Э. Резник, А. Демидова Любовь и страхи Марии

Глава первая

Жизнь наладилась с тех пор, как Мария начала работать в частной клинике. Сейчас ей уже трудно поверить в то, что когда-то приходилось бегать по участ-ку, у которого было свойство разрастаться с годами: при этом зарплата участкового педиатра оставалась неизменной. Москва в последние годы везде упоминалась как один из самых дорогих городов мира, так что денег, заработанных в поликлинике, всегда катастрофически не хватало. В прежние времена Мария старалась не задумываться о своем будущем. Она с удивлением рассматривала лица родителей своих маленьких пациентов: они вечно были чем-то обеспокоены. И ее взгляд тоже становился все более и более неуверенным. Был и еще один недостаток у этой работы: никогда не знаешь, что ждет тебя за дверью. Откроет ее пьяный люмпен или старушка, воспитывающая внуков одна, – и такое случалось в ее практике. Сейчас она чаще всего заходила в респектабельные дома. Встречали ее встревоженные мамы, иногда няни, вежливо беседовали, прислушивались ко всем ее советам. Каждый последующий день напоминал предыдущий, и, возможно, в юности Марии не понравилось бы это, но с недавних пор ее вполне устраивало такое положение вещей. Она уже отошла от развода, и, хотя новая пассия бывшего мужа порой умудрялась испортить ей настроение, все в общем-то было хорошо. Ее дочь Даша училась в приличной школе, на работе серьезных проблем не возникало, ну и, конечно, зарплата врача частной клиники была значительно выше, чем «пособие на бедность», которое она получала в поликлинике. Теперь она научилась планировать. Можно было съездить в отпуск, пусть не на самый дорогой курорт, но это не так уж важно. Заботиться о том, как свести концы с концами, дожить от одной зарплаты до другой Марии уже не приходилось.

Порой человек живет, не замечая, что вокруг него все время что-то происходит, не фиксируя каких-то тревожных сигналов, на которые обратил бы внимание другой, не отыскивая тайную подоплеку событий, не понимая, как в действительности относятся к нему окружающие. «А зачем строить предположения?» – думает он. И лишь позже начинает пытаться дойти до сути… Но сначала должно что-то произойти, что-то тревожное, даже страшное… Так жила и Мария Зяблик. Конечно, ей приходилось ссориться с коллегами по работе, иногда ее беспокоили люди, с которыми было неприятно общаться, но она старалась не думать об этом. Свою работу она любила, радость общения с детьми росла год от года, ее совершенно не беспокоили неурядицы и поздние вызовы. Когда она устраивалась в частную детскую «неотложку», то боялась, что не выдержит напряженного графика работы. Как врач, Мария понимала, что человек, живущий в мегаполисе, подвержен стрессам, а ненормированный рабочий день усугубляет ситуацию… Однако ей вовсе не хотелось жить иначе. Она быстро вошла в новый ритм жизни, и он ее вполне устраивал. Иногда выпадали относительно спокойные дни, когда Мария могла себе позволить сходить с дочерью в театр или неспешно пройтись по магазинам. Ей нравилось, что теперь не приходится думать о том, хватит ли денег, которые лежат в кошельке, чтобы оплатить покупки. И это была свобода. Только когда человек не думает о том, как прожить, он может быть счастлив. Может быть…

Была ли Мария счастлива? Если бы ее спросили об этом, она, не задумываясь, дала бы утвердительный ответ. Ей уже давно не приходило в голову долго размышлять над ответами: она все знала заранее, и было в этом что-то привлекательное. Не нужны человеку лишние сомнения.

Утром Мария, как обычно, приняла вызов из клиники и отправилась к ребенку, которому участковый педиатр поставила диагноз «бронхит». Температура у мальчика была очень высокая. Мать выглядела уставшей и обеспокоенной: видимо, не спала всю ночь. Оглядела Марию недоверчиво. Ей хотелось, чтобы доктор из детской «неотложки» был постарше: сейчас трудно найти опытного врача, который искренне хочет помочь ребенку. Перед ней стояла молодая женщина, на вид ей было лет двадцать пять – двадцать семь. Мария, конечно, заметила сомнение во взгляде матери больного, но только улыбнулась в ответ и уверенно прошла в просторную комнату с высокими потолками. Ей нравились такие квартиры в старых домах. Мальчик сидел на кровати. На нем была яркая голубая пижама. Личико его осунулось.

Больной обрадовался врачу и с интересом рассматривал вещи, которые Мария выкладывала из саквояжа. Пятилетние дети очень любопытны. Мальчик засыпал Марию вопросами:

– Тетя, а что это у вас здесь?

– Шпатель. Смотреть горлышко.

– А это?

– Это градусник. Сейчас мы измерим тебе температуру. Ты ведь не боишься? – Голос Марии звучал более нежно и ласково, когда она разговаривала с малышами. Мама мальчика сразу же изменила свое отношение к врачу и теперь смотрела на нее иначе.

– Нет, я уже большой. Вот какой вырос! – Мальчик провел рукой от ног до головы. Мария рассмеялась. Если ребенок задает много вопросов, значит, его дела не так уж плохи. Да и не кашлял этот больной. «Кажется, врач ошиблась», – подумала Мария.

Она осмотрела малыша, послушала, нет ли шумов в легких, поставила градусник. Термометр пискнул довольно быстро. Мария посмотрела на экран и удовлетворенно кивнула головой, увидев цифру 37 и 3. Показала матери:

– Вот видите, температура уже падает, и нет никаких оснований для паники. Так что успокойтесь, не плачьте, пожалуйста. Я уверена, что это просто ОРЗ, – говорила она спокойно, уверенно.

Она много лет лечила маленьких детей и очень редко ошибалась в диагнозе. Для любой болезни могла подобрать верную схему лечения, не задумываясь подолгу. Конечно, нужно было учитывать индивидуальные особенности каждого ребенка, и, когда она составляла карту для каждого своего маленького пациента, вписывала туда все нюансы: аллергические реакции, хронические заболевания. Внимательно расспрашивала родителей, как проходила беременность, как развивался ребенок в первый год жизни. Многие родители разыскивали в детской «неотложке» именно Марию, предпочитая ее другим врачам-педиатрам. За два года, что Мария работала в «неотложной помощи», у нее появилось много постоянных пациентов.

Мария аккуратно сложила в черный саквояж, с которым не могла расстаться много лет, градусник, стетоскоп, шпатель и посмотрела на часы. Осмотр длился не так уж долго по ее меркам – всего около сорока минут.

– А нам сказали обтирать, полоскать горлышко, а еще лучше – отвезти в больницу, – растерянно произнесла женщина. – Я как представила, что мой Сереженька лежит один в палате, без меня, испугалась. Правда можно обойтись без госпитализации? – Она была очень обеспокоена, но смотрела на врача с надеждой…

Мария спокойно улыбнулась:

– Нет, ничего этого не нужно. Все пройдет само, вот увидите. Температура спадет уже через шесть часов. Организм ребенка самостоятельно справится с инфекцией. Сейчас я вам выпишу рецепт. Сходите в аптеку и, уж если температура поднимется выше тридцати восьми и пяти, тогда давайте жаропонижающее и вызывайте меня. Но, я думаю, до этого не дойдет. Никакой госпитализации. Ваш врач просто перестраховывалась. Давайте малышу побольше теплого питья. Чай с кислым вареньем – очень хорошее средство. Вам нужно вывести токсины – это сейчас самое важное.

– Вы уверены? – спросила мать.

– Ну конечно, даже не переживайте. И ложитесь днем спать, ребенку это тоже не помешает.

Женщина взяла у Марии рецепт и поблагодарила ее. Пыталась еще что-то спросить, но тут у Марии зазвонил мобильный телефон. Мелодия тревожная – сигнал из клиники.

– Алло!.. Алло?.. Да, я освободилась… Сколько лет ребенку? Диктуйте адрес. Да-да, я уже записываю. Да, поняла. Выезжаю.

Она быстро записала адрес в блокнот.

– Сколько мы вам должны? – Хозяйка квартиры уже держала в руках кошелек.

Мария выписала квитанцию и подала ее женщине. Она спешила к другому малышу. Ехать предстояло в район Юго-Запада, она знала этот адрес. Там жила очаровательная пятилетняя девочка. Не так давно она переболела ангиной, и могли возникнуть осложнения. Тонзиллит – серьезное испытание для детского организма.

* * *

Мария вышла на улицу и рассеянно посмотрела по сторонам. Она всегда «разыскивала» свою машину. Порой ей казалось, что, пока она была у пациента, кто-то припарковал ее машину в другом месте. Но она все-таки считала себя женщиной здравомыслящей, и поэтому гнала от себя нелепые предположения, свойственные невротическим барышням. Заметив свой автомобиль, «Пежо» бордового цвета, Мария улыбнулась, сделала к нему шаг, и в этот момент прямо к ее ногам упал и с грохотом раскололся огромный кусок здания – несколько кирпичей, крепко сцепленных цементом… Никогда в жизни Мария не испытывала первобытного страха, даже грешным делом считала, что само выражение «первобытный страх» придумали романисты, чтобы долго не описывать состояние героя. Мария схватилась за сердце, и на мгновение ей показалось, что она видит себя со стороны: она стояла во дворе, словно бы отгороженном от мира старыми высокими деревьями, с искаженным от ужаса лицом, еще недавно таким защищенным и спокойным, и даже не могла закричать.

Мария не видела, как из-за угла вышел человек в темной одежде и блеснула вспышка фотокамеры. Прошло несколько минут, превратившихся для Марии в вечность, прежде чем она очнулась и оглядела свои облепленные цементом ноги. Мария попыталась стряхнуть белую пыль, но внезапно остановилась, решив, что нужно поскорей уехать из этого двора. Взглянула с опаской на крышу и подбежала к машине.

Старушка, мирно восседавшая на лавочке, хитро прищурив маленькие глазки, картинно причитала тоненьким дребезжащим голосом:

– Безобразие! Безобразие! До чего жилфонд довели! – Она была вознаграждена за свое долгое терпение. Целыми днями высматривала, не произойдет ли что-нибудь необычное, – и тут такая неожиданность, сейчас же надо сообщить соседкам, что женщину-врача, приезжавшую к мальчику из первого подъезда, чуть не убило. Отвалившийся кусок крыши – это событие, достойное обсуждения, к тому же можно обратиться с жалобой на коммунальную службу.

Мария даже не взглянула на старушку. Уже в машине она постаралась успокоиться и, глубоко вздохнув, вставила ключ в замок зажигания. Каково же было ее потрясение, когда она поняла, что не может ехать! Ничем нельзя было сдержать дрожь в руках. «Господи боже мой, господи, – жалобно произнесла женщина. – Как же мне уехать отсюда?» По ее гладкой щеке пробежала слеза, но не оставила следа, словно капля воды на белоснежном фарфоре. Ей все еще было страшно.

Мария выскочила из машины, схватилась за голову и побежала через сквер. Мысли сбивались, путались: «Что же случилось? Как такое могло произойти? Нет, все в порядке. Я не схожу с ума, нет! Ну кому нужно меня убивать? Бабка права: старый жилфонд. Наверно, никто уже сто лет не ремонтировал этот дом. Подумаешь, квартиры отделаны идеально. Но дом-то, дом…» И все-таки подозрения, пусть еще не до конца осознанные, мучили ее.

Мария быстро поймала такси, назвала водителю свой домашний адрес и позвонила в клинику. Ответила диспетчер Наташа. «Ну, слава богу, уж с ней-то всегда можно договориться», – облегченно вздохнула Мария. Несколько раз Наташа выручала ее, помогла, когда три месяца назад заболела дочка Даша. Другим диспетчерам Мария не доверяла и вряд ли могла бы о чем-нибудь попросить.

– Наташа? Это Мария. Пошлите на этот вызов кого-нибудь другого, пожалуйста. Я вас очень прошу! – почти прокричала в трубку.

В ответ услышала возмущенный голос:

– Но я не могу! Они уже у нас лечились, именно вас просили! А что случилось-то у вас? – Наташа никогда не видела, чтобы Мария Зяблик нервничала по пустякам, значит, стряслось что-то серьезное.

К сожалению, она не смогла помочь Марии. Во-первых, пациенты настаивали на том, чтобы приехала врач, которая у них была в прошлый раз, во-вторых, она уже распределила все вызовы и не было ни одного свободного врача.

Яркое солнце слепило глаза. Мария задумчиво смотрела на старые здания, невольно обращая внимание на крыши домов. Наверное, ее все же хотели убить. Хотя кто может желать ей смерти?..

Обыденная жизнь прервалась, и нечто страшное, неизвестное вторглось в размеренное существование…

Кому это могло вдруг понадобиться?

И как вернуть все на круги своя?

– Мария, алло! – услышала она голос Наташи, встревоженной ее молчанием, и ответила насколько могла спокойно:

– Ну ладно… Что поделать? Я еду.

Мария выключила телефон и обратилась к водителю:

– Тысяча извинений, не можем ли мы сменить маршрут? Меня не отпускают с работы, к сожалению.

Голос дрожал. Водитель пристально посмотрел на нее. Ничего особенного: женщина как женщина, одета неплохо, серая юбка обтягивает стройные бедра, шелковая блузка розового цвета подчеркивает красивый цвет лица. «Кто же ее так напугал?» – подумал он. Впрочем, женщины всегда чем-то обеспокоены. Наверняка ее взволновал какой-то пустяк, который и яйца выеденного не стоит.

– Да, пожалуйста! Говорите адрес. Поедем, куда скажете, – ответил он с запозданием.

Машина развернулась и поехала в обратную сторону. Казалось, все в этом огромном городе наблюдали за Марией. Вот они остановились на перекрестке. Молодой человек за рулем «Ауди» серебристого цвета задержал на ней взгляд. Из окна автобуса ее рассматривали дети. Мария поглядела на свой телефон и вспомнила, что хотела позвонить дочери. Страх не отпускал ее, он словно бы вцепился в нее мертвой хваткой, сколько ни убеждала себя Мария, что связка кирпичей, упавших с крыши, – всего лишь случайность.

– Алло, доченька?

– Да, мам, – услышала она безмятежный голос Даши.

– С тобой все в порядке? Ты пообедала?

– Ну конечно. Разогрела пюре и котлеты.

– Точно пообедала?

– Да-да, – раздраженно ответила девочка.

– Ну ладно…

– Мам, у тебя что-то не так? – спросила Даша, услышав тяжелый вздох матери.

– Нет-нет, дорогая моя, просто маме поговорить с тобой захотелось… – Мария поняла, что ей не удалось скрыть волнение от дочери, девочка была очень проницательна. – Все хорошо. Ты только не беспокойся, пожалуйста.

– Ты скоро приедешь или тебя ждут все больные дети этого города?

– Да-да, скоро приеду, – Мария улыбнулась. – У меня остался только один вызов.

Мария выключила телефон и положила его в сумку. Больше ей некому было звонить.

Через полчаса Мария уже стояла возле дверей квартиры больного ребенка. Здесь уже никто не смотрел на нее с сомнением. Пригласили, оказывается, чтобы удостовериться, что нет никаких осложнений. Мария устало взглянула на родителей девочки. Она знала, что нужно сделать: послушать сердце, написать направление на кардиограмму. После тонзиллита часто бывают осложнения. Но с девочкой, видимо, все было в порядке. Пациентка улыбалась, показывала Марии свои рисунки, наполненные ярким солнечным светом. Мир детей прост и красив. Только с детьми Мария могла быть спокойна и счастлива. «Хорошо, что они у меня есть», – думала она, рассматривая свой портрет.

* * *

Скоро, совсем скоро дочь Марии станет взрослой девушкой. Ей уже двенадцать лет. Когда девочки достигают этого возраста, у многих матерей появляется повод для серьезного беспокойства. Однако Марии пока не приходилось волноваться за дочь. Девочка хорошо училась, казалось, мало уделяла внимания своей внешности – многие ее ровесницы уже пользовались косметикой. Впрочем, Даше, по уб