальцы, положила руки на стол и стала внимательно разглядывать посетителя. Перед ней стоял атлетически сложенный мужчина тридцати с небольшим лет, одетый в безупречный черный сюртук и бежевые брюки. Она не видела его обуви, но не сомневалась, что на нем высокие сапоги, украшенные золотыми кисточками, начищенные и сверкающие, словно зеркало. Его волосы были темными, но не черными. В жестких кудрях, падающих на воротник, проглядывал красноватый оттенок. На левой щеке около рта виднелся небольшой шрам. Но самой отличительной чертой, которую она сразу бы заметила, если бы он не застал ее врасплох, было то, что незнакомец тяжело опирался на трость с необычным серебряным набалдашником.

– Вы Уолдо Боуман! – воскликнула Джо.

Посетитель утвердительно склонил голову, и сковавшее ее напряжение немного ослабело. Он казался безрассудным и опасным, но, судя по описаниям Хлои, единственное, в чем его можно обвинить, – он неотразим в глазах женщин. «Похититель сердец» – назвала его Хлоя, но сделала это без злого умысла. Она восхищалась Уолдо Боуманом.

Хлоя питала нежность к повесам, которую Джо не разделяла.

Визитер изучал Джо с не менее пристальным интересом. Она знала, что в рабочем халате, с рыжими волосами, строго зачесанными назад и стянутыми лентой, выглядит старомодной и плохо одетой. Но она не собиралась извиняться за свой вид. Готовить газету к выпуску – довольно грязная работа. И у нее нет никаких причин испытывать неловкость и смущение.

Ее пальцы были в чернильных пятнах. Джо подавила желание тайком вытереть руки о халат.

Встретившись с ним взглядом, она прищурилась:

– Вы что-то сказали? Я не расслышала.

Возникло короткое молчание, пока гость задумчиво разглядывал ее. Наконец он сказал:

– Вы не входите в круг моих знакомых, поэтому не вы автор этой скандальной публикации. – Он указал на газету. – Ее имя, миссис Чесни. Назовите ее имя, и мы квиты.

Джо покачала головой:

– Мои источники конфиденциальные. Вы не узнаете от меня имя автора.

Он оперся одной рукой о стол. Его глаза похолодели.

– Я хочу, чтобы между нами не было недоразумений. И не позволю трепать свое имя во второсортной газетенке, в каком-то листке, который способен лишь удовлетворять пошлое любопытство обывателя. У вас нет совести? Или вас заботит только тираж?

Намек на отсутствие совести Джо не задел. Но слово «листок» вывело из себя. Так назывались газеты, выходящие на одной страничке. Публикуемые там сенсации не выдерживали никакой критики. Приличные люди презирали подобного рода издания. Своим замечанием посетитель нанес Джо страшное оскорбление. Она поднялась, на ее щеках вспыхнули пятна. Он благоразумно отступил на шаг, прежде чем она обогнула стол.

Ее голос был тихим и дрожал от гнева:

– Я публикую новости, мистер Боуман. И так случилось, что вы оказались таковой. – Она схватила со стола свежий номер газеты и указала на первую страницу. – Так же, как Уильям Хогг, который убил свою жену и спрятал тело под полом в сарае. Так что не говорите мне о совести. Если бы она у вас была, ваше имя не появилось бы в моей газете.

Его глаза опасно прищурились.

– Вы сравниваете меня с убийцей?

– Разумеется, нет! Я всего лишь пытаюсь объяснить вам, что мои читатели хотят знать о вас точно так же, как хотят знать о герцоге Веллингтоне или принце-регенте.

– Вы никогда не пишете о них ничего непочтительного.

– Я ни о ком не печатаю ничего непочтительного, даже о мистере Хогге. Я публикую правду.

Высокомерная улыбка изогнула его губы.

– Как вы ее понимаете.

Джо в точности повторила его улыбку.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь. Разве вы не подарили своей последней подруге изумрудную подвеску, когда ваш роман закончился? – Боуман сжал зубы, поэтому она продолжила, тщательно подбирая слова: – Это вы или не вы в прошлом месяце дрались на дуэли с лордом Хорнзби в Гайд-парке?

– Если вы напечатаете это, – произнес он сквозь зубы, – я подам на вас в суд за клевету.

– Ха! Вы проиграете! Как я могу клеветать на повесу и забияку?

Джо скрестила на груди руки и в упор взглянула ему в глаза, словно призывая опровергнуть ее слова.

Боуман переложил трость в другую руку и пристально посмотрел на Джо. Постепенно гнев в его глазах сменился удивлением.

– Вы не намерены печатать историю с дуэлью?

– Нет.

– Держу пари, не ради того, чтобы избавить меня от неловкого положения. Значит, для того, чтобы защитить Хорнзби. Не соблаговолите ли объяснить – почему?

– Я пальцем не пошевелю, чтобы защитить Хорнзби.

– Тогда почему…

– Леди Хорнзби уже достаточно опозорена выходками своего мужа, – нетерпеливо перебила Джо. – Я не имею желания унизить ее вновь.

– Вы не хотите бесчестить леди Хорнзби, – медленно сказал Боуман, – а с моими родственниками так поступать можно?

– Вы не женаты.

– У меня есть мать и сестры.

– Это совсем другое.

– В чем разница?

– Разница в том… – Джо замялась. – В том…

– В чем же?

– Вы сами знаете, что разница есть. Ваши опрометчивые поступки не так ранят мать или сестру, как супругу.

– Рискну повториться, я не женат.

– И прекрасно, – сказала она, начиная сердиться. – Будем откровенны, мистер Боуман. Вряд ли вы первый приз на брачном рынке. И невинных юных девушек, и более опытных дам охватывает дрожь от восторга, когда вы делаете их объектом своего внимания. Каждая думает, что именно она изменит вас в лучшую сторону. Все они обречены на разочарование.

– Я не хочу меняться!

– Разумеется, шалопаи никогда этого не хотят. И если бы лондонские дебютантки и их глупые мамаши прочитали «Эйвон Джорнал», то скоро бы поняли, что ваш случай безнадежен.

Джо не думала, что он рассердится, но в его глазах промелькнуло что-то мрачное и опасное. Когда он схватил ее за запястье, у нее перехватило дыхание.

– Это звучит как вызов, – сказал он.

Боуман был без перчаток, жар его руки жег ей кожу, в этом было н