Ли Уилкинсон Гостья замка Лорримор

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Поезд из Лондона до Даттон-Уилда шел очень медленно, останавливаясь на каждой станции. Для жителя Нью-Йорка контраст между шумом и суетой Манхэттена и сонным спокойствием английской провинции был разительным, но Саманта, погруженная в мрачные раздумья, едва ли замечала это.

Может быть, дедушку и правда обманом лишили причитавшегося ему по праву? Спустя столько лет шансы докопаться до истины были ничтожно малы. Ради этого едва ли стоило хитрить и лгать, тем более что подобные вещи всегда вызывали в ней отвращение.

Остановка в Лондоне понадобилась, чтобы укрепить свою решимость, напомнить, что обидно будет даже не попытаться. Она крутила на пальце бриллиантовый перстенек и представляла, как дед много лет таил горечь и боль, и наконец сказала себе, что цель оправдывает средства.

Если история, рассказанная дедушкой, окажется правдой, она не позволит Лорриморам выйти сухими из воды.

Скрепя сердце она позвонила в замок Лорримор и известила дворецкого, когда прибывает ее поезд.

Болезнь приковала дедушку к постели, и частная сиделка очень быстро вытянула все его сбережения. Саманте пришлось оставить медицинский колледж и искать работу. Они оказались в крайне стесненных обстоятельствах. Когда ей предложили стать фотомоделью, она согласилась и ради дедушки бодрилась, как только могла. Однако он беспокоился и говорил, что ей не стоило отказываться от избранной профессии. Однажды ему попалась на глаза заметка о Кэле Лорриморе в разделе светской хроники одной из газет, и он не на шутку расстроился.

Только тогда он впервые рассказал, как у него отняли законное наследство:

– Я был старшим, все причиталось мне... И замок Лорримор, и поместье, и титул – все должно было стать моим. Мне следовало остаться и бороться за свои права.

– Почему же ты не боролся? – спросила она.

– Я был болен. Когда после войны я вернулся из Франции, то узнал, что родители погибли во время воздушного налета на Лондон, а мой младший братец Альберт сделался хозяином Лорримора. Семейный адвокат сообщил мне, что было составлено новое завещание и я уже ничего не смогу изменить... У меня сложилось впечатление, что он о многом недоговаривает. Все молчали, и никто не хотел мне ничего объяснить... Это походило на сговор... Альберт встретил меня как врага. Лорримор был моим домом, но он даже на порог меня не пустил.

Я пал духом... Мне нечего было предложить девушке, которая ждала меня. Но Маргарет не покинула меня в беде. Вот только фамилию Лорримор не захотела брать, она ей была ненавистна, и, когда мы поженились, я взял ее фамилию...

Речь его становилась все более взволнованной и бессвязной, он говорил, перескакивая с одной мысли на другую, вспоминал о какой-то серебряной табакерке с гербом Лорриморов на крышке, внутри которой лежал ключ от лакированной шкатулки с деловыми бумагами, рассказывал о фамильном древе, изображение которого висело в библиотеке замка, о семейной старинной Библии, которая хранилась в часовне...

Дедушка был очень стар. Зная, как тяжело он болен, Саманта решила было, что он бредит, но после того, как нашла в его вещах табакерку и упомянутый ключик, ею овладело неодолимое желание докопаться до истины.

Она нашла газету и перечитала заметку:

«Кэл Лорримор, британский аристократ, обладатель одной из первых моделей «роллс-ройса», руководящий своей деловой империей из уединенного замка в Кенте, собирается в конце следующей недели посетить Нью-Йорк. Считается, что достояние Лорриморов включает помимо целой сети гостиниц и прочей недвижимости, находящейся во всех уголках земного шара, еще несколько банков и страховых компаний, а также один из крупнейших в Штатах компьютерных центров. Не так давно, несмотря на жестокую конкуренцию, он приобрел «Клеменс» – одно из самых престижных на Манхэттене издательств.

«Стало известно, что этот аристократ-холостяк поселится в отеле «Плаза», где в его честь будет дан торжественный прием. Лорримор предпочитает не пользоваться своим титулом и ревностно оберегает свою частную жизнь. Он избегает давать интервью и не любит фотографироваться.

Но несмотря на то, что он предпочитает тишину Кента искушениям Лондона, его едва ли можно назвать отшельником. Он явно неравнодушен к женской красоте. С тех пор как в результате несчастного случая погибли его родители и он унаследовал поместье, целая вереница очаровательных дам побывала в замке Лорримор...»

Неравнодушен к красивым женщинам... Без ложной скромности Саманта считала, что попадает в эту категорию. Вот бы познакомиться с ним и получить приглашение в замок...

Но нет! Даже если такое и возможно, она не способна на подобное. Это противоречит ее принципам.

И все же в течение двух недель после смерти дедушки, когда она старалась свыкнуться со своей потерей, желание узнать правду превратилось в навязчивую идею. Она пыталась убедить себя в том, что, даже если заметка в газете правдива, у нее ничтожно мало шансов попасть в окружение Кэла Лорримора, чтобы привлечь его внимание.

Она почти убедила себя, и тут вмешалась сама судьба.

Агентство «Новые лица», в котором работала Саманта, откомандировало ее в издательство «Клеменс», выпускавшее модный иллюстрированный журнал «Вторая авеню», для рекламы новой серии духов. Таким образом она получила приглашение на прием в отеле «Плаза», где с любопытством стала наблюдать, как чествуют почетного гостя.

Кэл Лорримор ничем не походил на человека, образ которого она нарисовала себе. Он был светловолосым, довольно нескладным и моложе, чем она ожидала. Несмотря на безупречный вечерний костюм, в нем не было ничего, поражающего воображение. Саманта поместила его в разряд не лишенных приятности, но вполне заурядных молодых людей.

Он вежливо откликался на знаки внимания, но у Саманты сложилось впечатление, что он не получает удовольствия от происходящего и с нетерпением ждет окончания празднества. С тех пор как заболел дедушка, она нигде не бывала и никого из присутствующих не знала, что ее вполне устраивало. Она беспрепятственно двигалась между болтающими и смеющимися гостями, обдумывая план знакомства.

Наполнив доверху бокал, Саманта смело двинулась к Кэлу и, протискиваясь сквозь толпу, окружавшую его, намеренно пролила вино себе на платье, сделав вид, что это он толкнул ее.

В ответ на его поспешные извинения она улыбнулась как можно ослепительнее:

– Вы тут ни при чем... Я сама виновата.

– Вы Саманта Самнер! – воскликнул он. – Я видел вашу фотографию на обложке «Второй авеню». Вы позволите?

Он достал безупречно чистый носовой платок и старательно промокнул шампанское, после чего представился:

– Меня зовут Лорримор, Кельвин Ричард Перегрин Лорримор, для родных и друзей просто Ричи... О Боже! – простонал он, беспомощно глядя на пятно, расплывшееся на ее белом платье. – Кажется, я сделал только хуже.

– Не беспокойтесь. Я все равно собиралась уходить.

– Но... – Он помолчал. – Как я понимаю, вас кто-то сопровождает?

– Нет, я одна.

– В таком случае вы позволите проводить вас?

Саманта не ожидала, что ее план удастся так быстро и что Лорримор окажется настолько легкой добычей. Это не вязалось с репутацией, которая приписывалась ему на страницах газет. Возможно, он таким образом просто усыпляет бдительность своих жертв.

– Но я не могу позволить, чтобы ради меня вы покинули прием... – Ей удалось придать голосу соответствующее ситуации разочарование.

– По правде говоря, я буду рад сбежать. Приемы – не моя стихия. – Не обращая внимания на пронзительный взгляд стоявшего рядом тучного мужчины, он добавил: – Значит, уходим прямо сейчас.

Саманта замялась.

– Я бы хотела сначала поесть.

– Может быть, вы согласитесь поужинать со мной? – с готовностью предложил он.

– С удовольствием, мистер Лорримор.

– Называйте меня Ричи, пожалуйста...

– Хорошо, Ричи. – Она снова чарующе улыбнулась.

– Я не знаю Нью-Йорка, – признался он, не сводя светло-голубых глаз с ее лица. – Но кажется, в «Плазе» есть несколько ресторанов.

Словно только что вспомнив о пятне на своем платье, Саманта окинула себя сокрушенным взглядом и пробормотала:

– Пожалуй, мне все же лучше вернуться домой. В таком виде не стоит появляться на публике.

– Может быть, поужинаем в моем номере?

Так быстро добившись цели, Саманта даже растерялась. Она хотела остаться с ним наедине, но идти к нему в номер означало лезть на рожон. Выглядел он довольно безобидно, но внешность иногда обманчива. И все же, если она решилась претворить свой план в жизнь, следовало рискнуть. Он был всего на дюйм выше ее и сложением мало походил на Тарзана. Она, пожалуй, сумеет с ним справиться, если что.

– Это было бы замечательно, – ответила Саманта с улыбкой.

С таким видом, словно он не мог поверить в свое везенье, Лорримор небрежно пожелал спокойной ночи тучному мужчине, назвав его Райеном, и повел Саманту к выходу.

Результат ее тактики превзошел самые смелые фантазии. Он увлекся не на шутку и в течение десяти дней своего пребывания в Нью-Йорке проводил в ее обществе все свободное время.

Но сопровождающие лица следовали за ним по пятам, а рабочий график был очень насыщен, таким образом, наедине они оставались крайне редко. И приглашение, на которое рассчитывала Саманта, все не поступало. Как ни странно, она испытывала почти облегчение. Это избавляло ее от необходимости и дальше притворяться и лгать.

В последний день, уже перед его отъездом в аэропорт, он вдруг достал кольцо и сделал ей предложение выйти за него замуж. Искренне удивленная, Саманта, запинаясь, забормотала извинения:

– Н-но это так неожиданно. Мы почти не знаем друг друга...

– Пожалуйста, Самми, – попросил он, – приезжай и погости в Лорриморе. Поживи хотя бы месяц, и увидишь, на что на самом деле похожа моя жизнь. Если тебе покажется у нас слишком скучно, мы после свадьбы поселимся в Лондоне. Если захочешь, можешь продолжать работать... – Саманта попыталась возразить, но он настойчиво продолжал: – Послушай, я закажу тебе билет с открытой датой, и тогда...

– Нет! – вставила она резко, а потом уже другим тоном пояснила: – Я буду рада увидеть Лорримор, но предпочитаю купить билет сама.

– Тогда приезжай, как только освободишься. А пока я хотел бы, чтобы ты носила это. – Он взял ее руку и надел на палец перстень с бриллиантом.

– Пожалуйста, не надо. Мне необходимо время, чтобы подумать.

– Хорошо, – неохотно согласился он. – Только дай мне знать, когда сможешь приехать, и я встречу тебя.

Он неловко поцеловал ее и поспешил к ожидавшему его такси...


В Даттон-Уилде из поезда вышли всего несколько человек, и, когда Саманта перешла на противоположную платформу, единственный, кого она там увидела, был дежурный в синей униформе. За станционным зданием тоже было пустынно, только поодаль, в тени деревьев, стоял высокий, просто одетый мужчина, небрежно прислонившись к белому автомобилю с откидным верхом. Ни Ричи, ни «роллс-ройса» не было и в помине.

Саманта в растерянности опустила чемодан. Возможно, он не получил ее послание... или просто опаздывает? Она озиралась по сторонам в поисках телефона-автомата, когда низкий голос окликнул ее:

– Мисс Самнер?

Саманта обернулась и, взглянув вверх, увидела холодные серебристо-серые глаза.

– Да... – Она попыталась уверить себя, что дыхание у нее перехватило от неожиданности, а вовсе не от мгновенно возникшего влечения. При ее высоком росте ей нечасто приходилось смотреть на собеседника снизу вверх, но стоявший перед ней человек был очень высок. Волосы у него были жесткие, темные, а худое загорелое лицо поразило ее своей необыкновенной привлекательностью.

– Ричи не сумел выбраться. – Он внимательно разглядывал ее, словно пытаясь проникнуть в душу. Саманта поймала себя на мысли, что такие глаза невозможно забыть. Их красивая форма и цвет в сочетании с мужественным суровым лицом просто завораживали. – Я приехал вместо него.

Кто этот человек? Помимо небрежности, с какой он произнес имя «Ричи», было в нем нечто, заставившее ее усомниться, что он имеет отношение к прислуге.

– А вы?.. – Она замолчала, затрудняясь сформулировать вопрос.

– Кэл Лорримор.

Саманта от изумления приоткрыла рот и, должно быть, выглядела очень глупо, потому что он заметил:

– Вы, кажется, удивлены.

– Но я... думала... В газете было написано, что... – Она запнулась и