Блейз Анна Струны души

1

Этот день длился бесконечно долго. За окном, как и вчера, бушевал холодный ветер. Он бросал снег в окна, гнал тучи по небу и не собирался утихать в ближайшие несколько суток.

Роуз вздохнула и отвела взгляд от печального вида деревни, погребенной под сугробами, которые внезапно выросли и окружили ее белым кольцом. Да уж, такого разгула стихии девушке еще не доводилось видеть. Хотя что тут удивляться — ей ведь всего шестнадцать. Но и ее любимая бабуля, которая сейчас вяжет в гостиной, не припомнит, чтобы на уютные зеленые берега Ирландии обрушивался такой снегопад.

Роуз прошлась по комнате, рассеянно кидая взгляд то на одну вещь, то на другую. Заняться было абсолютно нечем. Уроки в школе отменили, подруги сидят по домам. Книги все прочитаны, а в библиотеку не дойти. Девушка подошла к мольберту, стоящему возле окна. Яркие краски картины поблекли, приглушенные свинцовым отсветом ненастного дня. Шеренга кисточек, тюбики с красками — открытые, раздавленные в порыве вдохновения, — были хаотично разбросаны по столу.

Вчера, подумала Роуз, в моей комнате цвели сады и пели птицы. Я переносила их на холст и не думала ни о чем, кроме чудесного ощущения радости, которое мне подарил этот странный, даже фантастический день. А сейчас…

Она опять посмотрела в окно. На фоне белого снега красным пятном выделялась машина, стоящая возле крыльца иx маленького дома. Если на нее долго смотреть, а потом отвести взгляд, то алый цвет автомобиля еще некоторое время будет расплываться перед глазами. Так же и с его владельцем. Если на Дилана О’Гилви смотреть целых два дня, если слушать его необыкновенные истории и рассказывать ему о своих нехитрых взглядах на жизнь и впечатлениях сельской девочки, мечтающей стать настоящей художницей, то…

— Рози! Ты спустишься вниз? — послышался голос бабули. — Пора пить чай!

…То можно прийти к выводу, что до сих пор у меня была просто слишком монотонная жизнь, закончила свою мысль Роуз. Именно поэтому образ мистера О’Гилви сидит в моей голове, подобно тому яркому пятну.

— Иду! — крикнула она и, повернувшись к окну спиной, направилась к двери, за которой был небольшой холл и лестница.

Там до последнего времени висело несколько потемневших от времени картин с изображением сельских пейзажей Ирландии. В семействе Роуз никогда не придавали им особого значения. Бабуля однажды обмолвилась, что они были куплены дедом ее мужа, погибшего на войне. И когда Роуз, только начинавшая заниматься живописью, предположила, что полотна могут иметь какую-то ценность из-за их древности, бабуля рассмеялась.

— Если бы это было так, — сказала она тогда, — то родственники моего Брайана, спаси Господь его душу, — тут набожная миссис Гауган перекрестилась, — обязательно их забрали бы.

Больше к этому вопросу в семье не возвращались. Но однажды случилось происшествие, после которого в их дом и приехал молодой мистер О’Гилви — представитель того самого семейства О’Гилви, которое считалось одним из самых богатых в Ирландии.

А вышло это совершенно случайно. Учитель живописи Роуз жил в большом городе Голуэе, что стоит на берегу Атлантики, в десяти милях от них, и девушка сама ездила к нему на занятия. Но однажды достопочтенный мистер Бекетт решил отправиться на озера, а путь туда пролегал через деревушку, где жила его ученица. По дороге у него сломалась машина. И произошло это почти у порога дома Роуз, которая в этот момент возилась в садике перед сложенным из серого камня крыльцом.

Мистер Бекетт с удовольствием выпил кофе с корицей, предложенный миссис Гауган, отведал булочек из местной пекарни, а потом долго стоял на лестнице, рассматривая три картины, на которые как раз падало нежное утреннее солнце.

— Нет, этого просто не может быть, — после продолжительной паузы произнес он. — Наверное, я ошибаюсь.

Роуз с матерью недоуменно посмотрели на него. Поэтому мистеру Бекетту пришлось объяснить им свое замешательство.

— Мне показалось, что эти пейзажи написаны Джоном Констеблем, — сказал он. — Но тогда они должны стоить целое состояние. Хотя полотна действительно очень старые. Вы позволите мне снять одно, чтобы осмотреть подробнее?

Разрешение было получено. После чего жизнь в семействе Гауган изменилась…

Роуз задержалась на лестнице и посмотрела на светлые прямоугольники — места, где раньше на стенах висели картины. Да, ее учитель оказался прав. Бабуля позволила ему увезти одну из них в Голуэй и показать экспертам. Ее принадлежность кисти известного пейзажиста подтвердили, даже установили приблизительную дату создания, и почти сразу же нашелся человек, пожелавший купить все три полотна. Им и оказался Дилан О’Гилви…

— Деточка, садись за стол, — сказала бабуля, как только на пороге гостиной появилась ее единственная, и горячо любимая внучка. — Мама все еще разговаривает с мистером О’Гилви. Они появятся позже.

Роуз опустилась в свое любимое темно-синее кресло возле камина и взяла в руки чашку с горячим чаем. Бабуля сидела напротив нее, и девушка видела, что она нервничает. Вся эта суета вокруг наследства ее покойного мужа оказалась для пожилой женщины полной неожиданностью, а приезд столь высокого гостя совсем выбил из колеи.

И не только ее. Вся округа всполошилась, когда узнала, что две картины из трех все-таки решили продать и что скоро сюда приезжает покупатель.

Роуз вспомнила, как позавчера его машина остановилась возле их дома и он вышел с улыбкой на лице и с развеваемыми ветром темными волосами. Его карие глаза блестели так же, как и модные ботинки из тонкой черной кожи, как дорогой красный автомобиль. От него сразу повеяло иным миром, о котором девушка знала только по книгам. Там были южные страны, большие города, ароматы духов и сигар, роскошные женщины и невероятные мужчины. В мире Дилана О’Гилви не нужно было продавать картины, чтобы оплатить учебу внучке, там каждый день был не похож на другой, а люди интересовались не только сплетнями и ценами на овечью шерсть.

Когда молодой человек подошел к ней и протянул руку, Роуз почувствовала, что краснеет. Ее смущение было столь сильным, что весь мир вокруг на мгновение затянулся серой дымкой.

— Приятно познакомиться, — сказал он, пожимая руку. — Значит, вас зовут Роуз, не так ли? А почему у молодой мисс ладони запачканы краской? — И он показал на несколько пятен белил у запястья.

— Моя дочь увлекается живописью, мистер О’Гилви, — вступила в разговор миссис Дандоу, мама Роуз. — Говорят, у нее талант.

— Что ж, это замечательно. — Он дружески улыбнулся Роуз. — Значит, для вас мир окрашен в другие цвета, нежели для всех остальных, да, мисс Роуз? И какой преобладает?

Девушка еще больше смутилась. Ничто не заставило бы ее сейчас поднять голову и заглянуть в глаза гостя.

— Вы угадали, — снова произнесла за нее мать, открывая дверь в гостиную и пропуская О’Гилви вперед. — Никак не могу понять, что у моей девочки в голове. Она все видит и понимает по-своему. Однако вы, наверное, хотите сразу посмотреть картины, не так ли? А потом сядем за стол, пообедаем и потолкуем по поводу цены.

Процессия во главе с бабулей направилась к лестнице. А Роуз осталась стоять в гостиной, все еще дрожа от невероятного замешательства, которое, по всем человеческим законам, не должна была бы испытывать такая большая и серьезная девушка, как она…

Сейчас Роуз казалось, что ей все стало понятно. Уютно устроившись в кресле, наслаждаясь горячими пончиками и чаем, девушка слушала новости по телевизору и одновременно вспоминала последние два дня, за которые столько всего произошло.

Конечно, все дело в скучной обыденности и монотонности ее жизни. Здесь каждый день одно и то же: соседи, школа, дом, мощеные улочки, в которых каждый камень знаком, как слова колыбельной, что пела мама.

Роуз всегда любила свой край, но последнее время ей стало казаться, что она задыхается среди добрых, простых, но таких неинтересных жителей Реддика. В книгах девушка читала о совсем другой жизни, на картинах видела совершенно иные цвета, пейзажи и людей. Юность всегда стремится вырваться за пределы мира, который ее окружает, но Роуз не знала, что пришедшая к ней болезнь поражает многих…

Вот почему появление Дилана О’Гилви произвело на нее такое сильное впечатление. В тот вечер Роуз еще стеснялась незнакомого взрослого мужчину. Ей казалось, что он подсмеивается над их домом, провинциальными манерами ее родных, сельским выговором и немодной одеждой. Но уже на следующий день, когда стало ясно, что из-за снежного бурана ему придется провести в их доме еще одну ночь, Роуз осмелела и проговорила с гостем до поздней ночи. Ложась спать, она все перебирала в памяти его слова, вспоминала истории, рассказанные им. И не только… В темноте ночи ей чудились его блестящие глаза, мягкая, чуть снисходительная улыбка, подвижные пальцы, откидывающие назад пряди кудрявых черных волос…

Роуз невидящим взглядом смотрела на стену гостиной, погруженная в свои мечтания. Поэтому когда в комнате появились мама и их необычный гость, не сразу их заметила.

— Дочка, да очнись же ты наконец! — Голос миссис Дандоу вывел ее из задумчивости. Она повернула голову и сразу встретилась со взглядом Дилана. — Я только что сказала, что мистер О’Гилви желает посмотреть твои этюды.

— Но разве вам не надо ехать? — спросила Роуз. Вопрос прозвучал невежливо, и от этого она опять смутилась.

Дилан улыбнулся и взял чашку чаю, предложенного бабулей, сел к столу. Одетый в новый, с иголочки, бежевый вельветовый костюм, с дорогим шейным платком, от которого исходил едва ощутимый запах одеколона, он весьма странно смотрелся в их темной, давно не ремонтированной гостиной.

— Нет, пока это невозможно, — произнес он. — Снегопад слишком серьезный. Дороги непроходимы почти до самого Голуэя.

— Нас только что показывали по центральному каналу, — вступила в разговор бабуля. — Сказали, что тут разыгралось настоящее стихийное бедствие.

— Я позвонил в службу спасения, — продолжил Дилан. — Говорят, снегоуборочные машины доберутся сюда не раньше завтрашнего вечера. До этого все мы будем пленниками непогоды. Боюсь, вам придется потерпеть мое присутствие еще какое-то время.

Женщины бросились наперебой уверять Дилана, что он нисколько не стеснит их. Роуз молчала. Эта новость очень обрадовала ее. Но почти сразу же девушка испугалась силы этого чувства. Разумеется, приятно узнать, что знакомство с таким интересным человеком, как Дилан, продлится еще сутки. Однако почему эта радость совсем не похожа, например, на спокойное удовлетворение от общения с ее учителем живописи? Почему вот уже второй день она то краснеет, то трепещет от восторга, то покрывается гусиной кожей от смущения и неловкости?..

— Роуз, так вы покажете мне свои рисунки? — донесся до нее голос Дилана.

— Да. — Она прокашлялась и подняла на него глаза. — Если вам интересно.

— Разумеется. — В голосе Дилана не было ни тени насмешки, когда он обратился к ее матери: — Если меня что-то и может примирить с вынужденной задержкой, так это ваша дочь, миссис Дандоу. Думаю, что Роуз очень необычный ребенок. Ее взгляд на мир меня завораживает.

— А меня сбивает с толку, — призналась мать. — Она такая нелюдимая.

При слове «ребенок» Роуз опустила голову. Ей было неприятно, что ее обсуждают как маленькую девочку.

— Откуда вы знаете, что Роуз необычная? — спросила бабушка.

— Вчера мы долго разговаривали в гостиной.

Роуз не видела выражения лица бабули, с которым та выслушала ответ гостя. Она пыталась успокоиться, не понимая, почему в присутствии мистера О’Гилви ее бросает то в жар то в холод.

Медленно, будто нехотя, Роуз перевела взгляд с узоров на обоях на Дилана, сидящего за столом. Ей всегда хотелось иметь старшего брата. Девушка смотрела на живое, аристократичное лицо Дилана и думала о том, как хорошо было бы, если бы именно он оказался ее братом. Сильный, умный, красивый. Таким можно гордиться, такого легко уважать и любить…

Роуз не сводила глаз с молодого человека. А бабушка в это время не отрываясь смотрела на внучку. Беспокойство в ее взгляде после ответа Дилана усилилось. В отличие от Роуз миссис Гауган прекрасно понимала, чем может закончиться знакомство юной девушки с таким красивым мужчиной, как их гость.