Анита Андерсон Пикассо в придачу

Посвящается Хаку Андерсону

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я чрезвычайно благодарна эрудированной Сюзан Уатт и доброй Кэти Эспинер, которые так великолепно отредактировали мою книгу. Огромное спасибо всем чудесным людям, которые трудятся в издательстве «Харпер Коллинз». Мне трудно передать, как много значила для меня их поддержка и готовность всегда прийти на помощь.

Я хочу выразить свою признательность Ассоциации авторов романтических историй за дружескую поддержку и мудрые наставления. Мне очень повезло, что люди, работающие в ней, придумали замечательную Программу для начинающих писателей. Я испытываю особую благодарность по отношению к Кристине Джонс, «открывшей» меня, когда я решила принять участие в этой программе. Спасибо Кэти Ффорд, посчитавшей меня достойной получить премию, которая вручается «самым многообещающим дебютантам» и которая носит ее имя. После получения этой премии для меня открылись многие двери. Я также благодарю куратора проекта Норму Кертис, организаторов Программы для начинающих писателей Марину Оливер и Маргарет Джеймс и, разумеется, моих друзей, которые тоже являются членами Ассоциации авторов романтических историй.

Мне было очень приятно работать с фотографом Ианом Коутсом и корректором Дэвидом Гливом. Я очень признательна Дэвиду Прайсу за гостеприимство – его дом чуть не превратился в мой лондонский офис. Спасибо также Миранде Лоуренс, Джил Карпентер, Элизабет Глив и всем почтенным ученым дамам из университета Сивани. Кроме того, мне хочется поблагодарить Джейн Истгейт, редактора «Ридерз дайджест».

Я была счастлива получить приз «Лучшему дебютанту», учрежденный Ассоциацией авторов романтических историй и издательским домом «Ридерз дайджест».

1

– Извините, это какая-то ошибка. Мистер Блекман не женат.

– Ах ты бедная, наивная потаскушка. Ладно, просто передай ему, что тесты дали положительный результат. – Женщина захихикала и положила трубку.

Я была потрясена и не могла понять, что происходит вокруг меня: просто сидела в ресторане, уставившись на свой мобильный, будто он только что укусил меня и укусит снова, если я сделаю хоть малейшее движение. Самое ужасное, что она, по всей видимости, говорила святую правду. В смысле того, что она действительно жена Баса, а не того, что я наивная потаскушка. Я припомнила массу незначительных деталей, которые вдруг сложились в единую картину. Их было так много, что кудряшки на моей голове, похоже, зашевелились, чтобы сложиться в вензель – «дуреха». Это клеймо я буду носить всю жизнь.

Инстинктивно я огляделась, не смотрит ли на меня кто-нибудь, и небрежно поправила волосы. Они у меня светлые, и я укладываю их в элегантную гладкую прическу. Но когда я волнуюсь, волосы начинают так виться, словно у меня из головы пар идет. Впрочем, может, он и впрямь пошел. Еще десять минут назад я была уверена, что люблю замечательного человека. Я была горда тем, что являюсь совладельцем его компании, в которой проработала четыре года и которая стоит миллионы долларов. Наш роман был похож на прекрасный сон: путешествия и роскошь, которую приносят деньги, только усиливали притяжение между нами. Проблема в том, что после прекрасных грез приходится пробуждаться.

Мне так хотелось продолжать верить Басу. Я чуть с ума не сошла, стараясь придумать подходящее объяснение этому телефонному звонку. Но как можно истолковать существование жены? Помню, как мы познакомились с Басом. Он арендовал небольшую, но элегантно обставленную квартирку на Пятой авеню, которая была похожа на комнату в гостинице, потому что в ней было мало вещей, говорящих о личности хозяина: ни фотографий, ни безделушек. Мне казалось, что необжитой вид свойствен квартирам холостяков. Но никак не наоборот, женатых мужчин.

Был теплый майский вечер. Я сидела в нью-йоркском ресторане и ждала Баса. Он опаздывал. Видимо, деловая встреча затянулась. Я махнула официанту, чтобы он наполнил мой бокал. В Нью-Йорке порции большие, не то что крошечная капелька на дне рюмки, которую наливают дома, в Лондоне. «Двойной, пожалуйста», – попросила я.

Если случается что-то ужасное – у вас горе или вы понесли утрату, – вы, как правило, осознаете это не сразу. Существует несколько стадий. Сначала вы просто отрицаете то, что произошло, не можете в это поверить. Затем вас охватывает гнев. Потом – что угодно. В голове у меня все перемешалось. Стадия отрицания продлилась очень недолго – на чашку кофе и то уходит больше времени. Я впала непосредственно в стадию ярости. Силой мысли я могла бы раздуть еще один Великий Пожар.[1] Страх только распалял ярость. Наконец-то я осознала, что притягательность богатства, которую испытывают некоторые люди, вызвана не только завистью или восхищением, но и пониманием того, что, когда настает час расплаты, все деньги оказываются у богатых.

Бас появился прежде, чем я смогла продумать все до конца. Когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я отпрянула так, что умудрилась ударить его головой по носу. Он засмеялся и, потирая нос, проворно уселся. Кланяясь и расшаркиваясь, официант протянул нам меню, причем в моем цены не были указаны. Бас не стал его просматривать, а сразу заказал омара и вопросительно посмотрел на меня. Я ничего не сказала, поэтому он повернулся к официанту:

– Два омара. И шампанское.

Затем он откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Бас излучал тепло и сексуальность, которой, казалось, хватило бы на целый гарем. Когда мы были вместе, он всегда был очень внимателен, показывал, как я важна для него. И я чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле. Почти все любили Баса. Теперь я начинала думать, что, возможно, эти почти все тоже спали с ним. С остатками слабой надежды на то, что все это не так, я сказала:

– Только что звонила твоя жена, Бас. Все офисные звонки переадресованы на мой мобильный. Она просила передать тебе, что тесты дали положительный результат.

Через несколько секунд до него дошел смысл сказанного. Тогда его улыбка стала расползаться, словно желток в яичнице-глазунье, который проткнули вилкой.

– Послушай, Кэрон, милая. Пожалуйста, не расстраивайся. Конечно, мне следовало тебе об этом сказать. Но подумай, ведь ничего не изменилось, за исключением твоих мыслей. Мы по-прежнему будем вместе жить и вести дело. Как и прежде, я буду ездить в командировки и отсутствовать четыре дня в неделю.

Мне жаль, что она тебе позвонила. У меня разрядилась батарейка, и поэтому я не смог предупредить тебя, что опоздаю. Вот она и позвонила в офис. Но я обещаю, этого не повторится. Говоря по справедливости, это ведь первый раз за четыре года. – Он протянул руку, чтобы коснуться меня, и добавил: – Милая, я тебя люблю. Я рассчитываю на тебя и вовсе не хочу тебя терять.

Я отдернула руку. Если бы вокруг нее обвилась змея, я испытала бы меньшее отвращение. Сначала я просто потеряла дар речи. Я ожидала, что он будет все отрицать, или выразит раскаяние, или извинится. Или, может быть, придумает еще что-нибудь более убедительное. Но, кажется, все, чего я достигла, – это поняла, что Бас – всего лишь сокращение от слова «бастард» (ублюдок, выражаясь менее высокопарно).

– Черт бы тебя побрал, Бас. Такое впечатление, что твои мозги с бананами перемешали и поджарили. Как это – ничего не изменилось? Все изменилось.

Он нахмурился. Когда Бас становился серьезным, его голубые глаза темнели и приобретали цвет океанской воды, в которой прячутся акулы.

– Подумай хорошенько, не волнуйся так, Кэрон. Все будет как прежде. И я точно такой же человек, каким был час назад. Я люблю тебя до безумия. Единственное отличие – твое отношение к происходящему. Но все это не имеет ничего общего с реальной жизнью. На самом деле абсолютно ничего не изменилось.

– Насчет волнения – это ты верно подметил. А в действительности произошло вот что: четыре года я потратила на негодяя, который меня обманывал. Кстати, как насчет тестов? Ничего не хочешь мне рассказать?

Он улыбнулся:

– Милая, только не говори, что ты тоже беременна.

– Нет, я просто не могу в это поверить! Значит, ты продолжал спать со своей женой? И это после того, что у нас было?

– Ну, это входит в обязанности мужа. Кстати, это будет наш четвертый ребенок. Видишь ли, в этом и проблема. Понимаешь, моя жена постоянно беременеет. То один ребенок, то другой. Как только это случается в очередной раз, она теряет интерес к сексу.

– А ты уверен, что именно это является причиной? Я вот, например, ни капельки не беременна, но интерес к сексу с тобой потеряла.

Неужели я была влюблена в него? Разве от настоящей любви освободиться так просто? Будто ты ворочаешься во сне и, неловко повернувшись, оказываешься на полу на коврике? Или, как серфингист, падаешь с доски и тонешь? Или это так просто, как избавиться от детского пристрастия к куриной лапше?

Мы молчали, пока официант наливал шампанское в бокалы и исполнял для Баса чечетку под названием «Я люблю большие чаевые». У меня появилась возможность внимательно приглядеться к Басу. Мне померещилось, что человек, которого я любила, его внешность, обаяние и ум куда-то испарились. Такое впечатление, что осталась только оболочка, внутри которой – пустота. Сердца нет, мозгов и пищеварительного тракта тоже нет. Казалось, шампанское должно излиться из него, словно вода из римских скульптурных фонтанов. Знаете, такой струйкой, которую помпа гонит к пенису.

Впрочем, Бас все-таки утратил свой хладнокровный вид. Он сказал:

– Послушай, Кэрон, я не хочу, чтобы ты устраивала мелодраматические сцены. Такое часто случается. И все идет прекрасно.

– Да нет, не всегда, Бас. Помнишь случай, когда жена отрезала рукава со всех шикарных пиджаков своего мужа? Или тот, когда все сбережения супруга были потрачены на благотворительность? А еще одна жена продала «порше» своего мужа за двадцать долларов. Но самый интересный – это, конечно, когда одному парню член отрезали.

Бас порозовел. На его лбу выступили капельки пота.

– Не так уж это все забавно, Кэрон. И не забывай: мы не женаты. Я имею в виду все эти случаи. Супружеские узы нас не связывают.

Моя ярость немного улеглась. Я была настолько спокойна, что вполне могла вскочить и завопить – достаточно громко, чтобы зеркало за барной стойкой