Анна Савански

Английский сад.

Книга четвертая. Кружева. 1981 – 2000.


Жизнь без любви не жизнь, а существование. Без любви жить невозможно, для того и дана душа человеку, чтобы любить.

М. Горький


Любовь – не кукла жалкая в руках

У времени, стирающего розы,

На пламенных устах и на щеках,

И не страшны ей времени угрозы.

У. Шекспир Сонет 116

Глава первая.

Звуки печали и радости.

Декабрь 1981.

Машина остановилась у величественного замка, роскошь, которого говорила о хорошем вкусе хозяина. Джозеф остановил машину, Арман МакОлла щедро его одарил, он смог себе купить новенький «Мерседес», скромную квартиру. Он натянул на себя кожаные перчатки, сад припорошенный легким снегом удивлял, поэтому он позволил себе немного задержаться в саду. Джозеф открыл дверь, его встретила маленькая приветливая служанка. У хозяина есть вкус, деньги и чувство меры. Джозеф отдал прислуге кожаную куртку и перчатки, он отметил про себя, что девушка изменилась в лице, краски в миг все поблекли.

- Я скажу сэру Виктору, что к нему гости, - запинаясь, сказала она, - пойдемте со мной, - они прошлись через картинную галерею, Джозеф с любопытством разглядывал портреты своих предков, - ждите меня здесь, - они остановились перед резной дверью. Он смог войти в комнату через несколько минут, Джозеф осмотрелся вся библиотека была залита светом.

- Меня зовут Джозеф Питерсон, я фармацевт, - начал он. Диана повернулась к нему, эта немолодая женщина была прекрасна, ее лицо было гладким, обрамленное каштановыми упругими локонами, такие прически носили в роскошные джазовые двадцатые, ее зеленые глаза наполнились страхом. Она глубоко вздохнула, на этот вздох обернулся Виктор. Он замер, за свою долгую жизнь он столько всего поведал, но никогда не видел себя в молодости. Этот молодой человек был так похож на его Гарри, на его единственного внука.

- Вы? – выдавил он из себя, - кто вы?

- Возьмите это письмо, - Джозеф протянул пожелтевшую страницу. Виктор пробежался по строкам, узнавая почерк Армана МакОллы. Диана испуганно смотрела на мужа, получая из дрожащих пальцев Виктора письмо.

- Я не могу в это верить, - пролепетала Диана, - я просто не могу поверить, что Флер так подло могла поступить с моим сыном. Какая же она мать после этого?

- А я еще ратовал за этот брак! - Виктор сжал кулаки, - Ты знаешь, Диана, какая она мать. То что она сделала с Бетти и Алисой просто невообразимо. Но они его родители. Неужели, ты не был у Роберта?

- Я не смог, - ответил Джозеф.

- Надо было тебе найти Бетти, - вставила Диана, - у вас был бы общий интерес.

- Она замужем за сыном этого предателя! – выпалил юноша.

- Кто Боми? Да, он вскрыл этот нарыв, - Джозеф отметил про себя, как Виктор сохраняет самообладание, - Арман много лет нас обворовывал, втерся в доверие Роберта. Его сыновья дружили с моими внуками. Правда из обоих выросли настоящие поддонки. Это была его очередная игра. Я думал мы разделались с этой историей порочащей нас, - Виктор замолчал, - но, теперь все это не важно. Раз ты фармацевт, то мне нужен наследник. На твоего отца я не могу положиться, я давно разочаровался в нем и Флер.

- Неужели, вы просто так верите мне?! – вспылил Джозеф, это хладнокровие выводило его из себя.

- Да, - проронил Виктор, - ты похож на меня и на Гарри. В тебе что-то есть и от Джейсона, твоего другого деда.

- Я пришел не для того, чтобы стать частью этой семьи, а бросить вам обвинения, но я не могу это сделать, - Джозеф опустился перед Дианой на колени, он спрятал свое лицо в его бархатных руках.

- Мы Хомсы, - произнесла Диана, - мы все одна семья.


?

Бетти, на следующий день после знакомства с братом, оставила Джозефа в машине, сказав, что если через часа полтора она не вернется, шел следом за ней. Она открыла калитку Гарден-Дейлиас, ощущая, как у нее дрожат руки. Она не была здесь девять лет, столько лет прошло, она кинула взгляд на сад. У Алисы был ровно стриженый газон, но она больше не видела ее любимых георгин и роз, она не узнавала свой, сад в который она вложила столько души. Дверь ей открыла служанка, явно не зная, кто она, что она, если бы не появление Джозефа жила бы в этом доме.

- Если вы к баронессе, то ее нет.

- Я знаю, я к сэру Роберту, - процедила сквозь зубы она.

- Он в библиотеке, - Бетти вошла в дом, все стало каким-то скучным и безвкусным, не было того великолепия, что она видела в детстве и юности. Этот дом был ее вдохновением, она подошла к арфе, обнимая ее, уходя, она не смогла забрать ее с собой. Служанка явно не понимала, что происходит, - Извините мисс?

- Мисс Бетти, - Бетти посмотрела на нее, - когда-то это был мой дом, - прошептала она, - не нужно предупреждать, что я пришла.

Роберт сидел на софе, пил виски и что-то читал. Он услышал шум у порога, разговаривала Арабелла и… это был знакомый голос, принадлежащий его дочери.

- Ну, здравствуй папочка, - она вошла в библиотеку.

- Пришла просить прощение, - ответил он ей на ее приветствие.

- Ну, что, ты! – в ее голосе он слышал гнев, - хотела посмотреть во что моя сестра превратила дом моего брата.

- Что ты сказала? – Роберт подошел к ней, - Что ты сказала?

- Что слышал, папочка! Ты слишком много думаешь о своей Алисе, которая та еще штучка! – Роберт схватил ее за плечи, вплетая до боли пальцы, - Что? правду больно слышать?

- Замолчи, дрянь! – она истерично засмеялась, он дал ей сильную пощечину, отчего она запрокинула голову, - я растил порядочную женщину, а вырастил шлюху!

- Конечно, от шлюхи только шлюха и вырастит, - он снова попытался ударить ее, но она вырвалась из его объятий, - не прикасайся ко мне!

- Не смей оскорблять свою мать! – крикнул Роберт, - она порядочная женщина, в отличие от тебя!

- От чего же! Она же дрянь. Изменяет тебе с Ришаром, спала с моим мужем, а потом надавила на тебя, чтобы мы с ним не были вместе. Крутила шашни с твоим дружком МакОллой. А еще она выкинула, как котенка твоего сына, потому что решила, что он сын Ришара, хотя он стерилен, и за восемнадцать лет, она даже не поинтересовалась, что с ним, умер он или жив.

- Это правда!? – завыл он.

- Да! Я обоих вас ненавижу, за то что ты сломал всю мою жизнь, а она его. Ты никогда не интересовался, что твориться за твоей спиной. Меня изнасиловал Майкл МакОлла восемь лет назад, что когда мне было тринадцать, меня чуть не лишил невинности Дэвид МакОлла. А еще мы с Фредди тогда были любовниками, - он видел, как в ее глазах пылал гнев и ненависть.

- Ты лжешь! – прошипел Роберт, нависая над ней, она попятилась назад, и упала на ковер, - Ты все время лжешь, дрянь!

- Я не лгу, спроси у нее сам! – она хотела встать, но он больно ударил по спине рукой, она хотела взвыть, но сдержала себя. В глазах отца она увидела гнев, - не смей, не смей! – но голос выдавал ее, он слышал страх.

- Я научу тебя, дрянь! – он замахнулся, но удара не было. Это был Джозеф, он быстро оттащил его от сестры, - Кто ты?

- Я ее брат, а кто ты? Ты, который поднимает руку на собственную дочь! Пойдем Бетти, я отведу тебя к Фредди, сделаю тебе компресс, - Он поднял ее на ноги, уводя из Гарден-Дейлиас. Джозеф утешал ее всю дорогу, а она ведь знала, что все так получиться, знала, что Роберт будет в бешенстве, но в еще большем бешенстве он будет, когда придет Флер, она уже предвкушала это.

Когда Флер пришла домой, то она увидела состояния Роберта, она рыдала, просила у него прощение, валялась в ногах, унижалась пред ним. Их хрупкий мир рухнул в этот день, и без Бетти здесь не обошлось, Флер поняла, это была ее месть. Бетти отомстила за себя. Флер лишь ощущала легкую боль, зная, что между ней и Робертом больше никогда ничего не будет. Они жили вместе, но он больше не говорил с ней, он больше не смотрел на нее, так как прежде, находя утешение в картах и дешевых актрисах. Мы всегда, что-то находя, всегда что-то теряем, это закон реальности. Найдя Джозефа, они потеряли свой покой…


?

Апрель 1982.

С тех пор как Джозеф вошел в эту семью прошло не так много времени, но он уже сдружился со всеми ними. Флер уехала в Штаты, она позорно бежала, так и не поговорив с ним, так и не попросив у него прощения за все эти годы одиночества и обмана. Она уехала, но лучше не стало никому. Роберт пил, и в свои восемнадцать по  настоянию Джорджа и Виктора он стал правой рукой деда.

Джозеф понимал дядю и деда, все семья имела проценты от дохода, и эти деньги шли на их банковские счета, но никто не хотел, чтобы всех пустили по миру. Только восемьдесят процентов принадлежали Виктору и Роберту, а остальное другим акционерам, в основном уже сыновьям, или внукам друзей Виктора. Джозеф молил Бетти помириться с отцом, но она была непреклонна, Роберт был и не так уж плох, и иногда сильно напиваясь, признавал, что часто поступал неправильно. С Робертом поначалу он был насторожен, а потом у них появились общие точки, и на работе и в жизни. Бетти не противилась их общению, не пыталась его ограничить, называя его предателем, она смотрела на все не так, как все.

Именно с Бетти ему было проще всех общаться, иногда он даже жалел, что она его сестра и он не может приударить за ней, но и Фредди тоже ему нравился. Еще ему нравилась  кампания Гарри, с ним они много проводили времени, оба врача по призванию. Гарри – главный хирург, он – студент-медик, женщины так и млели, когда они появлялись вместе. Только Гарри был женат и влюблен по уши в Холли, а Джозеф искал чего-то стоящего, и примерял на себя каждую девушку, как новый пиджак. Дженни относилась к нему, как милому младшему братишке, он знал о том, что за внешнем спокойствием их брака, скрывается ее несчастное сердце. Джозеф видел, как влюблено она смотрела на Роджера Томпсона, и уговаривал ее подать на развод, но она сомневалась в Роджере, и боялась, как сделала бы Бетти, прыгнуть в пропасть с закрытыми глазами, и гадать выживет - не выживет. Флора, его ровесница, его подружка, они много чего делали вместе, но она никогда не жаловалась на свои трудности, только один раз ее прорвало, и она сказала, что за все эти месяцы она не была по-настоящему счастлива, и рассказала о своем Ричарде. Но больше всех он мог говорить с М-Джейн, она никогда не боялась ни правды, ни своих слов, она боялась только одного, потерять своего Антонио. Джозеф отмечал прошлое Сержа его не отпускало, и это разбивало М-Джейн, эти слухи приводили ее в смятение.

Ироничная судьба, часто размышлял Джозеф, с виду вся их жизнь была красива, но внутри один сплошной обман. Они все страдали, и все чего-то не получали, писали, что у них есть все, но у них не было покоя, не было постоянности. Все жили словно на вулкане, готовым начать извержение, все также они прохладно смотрели на старшие поколение, а старшие думала, что все они медленно падают вниз, лишь единицы твердили о своей гордости за них. Все менялось, ничто не стояло на месте, и тем более они. Как там пела Бетти: «боль и жизнь и новая моя мечта», это не различимые понятия для них. Если любишь, готовься страдать, если мечтаешь, готовься падать, если ты никто, ты просто тень самого себя.


?

- Антонио? – он поставил чемодан в Холле, слыша звонкий смех Мери-Джейн и детей, - мы на террасе, - Антонио отодвинул летающую тюль по гостиной, он распахнул объятья для жены, - я соскучилась по тебе.

- Нью-Йорк необычайно скучен, - прошептал он, целуя ее в губы, - четыре месяца это такой большой срок… Как ты? – она прижалась к нему, спрятав лицо, потом подняла на него пылающие зеленые глаза.

- Я жду ребенка, - она прикусила нижнюю губу, словно боясь его реакции, - я не хотела говорить тебе по телефону это.

- Я рад, что избавлюсь от длительных поездок, - он мягко рассмеялся, она, как ребенок ждущий ласки приникла к мужу.

- Поедем ужинать, - Мери-Джейн отошла от него, стараясь унять слезы. Он даже не порадовался, когда она ждала Диего он просто был не в себя от счастья, Адору он даже не хотел, считая ее не своей дочерью.

- А я думал сначала в постель, - Антонио схватил ее за запястье, - я не могу, как монах.

Дебора деликатно отвела детей в сад, позволив супругам побыть немного наедине. Антонио подхватил М-Джейн на руки, он пронес ее через длинный коридор, отворил дверь их спальни, ногой ее закрывая за ними. Он бросил ее на кровать, нетерпеливо скидывая с себя всю одежду. В Нью-Йорке у него была тысяча и одна возможность изменить ей, столько голодных до плоти девиц разглядывали его, жаждали, поглощали, но он свято хранил свои обеты. Он был не таким, как все, в молодости Антонио не знал постоянства, он даже не запоминал имен женщин, с которыми он спал. Не помнил их лица, тела, помнил только, как его мужское достоинство получало неописуемое удовольствие. Но после встречи с М-Джейн в его жизни все изменилось. Он влюбился, как любой испанец, который влюбляется раз и навсегда. М-Джейн зачаровано вздохнула, протянув к нему руки, он стал ее раздевать, что всегда ему было приятно, приводя его разум в еще большее возбуждение. Она направляла его, требуя не думать его о своих низменных желаниях, он думал только о ней. Она томно вздыхала, томно крутила в разные стороны головой, ощущая свою потребность в нем.

- Чем же Нью-Йорк скучен? – спросила она, глядя его темные волосы, - ты так хотел там выставку.

- Да, ну их, им не хватает шику, - его пальцы сжали ее плечо.

- Я ушла из газеты, - он резко сел на постели. Конечно, ему льстило, то, что она посвятить все свое время ему и детям, но он все еще не мог простить себе, что ради него она почти поставила крест на своей карьере.

- Что на этот раз? – холодно поинтересовался он, зная, что чаще всего Мери-Джейн уходила с работы из-за своего острого языка.

- Мой начальник хотел протирать со мной стол, - она невинно опустила ресницы, потом с жаром продолжила, - но я не собиралась заниматься такими вещами, потому что меня позвал к себе Берти Ракель.

- М-Джейн, ты не должна придумывать себе оправдание, - его страсти словно и не было, - если ты хочешь быть дома, то я не против.

- На самом деле, я не собиралась работать у Ракеля. После смерти тети Елены и бегства Флер маме нужны помощники, - Мери-Джейн натянула на себя платье.

- Еще тебя не хватало в искусстве, - она не понимала откуда такая ревность, - что ты в нем понимала?!

- А ты думал, что я способна писать только опускающие статейки. Между прочим до этого я крутилась в мире музыки, и я училась в лицеи языков и искусства, - М-Джейн пригладила волосы, собираясь уйти.

- Прости меня, - он поцеловал ее в запястье, там где бился пульс.

- Ох, эти испанские мужья, - она засмеялась, и от этого смеха ему стало намного легче на душе.


?

Лето 1982.

Бетти проснулась утром. Она присела на кровати, краснея от воспоминания о прошлой ночи. Всю эту ночи они напролет занимались любовью. Все внутри нее горело и саднилось от жадных ласк мужа. Эта ночь, переполненная страстью, и предстоящей тоской, была волшебной. Казалось, что кожа горела от сильных рук и пальцев до сих пор. Губы припухли и на них были ранки от укусов, когда в порыве страсти, она их кусала. Фредди рядом с ней не было, и она была рада этому, со спутанными волосами, как будто она всю ночь ходила не понятно, где и непонятно с кем. Даже на время ей показалось, что она ведет себя очень развязано, прося его еще и еще раз о том, чтобы он овладевал ею