Джейн Фэллон Дорогой, все будет по-моему!

Пролог


Стефани зажмурилась и протянула вперед руки. Буйное веселье сына захватило ее, заставило снова почувствовать себя ребенком. До чего трудно поверить, что прошло девять лет! Ровно девять лет назад в этот самый день она тряслась от холода и ревела оттого, что шел дождь, который грозил погубить прическу. И тут Джеймс ворвался в гостиничный номер, где она одевалась, невзирая на хор голосов, восклицавших, что жениху видеть невесту до свадьбы — дурная примета. Он знал, что она нервничает и хочет видеть его сильнее, чем печется о соблюдении традиций.

— Тебе придется напялить макинтош, — сказал он, — и галоши. Зрелище будет потрясающее. — И Стефани, хотя и очень нервничала, засмеялась. — Я это к тому, что не смогу жениться на тебе, если ты будешь похожа на мокрую ворону. Это подпортит мне репутацию.

Мама Стефани, которая помогала дочке влезть в платье из серого атласа, мало напоминающее свадебный наряд, еще не привыкла к шуточкам Джеймса. Она зашикала и попыталась выставить его из комнаты, но Джеймс уселся в кресло в углу и отказался сдвинуться с места. И когда подошла пора отправляться в мэрию, Стефани полностью расслабилась, овладела собой и ничуть не сомневалась, что этот день станет счастливейшим в ее жизни, каким ему и назначено быть.

Ее волосы в конце концов прилипли к голове, словно мокрые веревки, но Джеймс заявил, что никогда еще она не выглядела настолько красивой, причем слова его звучали с такой убежденностью, что она ему действительно поверила.

С тех пор каждый год он превращал этот день в праздник и преподносил ей тщательно выбранные подарки. На первый год это была пара сшитых на заказ веллингтонов, которые намекали на непогоду в их свадебный день. Теперь она дорожила ими совсем по другой причине — они напоминали о последних проведенных вместе выходных, когда они топали по грязи в окрестностях Гластонбери. Она еще не знала тогда, что беременна Финном.

Или ночь в «В&В», которая стала возможной потому, что его родители вызвались посидеть с двухлетним Финном, а то у нее уже ум за разум заходил. Или жестяная лейка, которая ей приглянулась. Следуя его примеру, она тоже стала делать ему сюрпризы, чего в ее семье никогда не водилось. Рождество было для этого наиболее подходящим случаем. Чего тебе хочется? Новый миксер? Прекрасно, ты его получишь. Год за годом она дарила ему книги и безделушки, а однажды в порыве сентиментальности презентовала даже фотографию в серебряной рамке, на которой они были втроем. По правилам подарки должны были оставаться тайной до главного дня, против чего Финн, доверенное лицо обеих сторон в подготовке сюрпризов, решительно протестовал.


В этом году Стефани купила Джеймсу открывалку в виде рыбки, потому что Финн утверждал, что папа восхищался ею у витрины магазина, хотя сама она в этом сомневалась. Джеймс с нетерпением вскрыл подарок, сорвал бумагу и довольно улыбнулся. Впрочем, Стефани знала, что он в любом случае не покажет неудовольствия. Теперь пришел ее черед, и она едва сдерживала нетерпение.

— Ну давайте уже, — засмеялась она и услышала, как захихикал от радости Финн.

— Не открывай глаза, — велел Джеймс, и она почувствовала, как ей в ладони опустилась легкая квадратная коробочка.

Стефани подозревала, что он собирается купить ей новую Джейми Оливер, да и сама усиленно намекала Финну, что хочет именно ее. Но это не было похоже на Джейми Оливер.

— Теперь можешь открыть.

Она послушалась. На ее ладони лежала маленькая алая коробочка, обещавшая совершенно конкретное содержимое. Не может быть… Они не предполагали совершать крупные траты, подарки были просто символическими, забавы ради. Вот сейчас она откроет коробочку, и… в ней окажутся пластмассовые бусы из «Камден-Маркет». Все обернется шуткой.

Финн мячиком прыгал от предвкушения.

— Ну! Открывай!

Она придала лицу выражение искреннего нетерпения — Джеймс уже проделывал такие штуки; однажды он, например, обернул красивой тисненой бумагой большую коробку, а когда она развернула и открыла коробку, в ней оказалась еще одна коробка, а в ней — еще одна, и в конце концов осталась только маленькая и пустая спичечная коробочка. Правда, потом он вытащил из-за диванных подушек настоящий подарок. Финн решил тогда, что это была самая прикольная шутка из всех им виденных.

Стефани открыла коробочку. Внутри оказалась, как можно было подумать на первый взгляд, весьма удачная имитация серебряного браслета, усеянного розовыми бриллиантами. Она озадаченно уставилась на Джеймса. Он приподнял брови, словно спрашивая: ну а ты чего ожидала? Стефани взяла браслет с белой атласной подушечки. Он определенно не был пластмассовым.

— Джеймс…

— Разве тебе не нравится? — спросил Финн.

— Конечно нравится, но это слишком. Когда это мы такое делали? Я имею в виду — тратили друг на друга целое состояние? Он уж точно стоит целое состояние.

— Я просто решил подарить тебе что-то красивое, что-то настоящее, чтобы показать, как ты мне дорога. Как… я люблю тебя.

Финн фыркнул и сделал вид, что его тошнит.

— Он очень красивый. Я даже не знаю, что и сказать. — Она посмотрела на мужа, склонив голову набок.

— Ну, скажи, например: «Спасибо тебе, Джеймс, за твою потрясающую доброту и щедрость». Это для начала, — ответил он, сдерживая смех.

Она улыбнулась:

— Спасибо тебе, Джеймс, за твою потрясающую… как там дальше?

— Доброту и щедрость.

— Да, именно так ты и сказал.

— И за то, что ты такой удивительный, уж не говоря о том, какой красивый, и умный, и даже, по мнению некоторых, гениальный муж.

Стефани прыснула.

— Ну уж нет, чтобы услышать от меня такое, тебе придется купить что-то пооригинальнее, чем браслет от Картье.

— Не забудь об этом на будущий год, — тоже смеясь, сказал Джеймс, — когда пойдешь за покупками.

Стефани продела руку в браслет. Он был изумительный, именно такой, какой она сама выбрала бы для себя, разве что решила бы, что он слишком дорогой, и удовлетворилась чем-то попроще. Джеймс, если захочет, все еще способен удивить ее. Она обвила руки вокруг его шеи и прижалась к нему.

— Спасибо, дорогой.


Глава 1

Пять дней спустя…


Ее потряс не столько текст, сколько поцелуи, которые за ним следовали. И еще то, что эсэмэска была подписана даже не именем, а одной только буквой. Словно автор ни секунды не сомневался, что Джеймс поймет, кто это. Словно он получает такие послания каждый день. И Стефани с тоской подумала, что, возможно, так оно и есть.


Стефани была замужем за Джеймсом уже девять лет. И все эти годы были для них, как ей казалось, безоблачно счастливыми. Хотя внезапно оказалось, что ни в чем нельзя быть уверенной. У них был один ребенок, семилетний Финн, занятный, смышленый и к тому же здоровенький; еще черно-белый кот Себастьян, чей окрас в точности отражал характер, и золотая рыбка Золотко.

Им осталось выплачивать по ипотеке всего 42,5 тысячи фунтов, 11,3 тысячи лежали у них на совместном сберегательном счете, 2238 фунтов и 72 пенса было долгу по кредитке, и еще в отдаленном будущем (в случае смерти престарелых родителей) их ожидало суммарное наследство примерно в тридцать пять тысяч — хотя не похоже было, что оно упадет им в руки в ближайшем будущем, поскольку у обоих в роду хватало долгожителей.

За годы, проведенные вместе, Джеймс потерял свой аппендикс, а Стефани, наоборот, приобрела, а потом, к своему облегчению, избавилась от камней в почках. Джеймс прибавил в весе около двадцати восьми фунтов, в основном в области талии, тогда как доблестные усилия Стефани в спортзале привели к тому, что она с момента их встречи стала тяжелее всего лишь на несколько фунтов. У нее прибавилось несколько растяжек на животе, но одновременно с ними появился Финн, так что она считала эту цену оправданной. Оба они в свои суммарные 77, без сомнения, были все еще вполне привлекательной парой.


«Я так скучаю по тебе. К. Чмок, чмок, чмок».


Стефани обратилась мыслями к прошлой ночи. Джеймс, как обычно, вернулся домой в половине седьмого. Он казался абсолютно таким, как всегда, — усталым, но довольным, что снова дома. Он прошел через обычную рутину вернувшегося с работы мужа: переоделся, полчаса поиграл в саду с Финном, почитал газету, поужинал, посмотрел телевизор и лег спать. Это был ничем не примечательный вечер. Их беседа едва ли могла соперничать с беседами алгонкинов за круглым столом, но… это был нормальный вечер. Точно такой же, как тысячи других проведенных ими вместе вечеров.

Она вспомнила, как за ужином Джеймс рассказывал им с Финном историю. Забавную историю о том, как он умудрился успешно вытащить занозу из лапы афганской борзой, несмотря на то что другой домашний любимец — питон — в этот момент полз вверх по его ноге под штаниной. Он изобразил сцену в лицах, говорил хриплым испуганным голосом, чтобы передать мысли собаки, отчего Финн изнемог от хохота.

У Джеймса была привычка изображать себя благородным героем своих историй. Какими бы они ни были забавными, их основная мысль гласила: ну разве я не великолепен? В этом был весь Джеймс. С годами он стал склонен к некоторому самолюбованию. Но Стефани объясняла эту черту его душевной ранимостью и даже находила ее трогательной. Он такой открытый, как на ладони, думала она любовно. Но, как видно, ошибалась.

Обычно бывало так: Джеймс начинал хвастаться, Стефани его вышучивала, он смеялся и признавал, что несколько преувеличил свои заслуги. Это было игрой, и оба представляли, что от них ожидается, и четко знали свою роль. Она полагала, что оба они получают удовольствие от этой игры. Они спорили обо всем на свете, от тривиального до запретного — о политике, религии, о том, у кого голос лучше — у Натана из «Бразер Бийонд» или у Лимала из «Каджагугу». И прошлый вечер не стал исключением. Джеймс пытался доказать, что в «Скорой помощи» более достоверно изображена повседневная жизнь американских больниц, чем в «Анатомии Грея».

— Может быть, так и есть, — отвечала ему Стефани. — Я только говорю, что сам ты ничего не знаешь наверняка.

Джеймс надулся, полувсерьез-полушутливо.

— Я все-таки как-никак работаю в медицине.

— Джеймс, ты ветеринар! — засмеялась Стефани. — Ты ничего не знаеш